Ваша Беспросветность

      Персефона сидела на постели в своей комнате. Целых шесть месяцев вдали от Аида! Она вздохнула. Днем она еще пыталась себя занять: гуляла, копалась в саду, придумывала растения. Но вечером… Вечером она пыталась читать, играть сама с собой в шахматы, но получалось плохо. Когда она брала книжку, то застревала на одной строчке и никак не могла вникнуть в написанное. Когда смотрела на шахматную доску, то думала о том, как бы сейчас Аид прокомментировал ее следующий ход. Она тосковала.       В окно с легким порывом ветра залетел запах дымка от костра. Она потянула носом и решила, что аромат был похож на запах Аида. За окном раздался шорох и на подоконнике возник до боли знакомый силуэт.       — Аид! — шепотом закричала она и сорвалась с постели. — Ты что здесь делаешь?!       — Я думал, ты будешь рада меня видеть, Персик, — он с ухмылкой соскочил с подоконника.       — Я рада этому адски, но нам же нельзя видеться еще шесть месяцев!       — Кто сказал? — Аид обнял свою жену за плечи и прижал к себе.       — Но ты же поклялся водами Стикса…       — Птичка моя, я поклялся отпускать тебя на Олимп, но я не клялся в том, чтобы забыть на эти шесть месяцев к тебе дорогу. Может, ты и не можешь прийти ко мне, но я-то к тебе — могу, — прошептал он, почти касаясь губами ее уха. У Персефоны побежали по коже мурашки. Она протянула руку к застежке его гиматия, расстегнула ее и увлекла Аида за собой на постель, со стоном впиваясь в его губы.       Ранним утром Деметра подошла к комнате дочери. Она открыла дверь, намереваясь разбудить Персефону так, как делала это всегда, и застыла на пороге. В постели Персефоны она увидела разметавшееся во сне, почти неприкрытое мускулистое голое тело Аида и саму Персефону, которая лежала на нем сверху! Деметра завопила.       — Пупсик, тебе надо сменить будильник, — сонно пробурчал Аид. — Этот какой-то чудовищно кошмарный… ЧТО?!       — Мама!       — Аид! Что ты делаешь в постели моей дочери?! — возмущению Деметры не было предела.       — Исполняю свои супружеские обязанности, Деми, детка! — рявкнул Аид, садясь на постели. — Твоя дочь, на минуточку, еще и моя жена, дорогая моя теща!       — Мама! — стальным тоном сказала Персефона, по ее волосам бегали злые красные искры. — Ты меня очень обяжешь, если в следующий раз хотя бы постучишь перед тем, как ко мне ворваться!       Деметра только руками всплеснула.       Персефона копалась в саду с каким-то растением, а Аид устроился в тени на скамейке под виноградной лозой. Аид сотворил себе сигару, закурил и послал Персефоне сердечко из дыма. Она с удовольствием вдохнула его через нос и выпустила изо рта тонкой струйкой.       — Ты научил мою дочь курить… — рядом раздался растерянный вздох.       — Деми, тебе не кажется, что пора бы уже перестать считать свою дочь ребенком? — ухмыльнулся Аид. — Она уже взрослая женщина, замужняя, между прочим. И я не учил ее курить! Она и сама прекрасно это делает так, словно умеет от рождения.       Деметра в замешательстве уселась рядом с ним на скамейку. Персефона посмотрела на них обоих с таким обожанием, что у них обоих перехватило дыхание.       — Она у нас чудо, правда? — выдохнул Аид.       — И как ты только осмелился украсть ее у меня? — с горечью сказала Деметра. — Хотя, это понятно… Рохля-Деметра, да что она может, разве что поплакать…       — Вот кого-кого, а тебя никогда не считал рохлей, — глубокомысленно ответил ей Владыка. Она с изумлением воззрилась на Аида. — Видишь ли, Деми. Мне, в моем Тартаре, видны кое-какие закономерности. Одна из них такова, что, когда у тебя плохое настроение или, того хуже, у тебя случилось что-то из рук вон омерзительное, то ко мне поступает вдвое больше умерших. Ну там, случилась засуха, голод, отчего соседи пошли друг на друга войной, чтобы отжать друг у друга более влажную территорию, бадабим-бадабум, и все в таком духе. А все ты, моя драгоценная теща. Так что, уж кто-кто, а я тебя всегда воспринимал очень серьезно.       Она внимательно посмотрела на Аида.       — Вот представила я своих внуков от тебя и моей дочери, и боюсь, что они спалят весь Олимп, — пробурчала она.       — Стоп-стоп-стоп… О каких внуках идет речь? — Аид от неожиданности поперхнулся дымом и закашлялся.       — Но ведь у вас будут когда-нибудь дети?       — Какие еще дети? Такие маленькие карапузы, орущие в самое неподходящее время суток? Ну уж нет, Деми, этого, хвала Стиксу, у нас не будет никогда, — фыркнул Аид.       — Но как же так, ведь это заложено в нас, женщинах, мы должны рожать детей! — Деметра смотрела на Аида круглыми глазами.       — Ну, а в Персефоне это не заложено. Деми, она этого не хочет, уж поверь мне, я ее знаю гораздо лучше, чем ты, потому что с тобой она о некоторых вещах говорить не может, она отлично знает, как ты отреагируешь.       — А с тобой, значит, может, — Деметра начала сердиться.       — Ты не горячись, — остановил ее Аид. Он со вкусом затянулся сигарой и выпустил дым из ноздрей. — Ты лучше вспомни, как ты сегодня отреагировала, когда увидела в ее комнате меня, а ведь это абсолютно естественно, что мы с ней спим вместе в нашей супружеской, привыкни уже к этой мысли, постели. И вот скажи мне, Деми, только честно, захочется ли рассказывать что-то серьезное родителям, которые абсолютно неадекватно реагируют на простые и естественные вещи. А если они еще и душат опекой и любовью, то это вообще трындец.       Деметра задумалась над его словами и невольно признала, что он прав. И с изумлением подумала, что понадобился Аид, чтобы раскрыть ей глаза на реальное положение дел.       — Ну, а ты сам что же? Мужчины ведь всегда хотят наследников!       — Деми, детка, не напомнишь мне историю моей семьи? Ай, ладно, я тебе сам расскажу, проведу, так сказать, экскурс. Так вот, мой папуля Кронос отнял власть у моего дедули Урана, затем отрезал у него, — тут Аид хихикнул, — бубенчики, и зашвырнул их далеко в море. Затем мой драгоценный папуля принялся за своих собственных детей, он нас глотал.       — Я помню, — глухо сказала Деметра.       — Отлично! — радостно сказал Аид. — Проглотил он всех, кроме Зюси. Зюся вырос, сверг нашего папулю и заставил его нами проблеваться, — Аид поежился. — Бррр, гадость какая… А самого папулю Зюся засунул глубоко в Тартар. Кстати, я иногда туда спускаюсь и слышу, как Кронос и другие титаны дерут друг другу бороды. Получаю море удовольствия. Вот так вот… А ты говоришь «наследники». Да они мне нужны как зуб в носу.       — Но ведь это же неизбежно!       — Это неизбежно только у плодовитых, Деми. — Аид ухмыльнулся. — А я, на свое счастье, совершенно бесплоден. Персефона была адски довольна, когда узнала, до потолка прыгала.       — Вы ненормальные! — обреченно констатировала Деметра. — Оба!       — Угум, — кивнул довольный Аид. — Мы отлично друг другу подходим, не находишь?       — Но как же я? Я хочу внуков! — жалобно сказала Деметра.       — Дорогая моя теща, — Аид ткнул сигарой в сторону одной глубоко беременной богини, гуляющей неподалеку от них с подружками. — Я думаю вон та, пузатенькая, не откажет тебе в удовольствии посидеть с ее ребенком. Да что там, она радостно его на тебя скинет, потому что у нее найдутся более интересные дела, чем уход за младенцем. Только не давай ей садиться себе на голову и не надоедай этим ребенком Персефоне, иначе я буду вынужден вмешаться.       Персефона закончила возиться со своими растениями, подошла к Аиду, плюхнулась к нему на колени и выдернула у него из зубов сигару. С удовольствием затянувшись ей, к неудовольствию матери, она выпустила дым колечками и спросила:       — И о чем это вы тут разговаривали?       — О том, Персик, что мы с тобой два сапога пара, — ухмыльнулся Аид и обнял ее за талию.       С тех пор Аид частенько появлялся в доме Деметры. Он приходил вечером и уходил поздним утром, чтобы вернуться в Тартар и заняться там своими делами. Когда его не было слишком долго, Персефона приходила в раздражение, да и он сам становился совершенно невыносимым, и миньоны уговаривали его поехать к Деметре, клянясь и божась, что с Подземным Царством во время отсутствия Владыки ничего не случится.       Сама же Деметра не только опасалась теперь врываться по утрам в комнату к Персефоне, но даже слоняться там рядом, потому что один раз она на этом нарвалась и услышала сквозь неплотно прикрытую дверь неистовый скрип кровати, утробное рычание Владыки «Давай, пупсик, кончи для Аида!» и стоны своей дочери. У Деметры до сих полыхало лицо, когда она ненароком об этом вспоминала.       Однако она не могла не признать, что Персефона была счастлива именно с Аидом. Деметра заметила, что они понимают друг друга без слов: ему было достаточно ухмыльнуться, а она уже кивала в ответ на его невысказанные мысли. Они были одинаково ехидны, и вообще Деметре в последнее время очень часто казалось, что они в принципе очень похожи. Со временем Деметра признала, что ее зять вовсе не так уж плох. Когда Персефоне наступило время возвратиться с Аидом в Тартар, Аид сам подошел к Деметре и потрепал ее по плечу.       — Ни о чем не беспокойся. Я хорошо о ней позабочусь, — ободряюще сказал он.       — Да, я знаю. Береги ее там, ладно? — Деметра умоляюще посмотрела на Аида. Он молча обнял ее. Затем подошел к Персефоне и подал ей руку, помогая ей взойти на свою колесницу.       — Поехали домой, Персик, — сказал он, прижимая ее к себе. — Ребята и Цербер там уже тебя заждались.       Персефона прильнула к Аиду, мурча от удовольствия.