Посылка
3 декабря 2016 г., 00:16
* * *
Врач сразу предупредил, что заживёт рана быстро, но нет никакой гарантии, что связки срастутся правильно. Он зашил всё, что можно было, зафиксировал настолько, насколько это было в его силах, и выписал обезболивающее вместе с кроветворящим – молодой пациент был невероятно бледен. Чарльз потерял много крови, пока ему оказывали первую помощь, самым расторопным оказался Азазель, который в один прыжок оказался рядом с Ксавье. Помощник главы мафии с помощью галстука быстро наложил жгут, останавливая кровь, но потерянной уже было достаточно, чтобы Чарльза кружило, и он не мог держаться прямо. Эрик поспешно опустился на пол рядом с ним, удерживая за плечи, на время забывая обо всём, что происходит в мире. - Чарльз, - он слегка похлопывал юношу по щеке ладонью, не давая ему отключиться, - смотри на меня, Чарльз. Чарльз! Не вздумай вырубиться! И Ксавье держался, вцепившись в плечи Эрика, полностью теряя связь с реальностью от боли и слабости, но заставляя себя оставаться в сознании, он хватался за голос Леншерра-младшего, как за путеводную нить, ведущую его по лабиринту небытия. Свет в конце тоннеля тоже бы подошёл, но перед глазами у Чарльза темнело, а вот голос своего любовника он слышал, пусть и как сквозь слой ваты. Эрику казалось, что стреляли в него. Молодой человек в его руках подрагивал и заметно слабел, и при этом Леншерр ничего не мог сделать – это выбивало из колеи мгновенно, как будто кто-то невидимый душил его обеими руками, параллельно ударяя под дых, выколачивая из лёгких весь воздух, который в них был. Да и лучше бы действительно выстрелили в него, чем переживать вот это, чем чувствовать себя совершенно беспомощным, когда тот, кто успел стать самым дорогим человеком в мире, дрожит в твоих руках, а его жизнь буквально выплёскивается на ковёр вместе с кровью. Люди Шоу исчезли из дома так же стремительно, как и появились в нём, и никто их не останавливал. Нежеланные гости покинули территорию Леншерров беспрепятственно, впрочем, им никто бы не помешал, даже если бы в Чарльза не стреляли – Шоу был выше в хитросплетениях иерархии семей мафии, и отец Эрика был вынужден ему подчиняться. Леншерр-старший не хотел думать о том, что бы произошло, выстрели Квестед в его сына. А Эрик хотел об этом поговорить, жаждал узнать, как же это так получается, что в их дом можно ворваться и устроить тут такое. Это ли не унижение? Это ли не вызов? Это ли не демонстрация того, насколько их семью не уважают? - Он стрелял в нашего гостя. В нашего, отец, - Эрик стоял в кабинете отца у его стола, опираясь на край руками, смотря куда-то перед собой. - Ксавье должен денег не нам, а им, так что это их отношения, - старший Леншерр смотрел в окно, замерев у него, не в силах взглянуть на сына. - Но это было в нашем доме! – молодой человек говорил сквозь зубы, теперь уже сжимая кулаки. – Они ворвались в наш дом, отец! - Его семья выше нашей, - глава семьи мафии был терпелив как никогда, потому что его чувство вины, как оказалось, очень даже живо. – Это система, Эрик, её нельзя ломать. Когда ты вытаскиваешь одну карту из карточного домика, он рушится весь. - Я тоже для тебя карта? – Эрик резко повернул голову, с прищуром смотря на отца. – Хотя вряд ли бы что-то порушилось, ведь ты бы позволил меня застрелить, верно? Мужчина до боли сжал челюсти и медленно выдохнул, он бы хотел сказать своему сыну, что не позволил бы его убить, что Азазель стреляет быстрее, чем кто-либо, что он значит больше, чем все долги, иерархии и системы, но – не мог подобрать слов. И не знал, стоит ли слышать это Эрику, у которого, если всё сложится, тоже будут наследники, и он должен будет их научить тому, что семья – это порядок. Это уважение и послушание, это устав, который нельзя нарушать. Леншерр-старший знал, что стёр бы в порошок Шоу вместе с его людьми, если бы дело коснулось его сына, но не был уверен, что об этом стоит знать кому-то ещё. - Навести нашего гостя, - он посмотрел на Эрика через плечо. – Азазель сказал, что Чарльз снова отказывается от еды. Ему нужно набраться сил. - Конечно, чтобы он мог стоять прямо, пока в него стреляют. Эрик хлопнул дверью, заставив отца вздрогнуть. Леншерр-старший тяжело вздохнул и поднял руки к вискам, сжимая их, тут же подходя к столу и наливая себе немного бренди из хрустального кувшина в небольшой стакан с толстым дном. Мужчина сел в кресло, чуть болтая напиток в стакане, внимательно наблюдая за тем, как он играет на свету. Он предал своего сына в тот момент, когда не приказал Азазелю стрелять. Позволил судьбе Эрика решаться чужими руками, испугался взять на себя ответственность, доверился случаю, хотя должен был защищать своего единственного наследника. Своего единственного сына, спасённого в итоге мальчишкой, которому они в случае чего должны были без колебаний отрезать голову и отправить его отцу. Леншерр сжал пальцами переносицу, отгоняя от себя этот образ, он не мог себе представить подобное, хоть и знал, что – пришлось бы. Когда он последний раз думал о Ксавье? И думал ли вообще, когда увозил его сына? Были ли они друзьями хоть когда-нибудь? Вопросы, которые всегда повисали где-то на периферии сознания главы семьи мафии, теперь подошли к нему вплотную. Их отцы были лучшими друзьями, почему они не смогли сохранить это? Потому что Ксавье захотел выглядеть чистым и невинным или, может, потому что он сам после этого не захотел поддерживать отношения? Чьё упрямство всё сломало? Леншерр смотрел в свой стакан и понимал, что их пленника они не убьют и не отдадут. Эрик не позволит, а ошибку, допущенную однажды, его отец не повторит, он больше никогда не поставит под угрозу жизнь своего сына. Да, это шло вразрез с принципами мафиозной иерархии, но… Но разве есть что-то дороже семьи?* * *
- Больно. - А ты как хотел? – Эрик качнул головой. – Конечно, больно. Но надо. Он осторожно держал Чарльза под локоть, наблюдая за его ногой. Их главной задачей было начать наступать на всю стопу, а не только на носок, как упорно ходил Ксавье, боясь ставить ногу ровно. За время лечения он ей почти не двигал, так что все мышцы нужно было разрабатывать, но Эрика лично больше всего интересовали те, которые были повреждены выстрелом. Точнее, это были связки, как сказал врач. - Наступай на всю ногу. - Я не могу! - Можешь, - Леншерр рывком прижал юношу к себе спиной, крепко обхватывая его рукой поперёк торса. – Я держу, не упадёшь. Чарльз осторожно опустил ногу на пятку и тут же зашипел, мгновенно снова подскакивая на пальцы. Он вцепился в руку Эрика, пытаясь то ли удержаться, то ли высвободиться, но Леншерр в любом случае не собирался его отпускать. Мафиози коснулся губами шеи Ксавье, сразу под ухом, тут же слегка впиваясь зубами. - Что ты делаешь… - Чарльз замер, закусывая нижнюю губу. - Тебе надо расслабиться… Эрик скользнул свободной рукой по груди юноши, легко расстёгивая пуговицы на его жилетке, забираясь под неё, обводя пальцами сосок сквозь ткань рубашки. Последнее время он всё чаще бессовестно пользовался тем, что Ксавье не может оказать ему хоть сколько-нибудь серьёзное сопротивление, но всегда был осторожен, о чём нельзя не упомянуть. - Я думал, мы учимся ходить… - Чарльз сдавленно охнул, почувствовав горячую руку уже под рубашкой и не без усилий Эрика наклоняясь к столу. - А ты ставь ноги ровно. Разумеется, он понимал, что стоять Ксавье будет на носочках, потому что это было самой удобной позой, но не подколоть его не мог. Эрик слегка спустил брюки на юноше, звонко шлёпая его по бедру, наслаждаясь тем, как пленник заливается краской. Колечко мышц сжималось даже от прикосновения пальцев, хотя Леншерр регулярно занимался тем, что тренировал его хорошенько растягиваться. Стол в комнате Чарльза даже немного поскрипывал, Эрику нравилось делать это не в кровати, точнее, не только в кровати, ему хотелось присваивать своего любовника на любой поверхности в их доме, причём, как показала практика, вертикальные тоже для этого неплохо подходили. Да, Ксавье привставал на носочки, выгибался в спине и вообще был чертовски соблазнителен даже в одежде, особенно в одежде, особенно когда она была на нём расстёгнута. Спущенные брюки, распахнутая рубашка, которую удобно задирать на спине вместе с жилеткой, чтобы провести ладонью вдоль позвоночника… Да, Эрик обожал его в любом виде, но больше всего – когда Чарльз в дополнение ко всему выглядел послушным, хоть и не являлся таковым на деле. - Я скоро буду помещаться полностью… - Леншерр шептал горячо на ухо юноше, плавно двигаясь, наслаждаясь каждым судорожным вздохом: Чарльз кусал пальцы, стесняясь своего голоса. - Замолчи-и-и… - Ксавье попытался его одёрнуть, но Эрик ждал этого момента – и толкнулся глубже, чтобы услышать хоть один сладкий стон. Мафиози хищно улыбнулся, наклоняясь низко к столу и выцеловывая линию подбородка Чарльза, дотягиваясь до его губ и требовательно целуя, терпя небольшой мстительный укус и даже улыбаясь ему. Ксавье жарко выдохнул, неожиданно поднимая руку и чуть удерживая Эрика за затылок, чтобы продлить поцелуй, и от этого простого ответного движения Леншерр вдруг кончил, мгновенно утонув в ощущениях. Он навалился чуть на Чарльза, лаская его рукой, но юноша под ним как-то слишком болезненно вскрикнул, и звук его голоса не просто отрезвил Эрика, но и мгновенно вернул ему концентрацию. - Что случилось? – Леншерр выскользнул и рывком повернул молодого человека к себе, тут же усаживая на край стола. - Нога… - Чарльз хватал губами воздух, кажется, он плохо понимал реальность из-за пронзившей щиколотку боли. Эрик выругался про себя, мысленно себе же давая затрещину. Он быстро привёл в порядок одежду Ксавье и подставил стул ближе, садясь и кладя ступню аристократа на своё колено. Леншерр осторожно разминал ногу Чарльза, внимательно следя за его выражением лица. Прошло три недели, связки заживали достаточно быстро, но что-то явно шло не так, это было заметно невооружённым глазом, да и доктор не раз хмурился при осмотре. Ксавье морщился, но терпел, постепенно расслабляясь, напряжённые плечи опустились, пальцы на крае столешницы чуть разжались, и он, наконец, выдохнул спокойно, приподнимая ногу и осторожно двигая ей в щиколотке. Эрик продолжал вглядываться в его лицо, и по тому, как реагирует Чарльз, стало окончательно понятно, что проблемы с ногой только начинаются. - Не напрягай сильно, - Леншерр перехватил ступню, чуть сжимая в ладони и осторожно касаясь подъема губами. Он мягко обвёл пальцами небольшой шрам, оставшийся от пули, скорее всего, он никогда не пройдёт – и будет вечным напоминанием о случившемся. Чарльз от поцелуя и этого движения снова чуть вспыхнул, отводя взгляд, ему было стыдно за то, что он не мог начать ходить нормально, но перебороть страх перед болью оказалось не так просто. Эрик заметил это смущение, ярче всего выражающееся в том, как Ксавье крутил на пальце кольцо со Сфинксом, которое не снимал никогда – и которое так полюбилось мафиози. Иногда он и сам касался пальцами прохладного металла на руке Чарльза, прослеживал линии изображённой там фигуры, словно желал запомнить их. - Попробуем ещё раз? – Ксавье сам осторожно слез со стола, внимательно следя за ногой и тем, как она опускается на пол. – Хочу прийти в норму до встречи с отцом, не представляю, что он там подумал, увидев фото… - Только не торопись, - Эрик протянул ему обе руки ладонями вверх, чтобы помочь идти. Чарльз неловко улыбнулся, и Леншерр-младший тут же улыбнулся в ответ. Он был наследником семьи мафии – и, пожалуй, самым счастливым мафиози в этом мире.* * *
С визита людей Шоу прошёл месяц, в доме Леншерров всё немного успокоилось, в том числе между отцом и сыном. Конфликт слегка сгладился – во многом благодаря Чарльзу, который первым предложил вновь есть за одним столом – сразу, как только смог ходить, впрочем, пока он это делал исключительно с тростью, которую ему подарил, как ни странно, Леншерр-старший. Они ужинали и даже говорили на какие-то общие темы, Азазель привычной тенью стоял у стены столовой, и Чарльз ловил себя на мысли о том, что никогда не видел, как этот человек ест или спит. Может, он и не человек вовсе?.. Помощник главы семьи повернул голову, смотря прямо на Ксавье, и тот вздрогнул, поспешно утыкаясь в свою тарелку. Точно не человек, абсолютно точно. - Пора навести порядок в библиотеке – и проверить, что там нужно обновить, - старший Леншерр чуть улыбнулся. – Займитесь этим на выходных, только не трогайте стол, а то он разва… Договорить он не успел, потому как в дверь позвонили. Напряглись все, ведь гостей не ждали, но с другой стороны – звонок в дверь лучше, чем толпа людей с оружием, которые вваливаются без приглашения. Дворецкий открыл, это было слышно, потому как дверь в холл оставалась открытой, а через пару минут он же появился в столовой с двумя коробками. - Посылка, сэр, - мужчина был бледен, он пронёс одну из коробок, поменьше, Чарльзу, - для мистера Ксавье, - большую дворецкий поставил перед Леншерром-старшим, - и для вас. - Это не могло подождать? – мужчина раздражённо сдёрнул салфетку с коленей. - Сказали, срочно. Чарльз уже провёл столовым ножом по скотчу, сердце его колотилось где-то в горле, потому что чуяло неладное. Азазель приблизился к столу, напряжённо наблюдая за тем, как и Ксавье, и старший Леншерр открывают коробки. Всё происходящее ему более чем не нравилось. - Успокойся, Азазель, - глава мафии чуть улыбнулся, пока откладывая конверт, прикреплённый к его посылке. – Бомба – это слишком примитивно, там не она. Ксавье вскрикнул, вскакивая со стула и тут же падая на пол, больная нога не позволяла делать ему резких движений ни в каком виде, так что он мгновенно потерял равновесие, опрокинув стул и роняя коробку. Эрик подорвался было, чтобы помочь юноше подняться, но замер, уставившись на предмет, выпавший из посылки. Рука. Кисть, если быть точнее, человеческая, кажется, ещё совсем недавно живая. И кольцо, да, Эрик узнал бы это кольцо из тысячи других – такое же, как у Чарльза, с изображением Сфинкса. Младший Леншерр медленно перевёл взгляд на своего возлюбленного, который мгновенно стал белее мела. Эрик вдруг вздрогнул всем телом и посмотрел на отца. Леншерр-старший сидел с открытой коробкой на коленях, смотря в неё совершенно стеклянным взглядом. Он не мог двинуться или хотя бы моргнуть, он просто смотрел в коробку, кажется, даже забыв, что надо дышать. - Надеюсь, вам понравился сюрприз, - голос Квестеда прозвучал в гробовой тишине так же громко, как крик Чарльза. – Мы очень старались. Глава семьи Леншерров медленно повернулся к двери, в которой стоял Янош с двумя помощниками, на этот раз визитёров было всего трое, должно быть, они ждали в холле – и именно поэтому так бледен был дворецкий. Квестед широко улыбался, довольный реакцией. - Думаю, это лучшее доказательство того, что не стоит упрямиться, - Янош поправил свои белые перчатки. – Мы за юным мистером Ксавье, мистер Шоу хочет с ним побеседовать. - Он был моим другом… - Леншерр-старший резко поднялся из-за стола, тоже роняя коробку и коротким движением доставая из рукава пистолет, который всегда носил с собой – даже дома. – Моим единственным другом! Он вскинул руку, но выстрел со стороны «гостей» прозвучал раньше. Эрик будто во сне видел, как отец падает, словно подкошенный, всё с той же вытянутой вперёд рукой, сжимающей небольшой пистолет, как под его головой на полу растекается лужа крови, как с другой стороны стола замирает Азазель, словно окаменев в одну секунду. - Очень трогательно, но у нас совсем мало времени, - Квестед опустил пистолет, переводя взгляд на Эрика. – Ничего личного, это был приказ на случай сопротивления. Что ж, теперь вы нужны нам оба, мистер Шоу хотел бы найти общий язык с обеими семьями. Леншерр-младший глубоко вдохнул и медленно выдохнул, он всё ещё смотрел на тело отца, теперь уже точно «тело», потому как крови становилось всё больше, и от того, как расползается это пятно по идеальному паркету столовой, всё сильнее поднимался гнев в душе Эрика. Он поднял взгляд на Азазеля, теперь неотрывно следившего за своим ныне единственным хозяином. В глазах первого помощника семьи мафии было столько боли, что её нельзя было передать словами - и младший из Леншерров только кивнул едва заметно. Они выстрелили одновременно – Эрик из своего пистолета, и Азазель с двух рук, он всегда носил с собой несколько «стволов», зная, что они могут понадобиться в любой момент. Янош успел только шире распахнуть глаза, прежде чем получить пулю точно в лоб – и повалиться на пол вместе с двумя своими помощниками. - Заверни красиво и отправь Шоу, - Леншерр говорил глухо, кладя пистолет на стол и на негнущихся ногах подходя к Чарльзу, чтобы помочь ему подняться с пола. - С открыткой, если хочешь. Юноша всё ещё не мог прийти в себя, он дрожал, как осиновый лист, правда, теперь уже в руках Эрика, который прижимал его к себе. Чарльз не понимал, что происходит, он просто шёл за молодым человеком, совершенно потеряв связь с реальностью, как будто впал в кому. Ни слова, ни лишнего движения, он и дышал через раз, периодически выдыхая судорожно, словно не понимая, как нужно это делать. Эрик шёл осторожно, придерживая Ксавье и уводя его из столовой, желая отгородить от всего этого, как жаль, что нельзя стереть память, причём обоим, чтобы не помнить этого вечера. Впрочем, нет, Леншерр хотел помнить, он хотел помнить каждую деталь и каждую подробность, но не хотел, чтобы это помнил Чарльз. В отличие от руки, голова Ксавье-старшего была намертво приклеена к дну коробки, так что не выпала из неё, даже когда посылка полетела на пол. Чарльз не успел с ним попрощаться, но хорошо, что не увидел отца в последний раз – в таком виде… Этого он бы точно не выдержал, по крайней мере, так думал Эрик, уводя юношу в самую дальнюю комнату дома. Он запомнит всё до последней мелочи. И заставит за каждую ответить. Белоснежный конверт, доставленный вместе с посылками, разумеется, был пуст – содержимое коробок говорило само за себя лучше всяких писем.
