Ваша Беспросветность

      Деметра исполнила свою угрозу. Она сошла с Олимпа и пошла бродить по свету, пытаясь найти свою дочь. Поначалу никто не обратил на это внимания, но вот потом…       Первым это заметил Аид. Слишком много к нему стало поступать душ тех, кто умер от голода.       — Эдак у меня весь Тартар ими переполнится, — пробормотал он, просматривая сводки новоприбывших.       Наконец, неладное заметили и остальные боги. Слишком мало им стало поступать жертвоприношений. Они послали гонцов в мир смертных и выяснили, что из-за отсутствия Деметры у смертных началась такая засуха, что урожаи перестали давать всходы, и люди умирали от голода.       — С этим надо что-то делать, — бурчали боги.       Зевс вздохнул, и послал богиню Ириду в Элевсин, где с некоторых пор для Деметры построили храм, и она там жила.       — Деметра, Зевс просит тебя вернуться, — умоляюще сказала Ирида Деметре.       — Просит, значит, — сердито ответила Деметра. — А вот когда я просила найти мою Персефону, что он сделал? Ничего! Так и скажи ему, что я не вернусь! Мне нужна моя дочь, и я буду сидеть здесь до тех пор, пока не увижу ее снова!       Ирида вернулась ни с чем. Тогда Зевс послал к Аиду Гермеса.       — Великий Зевс требует, чтобы ты вернул Персефону на Олимп, — сказал Гермес. Аид взбеленился.       — Скажи Великому Зевсу, что мне похер! — рявкнул он. — Пускай хоть сам сюда приходит! Персефону не отдам! У нас с ним была сделка, и до сих пор я свою часть исправно выполнял!       Когда Гермес улетел, в тронный зал вбежала Персефона, которая подслушала этот разговор.       — Аид, что происходит? — в ее глазах плескалась паника.       — Эта скотина Зюся пошел на попятную и хочет тебя у меня забрать! — прорычал Аид.       — Ты ведь не отдашь ему меня, правда? — Персефона прижалась к Аиду.       — Сначала ему придется меня убить. — мрачно сказал Аид и обнял ее.       Зевс на Олимпе пришел в ярость.       — Да как он смеет! — бушевал Громовержец.       Прихватив с собой Гермеса, Ареса, Афину и, на всякий случай, Геркулеса, он сначала метнулся к Деметре.       — Ну, и чего тебе здесь надо? — недовольно поинтересовалась она.       — Забирайся ко мне в колесницу, Деметра, если хочешь получить свою дочь обратно! — прорычал Зевс. — Мы идем на Тартар, возможно, ты вразумишь свою дочь вернуться, потому что сама она на Олимп не пойдет, заморочил ей голову этот проходимец, мой младший брат!       Они с помпой и грохотом ворвались к Аиду в тронный зал.       — Не Тартар, а проходной двор какой-то! — возопил Аид, полыхая от бешенства. Затем остыл и спросил. — Ну, зачем пожаловали?       — Верни Деметре Персефону, Аид!       — А у Персефоны вы интересовались, хочет ли она возвращаться? Или считаете, что это уже дело решенное? Она вам вещь, что-ли, перебрасывать ее туда-сюда? — Аид опять дошел до белого каления.       Персефона сидела в покоях Аида и все это слышала. Вот, сейчас они сюда ворвутся и заберут ее… И Аид пострадает!       — Боль, Паник! Где вы, ребята! — тихо позвала она.       — Мы здесь, госпожа! — миньоны возникли с негромким щелчком.       — Я приказываю вам достать из Елисейских полей мне какой-нибудь фрукт!       — Госпожа, мы не можем, Его Беспросветность нас убьет!       — Валите все на меня! Ну же, ребята, помогите мне! Вы разве не хотите, чтобы я осталась здесь? — она умоляюще смотрела на миньонов.       — Хотим, госпожа. Когда вы тут появились, Владыка почти все время доволен и обращается с нами гораздо лучше, — миньоны смотрели на Персефону глазами, полными обожания.       — Тогда сделайте это. Он вам еще спасибо скажет.       Они приволокли ей гранат. Ужасно. Она ненавидела гранаты. Вздохнув, она с отвращением выковыряла семь зерен. Зажав их в ладони, Персефона вышла в тронный зал, где уже разгорелся жуткий скандал, в котором боги и герой наседали на Аида, а Аид подробно и в деталях объяснял им, куда они могут пойти и засунуть свои претензии.       Когда Персефона появилась, в зале наступило гробовое молчание.       — Здравствуй, мама, — сказала она. Аид схватил ее за локоть, но Персефона посмотрела ему в глаза и успокаивающе погладила по плечу.       — Все будет хорошо, я обещаю, — Аид отпустил ее, судорожно вздохнув.       На глазах у Деметры показались слезы.       — Доченька, как же я по тебе соскучилась. Вернись ко мне, прошу.       Персефона пристально смотрела на мать.       — Интересно знать, мама, а мои желания когда-нибудь будут учитываться? Я хочу остаться с Аидом. Я его люблю.       — Нет, не любишь, он просто заморочил тебе голову, проклятый проходимец! — Деметра была на грани истерики.       — Ну конечно, ты же всегда лучше знаешь, что я чувствую, что мне надо есть, во что мне одеваться и как думать, — задумчиво произнесла Персефона и посмотрела на остальных богов.       — Скажите, Верховный, вас совсем совесть не гложет? — обратилась она к Зевсу. Аид смотрел на нее с изумлением и восторгом.       — Да как ты смеешь, девчонка! — возмутился Зевс.       — Вам напомнить, что было в первую Титаномахию? — жестко сказала Персефона.       Аид сразу понял, что она имеет в виду.       — Мойры! — прошептал он. — И как она их только уговорила?       — Аид был вынужден съесть персик из Тартара, чтобы выпустить для вас гекатонхейров, он изменил себя изнутри и снаружи, чтобы вы смогли победить титанов. И как вы его отблагодарили? — глаза Персефоны горели яростью. Зевс хватал ртом воздух.       — Отец, может найти что-нибудь среднее, чтобы всех устроило? — подал голос Геркулес. Аид поперхнулся: до сих пор Зевсов щенок не проявлял особых признаков ума, Аид даже не ожидал, что парню придет на ум нечто подобное. Поэтому Аид снизошел до ответа.       — Опоздал ты, Вундеркинд, со своими здравыми мыслями, — ухмыльнулся он. — Она уже пошла вразнос, и я даже не собираюсь ее останавливать, а то мне же боком выйдет.       Персефона, тем временем, распалялась все сильнее.       — Вы, там, на пиру сидели и швырялись в него тупейшими шутками и оскорблениями! — она уже перешла на крик. — Только один из вас потом пришел и извинился! Один! Из вас всех! Это после того, как Аид, можно сказать, спас ваши задницы в той войне! Да глаза бы мои вас всех не видели!       С этими словами Персефона кинула гранатовые зерна себе в рот. Аид в ужасе понял, что она задумала, рванул к ней и начал трясти ее за хрупкие плечики.       — Плюнь бяку, пупсик! — рычал он. — Плюнь немедленно, я сказал! Не смей глотать этот сраный гранат, не смей…       Она все-таки их проглотила. Аид с тоской смотрел на нее, отпустив ее плечи.       — Глупая девчонка, что же ты натворила, — печально сказал он.       Владыка уже видел, что гранат принялся за свое черное дело, Персефону скрутило, но он, Аид, ей уже ничем не мог помочь, разве что дать ей побольше пространства и не трогать. Деметра кинулась к дочери, но Аид перехватил ее с рычанием:       — Не подходи и не трогай свою дочь, ты сейчас ей только хуже сделаешь!       Персефона упала на колени. Ей казалось, что ее выворачивает наизнанку, голова была в огне, а кожа, наоборот, ледяная. И очень болели зубы. Она закричала и закрыла лицо руками. Когда все закончилось, она сидела, содрогаясь, не в силах отнять рук от лица. К ней подошел Аид и опустился рядом с ней на колени.       — Ну же, Персик… — прошептал он. — Ты не можешь так сидеть вечно. Давай, убери руки.       Она медленно отвела руки от лица. И увидела, как Аид во весь рот улыбнулся, и синее пламя с его головы спустилось на плечи и поползло по рукам: он явно завелся.       — А знаешь, птичка моя, — хрипло промурлыкал он ей на ушко. — Если бы не вся эта идиотская толпа народу, мы бы с тобой зажгли прямо на полу.       — Это ты меня так утешить пытаешься? — всхлипнула она, еще не до конца придя в себя от боли.       — Да нет же, пупсик, посмотри сама, — он создал из дыма зеркало. Она с трепетом заглянула в него, боясь увидеть нечто ужасное. Но на нее смотрела из зеркала она сама. Да, ее черные волосы слегка искрились огнем, уши заострились, и когда-то розовая кожа стала совсем бледной, так что на ее фоне резко выделялись синие глаза и алые пухлые губы, но это было ее лицо, не искаженное. Она приоткрыла рот. Зубы были все такие же ровные, только клыки удлинились и стали очень острыми.       — Она теперь принадлежит моему миру, Зевс. Она теперь моя законная жена, — Аид встал с колен и помог Персефоне подняться.       Деметра сникла и содрогнулась в рыданиях. Персефона с тоской и жалостью на нее посмотрела.       — Сколько зерен ты съела девочка? — спросил Зевс.       — Семь, Верховный, — ответила она.       — Аид, — обратился Зевс ко Владыке. — Я предлагаю тебе золотую середину. Забрать мы у тебя Персефону насовсем уже не можем. Но и Деметре без нее тоже очень плохо. Она тоскует и страдает, от этого у смертных неурожай, они умирают, переполняют твое Подземное Царство и не приносят жертв нам. От этого плохо всем.       — Вот с этого и надо было начинать, братик, — едко хмыкнул Аид. — А то устроил мне тут Харон знает что. Ну, и что ты предлагаешь?       — Давай сделаем так: шесть месяцев Персефона будет у тебя, в Тартаре, и шесть месяцев у нас, на Олимпе.       Аид обернулся к Персефоне.       — Что скажешь, Персик? Как тебе идейка моего братца, а?       Она кинулась ему на шею.       — А как же ты шесть месяцев без меня? — прошептала она ему на ухо.       — Об этом не беспокойся, пташка, есть у меня одна мысль… — промурлыкал Аид и уже громко сказал. — Ну так что, ты согласна, а?       — Да!       — Ну, поскольку моя жена не против, то я согласен! — объявил Аид. — Клянусь Стиксом, что никогда не буду посягать на твою власть на Олимпе, Зевс! Клянусь Стиксом, что моя жена Персефона сможет покидать Подземное Царство на шесть месяцев! Все, ты доволен?       — Вполне! — ответил Зевс. — Пойдем, девочка, сейчас настало твое время на Олимпе.       Деметра нарезала круги вокруг дочери и кудахтала о том, что она теперь такая бледная.       — Успокойся, мама, это теперь всегда так будет, — Персефона неотрывно глядела на Аида. Он кивнул и улыбнулся ей краешком губ. Персефона взбодрилась: Владыка явно нашел какую-то лазейку и собирается ей воспользоваться. И, насколько она узнала Аида за все это время, что они были вместе, лазейкой этой он воспользуется в самое ближайшее время.