Будущее выглядит отлично

Кори Мэттьюз на одном из уроков истории рассказал ребятам про соулмейтеров, которые обозначатся у ребят к выпускному классу. По его словам, которые, безусловно, оказываются правдой, на теле появляется имя вашего соулмейта. Кори даже обнажил собственную шею от воротника рубашки, где красными чернилами было выведено «Топанга». Майя помнит, как Райли позвала ее, будучи очень взволнованной. Когда Харт по привычке влезла через окно, Райли лежала на кровати, держа ладонь на боку. Под кашемировой блузочкой темно-зеленым было аккуратно написано: «Фаркл». - Оу, это не Ковбой? – спросила Майя, тыкая в надпись пальцем. - В этом то и проблема, персик, я была уверенна, что это Лукас, но жизнь пошла по другому пути, - голос у Райли наигранно трагичный, но Харт слишком знает свою подругу. Мэттьюз была рада такому повороту. А Майя была рада, что «тем самым» для Райли оказался именно Минкус, с его странным очарованием. Через несколько месяцев Майя просыпается в холодном поту. Предплечье жжет, словно на нем поставили клеймо, пальцы лихорадочно трясутся, и кружится голова. Майе плохо. Она откидывается на подушку и смотрит на руку почти с ненавистью, а потом смеется, как сумасшедшая, утирая щеки от слез, вызванных жжением. «Джош» Имя дяди-мачо красуется на ее руке в районе запястья, выведенное серебристым цветом. Витиеватое, с закорючками на изысканно выписанной «J». Харт тут же вытаскивает блокнот из шкафчика в столе и срисовывает надпись, подсвечивая телефоном. А потом приходит осознание, что, возможно, Майя далеко не его родственная душа. Имя ведь должно было появиться в старшей школе, а Джош перешел этот порог, но с Харт и словом не обмолвился. А еще эти его «Я на три года старше тебя». Нет, блондинка точно не его соулмейт. Это же Майя, она просто не может быть счастлива. На следующий день Майя надевает рубашку с длинным рукавом и узкими манжетами, чтобы ее рука даже случайно не смогла обнажиться. Майя выглядит подавленной и почти не шутит. Лишь сидит за своей партой, просверливая взглядом дыру в учебнике. Иногда Майе кажется, что единственной неудачей или несправедливостью в жизни Райли было исключение Плутона из состава планет. А Майя же живет без отца; с матерью, которая довольно часто забывает о ее существовании, пропадая на работе; с хорьком-крысой в комнате; да еще и без взаимной родственной души. Райли счастлива с Фарклом, у которого имя Мэттьюз появилось двумя неделями ранее, чем у девушки. Лукас молчит и сверлит парочку взглядом, ведь на его теле еще не появилось имени, а Майя завидует сейчас даже ему. Может жить пока, припеваючи, и не думать о том, что твой соулмейт даже не рассматривает тебя на роль своего спутника по жизни. Через пару дней Майя уже не терзает себя по этому поводу. Джош – имя намного распространеннее, чем Фаркл, а жить Харт собирается еще долго. Да она встретит тысячу таких «Джошев», и какой-нибудь из них окажется ее родственной душой. А то щемящее чувство, которое она испытывает, когда Мэттьюз младший заходит невзначай в гости к брату, лишь подростковая влюбленность, которая пройдет. Майя теперь прикрывает надпись с десятком браслетов, во избежание ненужных вопросов. Майя улыбается, прекращая терзания по пустякам, и снова врывается в дом Мэттьюзов без стеснения, крича в домофон «Привет, неудачники!». Так происходит в этот раз. Дверь открывает Кори, говоря, что Райли у себя, готовиться к завтрашнему тесту вместе с Фарклом. Майя понимает, каким «тестом» они занимаются, но строит из себя умную старшеклассницу и рвется им помочь, хотя на самом деле незаметно вылезет через окно, делая все, как можно тише. Но Мэттьюз закрыла дверь, а стучать и просить впустить было бы слишком неловко, да и Кори бы тогда все услышал и понял. Харт видит соседнюю дверь, за которой ни разу раньше не была. Комната Огги, как и спальня Кори и Топанги напротив. Но из окна этой комнаты, можно будет перебраться на пожарную лестницу и уйти незамеченной. Конечно, Майя может выйти и через дверь, соврав, что пойдет за учебниками, но это слишком просто для этой роковой красотки. Майя открывает дверь, не стучась, думая, что комната необитаема. Но Джош Мэттьюз, вышедший из душа без футболки, говорил об обратном. Майя хотела скрыться, извиняясь, но взгляд зацепился за золотистую надпись под левой ключицей. На загорелой коже она отличалась так ярко, будто сияла изнутри. Там было имя. Ее чертово имя. У Майи зачесалось левое запястье. Хотелось скинуть к чертям браслеты и расчесать его зубами и ногтями до крови. Кори говорил об этом. Когда вы видите ту самую родственную душу, надпись начинает чесаться. Зуд прекращается при прикосновении соулмейта, а со временем вообще не различим. Джош смотрит на нее, прикрывая надпись ладонью, а Майя закусывает губу. - Ты это явно не так должна была узнать, - шепчет Джош, натягивая футболку. - Чешется? - спрашивает Харт, подходя ближе, - Сейчас она жжет? - Да, - Джош хмуриться, понимая, что девчонка знает значение этого симптома, - Черт, Майя, может, просто забудем об этом? Но девушка все идет навстречу, как под гипнозом. Смотрит на него, не мигая. А бледное лицо кажется жутким. Жутким, но прекрасным. Девушка мягко касается ладонью ключицы парня, а он замирает. Смотрит на нее сверху вниз, ощущая спокойствие и невыносимую нежность в районе грудной клетки. - А так? – наивно спрашивает она, наклоняя голову в бок и все-таки поднимая на него взор. - Так легче, - Джош улыбается, сжимая ее тонкое запястье в своих пальцах. То самое запястье. Майя вырывает руку, а Мэттьюз понимает, что сейчас совершил. Он слишком много о себе возомнил, поддался слабостям. Жжение и зуд снова вернулись, а еще чувство вины и желание напиться. - Черт-черт-черт, Майя, прости! – он хватается за голову, начиная расхаживать по комнате, причитая, - Я идиот. Я не должен был. У тебя же свой соулмейт, я все порчу. Черт! - Джош, - прерывает его Харт шепотом. Мэттьюз оборачивается и видит, как Майя быстро стягивает с руки побрякушки. Девушка обхватывает свое запястье правой рукой и нервно растирает, почти не дыша. Снова подходит ближе и подносит руку на уровень его лица. - Мне ведь тоже легче стало, - Харт тихо смеется, а Джош подхватывает ее смех. Серебристый «Джош» и золотая «Майя» красуются на телах обоих. Мэттьюз шепчет ей что-то в самую макушку, не прекращая улыбаться. Майя чувствует умиротворение. Может череда неудач все-таки кончилась?