Будущее выглядит отлично

Майя Харт и не надеялась, что этот день наступит. Красная мантия и квадратная шляпа смотрелись на ней нелепо, но Майя выглядела такой счастливой, что все минусы атрибутики выпускника уходили на второй план. Майя Харт закончила старшую школу. Совсем неподалеку маячила Райли, фотографируясь со всеми подряд и демонстрируя всем свой почти идеальный аттестат. Уроки искусства так ей и не дались, но преподаватель сжалился и поставил ей четверку, взяв обещание, что это последняя фиолетовая кошка, которую он увидит в своей жизни. Лукас стоял в окружении своих многочисленных техасских родственников. Майя бы все отдала, чтобы поменять академическую шапку на ковбойскую шляпу. Она определенно идет ему лучше. Парень имел неплохой аттестат, но в колледж поступил за счет спортивной стипендии. Бейсбол дал свои плоды и его друг Зей Баббино уже не был лучше него, но никогда и не отставал. Ребята теперь вместе едут в Калифорнию. Фаркл стоял рядом со Смаклой, но между ними уже не было объятий и вечной любви. Оба гения выросли, поняли, что они тяготят друг друга, и их отношения состоят из вечных рейтингов и соревнований. Поэтому Фаркл идет на выпускной с Райли, а не с Айсидорой, а та в свою очередь предпочла кандидатуру Зея. Лукасу же предстояло идти под руку с девицей из группы поддержки. Высокая, красивая, глупая. Клишированный образ, но тут ничего не поделать. Капитан встречается с капитаншей — закон старшей школы. Майю же пригласил симпатичный одноклассник, сидящий с ней за соседними мольбертами на уроках искусства. Парень был разговорчивый, но больше пятидесяти процентов его речи занимал сарказм. Харт привыкла сразу же и даже украла у него пару шуточек и манеру прикрывать лицо в ответ на глупую шутку собеседника. Под атласной мантией симпатичное темно-синее платье с расшитым лифом. Светлые волосы в идеальной укладке, а лодыжки сводит от высоких каблуков. Майя хотела быть максимально высокой, чтобы ее не запомнили карликом напоследок. Но зачем она так вырядилась? Уж точно не для своего сопровождающего. Она оглядывает толпу радостных выпускников и замечает дальше всех одну персону, которая в момент стерла все планы на сегодняшний праздник. Джош Мэттьюз стоит у самой парковки, облаченный в элегантный черный костюм, будто сам является выпускником, а не четверокурсником. Кажется, он смотрит прямо на Майю, хотя утверждать это наверняка невозможно. Уж слишком большое расстояние их разделяет. Харт бросает что-то Райли и пытается добраться до парковки, как можно скорее. Мантия путается в ногах, а ноги путаются в друг дружке, ведь туфли действительно слишком неудобные. О чем она думала? Майя толкается, врезается и извиняется. Каждый шаг, будто на автопилоте и лишь один вопрос в голове: «Что он делает здесь?». Между ними, помимо нескольких десятков метров в тот момент, было три с половиной года неловких взглядов на семейных вечерах, робкие улыбочки, шутки и поддержка в нужный момент. В основном, Джош помогал Майе. Мэттьюз знал все закоулки и нюансы девичьего разума и сердца. Помнил историю о треугольнике и скорейшем ее повторе, ведь Лукас опять засомневался. Джош слушал плачи, смех и гневные триады. Джош был всегда и постоянно, в ожидании этого детского и отчасти глупого «однажды». Он думает, что Майя забыла. Прошло больше трех лет, она выросла великолепной молодой женщиной, а таких в последнюю очередь интересует подростковая влюбленность. Он уверен, что обосновался в голове Майи, как друг и верное плечо, впитывающее слезы в два раза быстрее, чем чье-то другое. Он понимал, что для Майи то самое «однажды» лишь воспоминание из детства, которому можно улыбнуться. Но для Майи это была чертова надежда, в которую ее научила верить Райли. Для Майи это было напоминание, что счастье хоть когда-то, но настигнет ее. Для Харт это, как обоснование того, что не все люди поступят с ней, как отец. Для нее Джош, как Шон для ее мамы. Надежда и светлая искренняя вера в счастливый конец. Блондинка вбежала на парковку спотыкаясь. Безумные глаза, разрумяненные щеки и трясущиеся коленки. Синдром маленькой влюбленной девочки. В голове щелкает, а перед лазурными глазами картинки с четырнадцатилетней светловолосой девочкой, так неумело флиртующей с симпатичным дядей сестры. Харт расплывается в улыбке и расстегивает крючки на мантии. — Славная шляпка, хорек, — голос за спиной, от которого она вздрагивает, но не оборачивается. Боится наткнуться на мираж, хотя и почти уверена, что он пришел. Пришел не только из-за племянницы-выпускницы. — Я даже в нем неотразима, Дядя Мачо, — Харт оборачивается с улыбкой, избавляясь от красной мантии, которую она бросает на капот чей-то машины. — Я не твой дядя, Майя, — Джош улыбается, явно вспоминая их встречу в Рождество. — Тем лучше, — парирует блондинка. Джош подходит ближе и берет из ее рук диплом об окончании старшей школы. Оглядывает бумажку, временами хмурясь, и отдает обратно. — А у тебя неплохие оценки. Куда собираешься поступать? — Мэттьюз вдруг становится серьезным, немного хмуря брови. — Рассматриваю, как свою основную цель, University of South Florida, — Харт гордо вскидывает подбородок, растягивая губы в ухмылке. — Не собираешься оставаться в Нью-Йорке? — Джош помрачнел, оглядывая Майю еще раз. Уезжает. Упорхнет из его жизни, как бабочка, а он только представил этот день, как начало их общего «однажды». Майя очень талантливый художник, и она не прекращала развиваться в старшей школе, берясь за самые трудные проекты. Харт имела «отлично» по искусству, испанскому, истории, литературе, английскому, обществознанию и экономике. С остальными науками, вроде математики и естествознания у Майи никогда не шло, но твердую четверку, благодаря Фарклу, она имела. — Я могла бы, но не хочу застревать на одном месте. Я тянусь к неизведанному, как и все художники, — блондинка улыбается и аккуратно берет его запястье в свою ладошку, — Я только недавно подала документы, хотя преподаватель искусства в школе и пообещал мне бюджетное место в Нью-Йоркской академии. Не факт, что я смогу прорваться во Флориду, но, так или иначе, время еще есть, а судьба имеет полное право дать мне как можно больше поводов, чтобы остаться в Нью-Йорке. Джош молчит. Смотрит на бледное кукольное лицо, на пальцы с черным лаком, сжимающие его руку, на красную мантию на капоте. Перед глазами прелести последних лет, пережитые с мисс Харт. Лос-Анджелес — ее мечта, причем, учитывая способности Харт, волне осуществимая. Она лишь фантазия, нельзя встречаться с фантазией, о ней можно только думать часы напролет. — Помнишь лыжную базу? — слова вырываются из его уст сами, он хочет отпустить ее, но не может; душа слишком сильно истерзана ожиданием ее совершеннолетия, — Тогда мы договорись попробовать быть вместе… — Однажды, — прерывает его светловолосая, робко улыбаясь. — Да, — улыбается Джош в ответ, — Я считал этот договор довольно серьезным, да и сейчас он не истратил своей важности. Джош опускает голову и чешет затылок, волнуясь, как мальчишка, путаясь в словах, хоть и продумывал эту речь в своей голове много раз. Помниться он назвал ее великолепной, когда ей было четырнадцать, она стала еще великолепнее и от этого у него прибавилось робости. — Как насчет того, чтобы «однажды» настало сейчас? Мэттьюз выпаливает все и уже даже готов принять пощечину. А Майя смеется. Так по-детски заливисто и звонко, что Джош подумал о перемотке времени и его появлении в детстве Харт. Но нет. Майя просто смеялась крайне редко и не растеряла способности смеяться именно так. Джош хочет слушать эти звуки вечность, но готов сделать их более обыденными для блондинки. — Это весомый повод, Красавчик, — с умным видом заявляет она, убирая прядку волос за ухо, — Придется приглушить мою тягу к свободе и надоедать маме и Шону еще пару лет, пока не смогу позволить себе собственное жилье. Ну, или к тебе перееду. Через пару недель. Джош улыбается. Майя Харт повзрослела. Стала смотреть на многие вещи под ракурсом ответственного взрослого, поубавила в себе спеси, причем самостоятельно, но наглость и чувство юмора сохранила. Солнечная девочка с небесными глазками и бесенятами, пляшущими изнутри, в самых зрачках. Ухмылка, изгиб бровей и кожаная куртка. Частые набеги на Райлитаун, граффити на уродливых зданиях и редкие всплески агрессии. Черный кофе с утра, сюсюканье с новорожденным братцем и бесконечная любовь к Джошу Мэттьюзу. Последний, кстати, наблюдал каждую частичку, из которой она состоит. Он даже собственноручно склеивал ее некогда разбившееся сердце. Но зато теперь, по словам Майи Харт, он единственный, кто заставляет потрескавшийся аппарат работать исправно.