Klangfarbenmelodie

Всё полетело к чертям совершенно внезапно. Совершенно внезапно и ужасающе быстро, так, что остановить было просто невозможно. Выходные прошли по большей части в больнице — Тики присматривал за вымотанным Неа, который всё норовил торчать у койки Аллена и которого качали снотворным и витаминами, чтобы тот спал и отдыхал. Как сказал Кросс, оказавшийся близким другом Уолкеров, мужчине была необходима передышка, чтобы избавиться приближавшегося нервного срыва. Но больше Микка интересовал Малыш. Неожиданно оказавшийся умелым в разделывании куриц. Настолько умелым, что перерезал глотки стариковским шавкам с одного раза. А ещё — оказавшимся невероятно тонким, совершенно удивительно хрупким на вид. Бледным, мягким и слишком нежным для того, кто, чёрт подери, убил двух вооружённых людей. И — гладиолус. Мать вашу, тот самый гладиолус, который Тики подарил накануне Алисе. Который какого-то чёрта оказался в одной из книжек редиски, выпавшей из сумки. Микк заметил её как-то мимолётом, когда бросился к бледному как смерть юноше и такому же бледному Неа, но… Сейчас, когда он сидел в кафе и наблюдал за поющей Алисой, этот факт не желал выходить у него из головы. И вроде бы это все могло оказаться совпадением, но Тики не верил в такие совпадения. И цветок Аллену могла дать сама Алиса, но… по какой такой причине? Девушка на сцене пела что-то до боли лирическое, но мыслями Тики был слишком далеко, чтобы вспомнить оригинального исполнителя или даже начать подпевать, как мог делать это обычно. Он вслушивался только в нежный перелив голоса и потрясающий фортепианный аккомпанемент. Сегодня Алиса солировала, а потому совсем не вставала со своего места, а еще… она была очень бледна (возможно, из-за Аллена?), и из-за этого посетители кафе притихли, словно подстраиваясь под ее нерадужное настроение. Маленькая фея. Что же она с ним сделала… Сегодня Алиса закончила поздно. Пела она много, но тихо, как будто тоже, как и Тики, была где-то в себе. И — постоянно всматривалась в толпу. Уж не сбежавшего ли из больницы Малыша выискивала? Тот слинял еще вечером воскресенья, оставив Неа в полнейшем раздрае, а Тики — с десятком неразрешенных вопросов в голове. Кросс потом позвонил и сказал, что отрок неразумный снова в кафе у него ошивается, но легче от этого как-то не становилось. Пришел повидаться с Алисой?.. тоже?.. Но сам Тики его не видел. И не думал, что хотел бы увидеть. Редиска вызывал у него странные чувства: смешанные воедино ненависть и беспокойство, впервые проснувшиеся, когда он увидел его совершенно беззащитным, но улыбавшимся. Криво, мать, улыбавшимся, когда у него в животе ковырялись пальцем. И это было чем-то удивительным, совершенно выбивающим из колеи, потому что Микк никогда до этого не видел на лице Аллена настолько открытой улыбки. Мужчина задумался настолько, что даже не заметил, как Алиса тихо подсела к нему за столик. — Добрый вечер, — скромно поздоровалась она, вырывая Тики из его не самых радужных мыслей, и в каком-то неуверенном ожидании закусила нижнюю губу. И Тики не смог заставить себя не смотреть. Он изучал ее, впитывал в себя каждую черточку, уже предвкушая боль скорого расставания — потому что Аллен все равно рано или поздно придет домой, и рано или поздно они все равно улетят. И раз уж обыграть все так, как планировалось изначально — как побег Уолкеров, раскусивших в Микке предателя — не удалось, полетят все вместе. И… Микк не хотел думать о том, что он ощущал. Но, пожалуй, сейчас он понимал Аллена, у которого не далее пару дней назад сам в животе пальцем и ковырялся.  — Добрый… — эхом отозвался мужчина, замечая, что прикусил щеку, только после того, как во рту стало солоно.  — Я… я хотела… — Алиса уставилась в столешницу, как будто смущённая и растерянная. Как будто… такая совершенно невозможно искренняя, какой Тики ее никогда не видел. И увидеть, в общем, никогда уже не надеялся. — Хотела поблагодарить вас, — наконец произнесла она, вскинув на него решительные серые глаза, и сразу же стушевалась, неловко прислонив ухо к плечу. — За то, что вы спасли Аллена. Он, ох, он столько вам проблем доставил, — девушка поклонилась, и Микк вдруг ощутил себя безмозглым идиотом, потому что всё, что он смог ответить, было совершенно дурацким вопросом: — А вы с ним встречаетесь, что ли? Алиса поперхнулась, подняв на него ошарашенный взгляд, и непонятливо моргнула, отчего и мужчине стало неловко. Вот же придурок. Спрашивать такое… да что это вообще сейчас изменит? — С чего вы… — начала девушка, но тут же качнула головой и растерянно хохотнула, — нет, конечно! Не встречаемся. Но почему вы… — Просто гладиолус в его книге… — если уж идти, то идти до конца. Совершенно тупорылая тактика, но ничего лучше Микк уже придумать не смог, потому что бледное личико Алисы покрылось лёгким красивым румянцем. Девушка удивлённо приподняла брови, хлопнув ресницами, и вдруг рассмеялась, вежливо прикрыв алые губы ладонью, отчего Тики даже оскорблённо нахмурился, больше своего состояния, однако, ничем не показывая. — Ох, как неловко получилось, — наконец произнесла она, щуря глаза. — Понимаете, у моей соседки аллергия на пыльцу, а потому я засушивала все цветы, что вы мне дарили. Ну не пропадать же такой красоте, правда? — сверкнула Алиса глазами, отчего-то повеселевшая в одно мгновение. — А тут так вышло, что у меня под рукой ни одной книги, а оставлять цветок на выходные было глупо: он бы засох здесь, а Аллен как раз был со школы, — она пожала плечами, мол, дальше и так понятно, но всё равно продолжила: — Ну я и попросила его, — закончила Алиса и очаровательно улыбнулась, смущённо склонив голову к другому плечу. Все мысли из головы вылетели моментально. Тики ощутил себя таким сущим идиотом, что даже представить страшно. Ему хотелось под пол провалиться. Это надо было… срочно свернуть как-то. И больше никогда не приходить сюда. Оставить Алису в покое, справиться со своей жаждой видеть ее и перестать строить из себя чертова страдальца. Жалость Тики ненавидел, пожалуй, даже больше, чем ложь и подлость. Мужчина потер лицо ладонями и сокрушенно вздохнул.  — Собственно, — с легкой усмешкой произнес он, заранее ненавидя себя за последующие слова, — с чего бы вам оправдываться, честное слово… Это я должен приносить извинения. Вы просили меня перестать приходить, и я… я давно должен был перестать и оставить вас наконец в покое. Поэтому… простите меня, я не…  — Нет, это вы простите, — оборвала его Алиса, глядя в сторону… и отчаянно полыхая щеками. — Я… только узнав, что вы каким-то боком связаны с Семьей, я не стала разбираться, а просто сбежала от этого, хотя проще всего было спросить прямо. Тогда я… я ничего не потеряла бы, а так… — она все-таки перевела на него взгляд, — я потеряла отличного собеседника. Тики просто обомлел. В горле пересохло, и язык, кажется, прилип к нёбу. Он просто потерял дар речи. Потому что если бы Алиса его прогнала, если бы Алиса и правда отшила его, если бы Алиса так и осталась недосягаемой мечтой, Микку было намного легче. Он бы покинул Японию, ни о чём не жалея. Но девушка смотрела на него с незнакомой нежностью и благодарностью в глазах, и это совершенно обезоруживало. Давало какую-то надежду. Тики, чёрт раздери, увёз её бы с собой, разреши она ему это сделать. Спрятал бы ото всех на свете, чтобы никто не посмел к ней прикоснуться или найти её. — А потому, может быть, — сконфуженно начала Алиса, беспомощно подняв плечи, — поговорим о чём-нибудь? Ох, если вам не нужно никуда спешить, конечно! — поспешно добавила она, взволнованно бросив взгляд на часы, стрелки которых показывали одиннадцать вечера.  — Мне… некуда спешить, — тихо выдохнул в ответ мужчина, всеми силами стараясь держать себя в руках. И руки держать при себе. Сидящая перед ним Алиса была такой мягкой, такой беззащитной, словно только что добровольно сняла с себя свой панцирь из едкостей. — О чем… вы хотите поговорить?  — О музыке? — неловко прикусила губу девушка и смущенно рассмеялась. — Ну что я за дура… Раньше все получалось как-то… само. Вам… понравился рок? — в конечном итоге спросила она. И столько в ее глазах было надежды… Что Тики был просто не в силах сдерживать себя. Ему хотелось прикоснуться к девушке. Хотя бы напоследок коснуться её ладоней, вечно закутанных в перчатки, и погладить явно нежные пальцы, провести самыми кончиками ногтей по гладкой коже… Хотелось хоть как-нибудь запечатлеть этот момент в памяти. На мгновение Микк пожелал, чтобы Аллен не возвращался домой как можно дольше. И сразу заставил себя прикусить язык, потому что Неа рвёт и мечет, потому что Неа волнуется, беснуется, места себе найти не может. С ума там сходит. Да и мужчине казалось, что если Алиса окажется перед ним ещё хоть раз такой беззащитной и смущённой, то он точно не сможет покинуть Японию и совершит какую-нибудь глупость. — Мне понравилось, как вы пели, — признался Тики наконец, буквально впитывая её любопытный взгляд, полный надежды и только распустившейся радости. — Очень эмоционально. Я даже забыл, как дышать, — отшутился он, с трепетным удовольствием наблюдая за смущённой улыбкой девушки, и продолжил, чувствуя, как с каждым словом говорить становится легче, — правда, я потом послушал ещё несколько групп, и, знаете, японцы очень малоэмоциональны в песнях. Но когда я слушал вас, то меня буквально пронзало вашей энергетикой. Алиса облегчённо рассмеялась. — Тут дело, наверное, в том, что я лишь наполовину японка, — доверительно поделилась она с Тики. — Мой отец — англичанин, а мать погибла, когда я была ещё совсем маленькой, — грустно улыбнулась девушка, вздохнув, — а потому в доме всегда царили европейские порядки. Я даже говорю на английском лучше, чем на японском, — хохотнула Алиса, пожав плечами. И Микк, затаив дыхание, наблюдал за плавным изгибом её алых губ, стремясь подавить в себе желание хоть раз прикоснуться к ним. — А ваша семья, как она воспринимает то, что вы певица? — спросил он, замечая, как вдруг девушка сразу же помрачнела, отведя взгляд, и поспешно принялся извиняться: — Ох, если не хотите, то не отвечайте, простите… — Нет-нет, ничего, — мотнула головой Алиса, чуть приподняв уголки губ в лёгкой улыбке, и, посмотрев куда-то вглубь почти опустевшего кафе, выдохнула с ироничным смешком: — Больше негативно, чем позитивно. Отец всегда против всего, что я делаю по собственной воле, а старший брат… ох, он убьёт меня, если найдёт, — неловко рассмеялась она — так, словно в этом и правда было что-то смешное. — Он настолько не любит музыку? — это казалось странным, почти что страшным. Запрещать сестре заниматься тем, что любишь больше всего на свете… — Или, может, он вас просто не слышал ни разу? Девушка невесело улыбнулась и качнула головой в каком-то неопределенном, неясном жесте. — Он не слышал, — негромко произнесла она и легко махнула рукой. — И даже если услышит — мнения не изменит. Тики все же не выдержал и коснулся и ее руки. Легко накрыл ладонь поверх тонкой ткани перчатки и успокаивающе улыбнулся. — А вдруг изменит? — ее надо было приободрить как-то, срочно приободрить, а иначе… Тики не знал, что может случиться иначе, но он и не хотел знать. Он хотел просто развеселить Алису. — Ведь вы не пробовали, — заметил мужчина. — А ваш голос заставил меня изменить мое отношение к музыке. Девушка с минуту разглядывала их ладони, не решаясь ни отдёрнуть руку, ни что-либо ещё, и вдруг рассмеялась, зажмурившись. И — мягко коснулась его пальцев в ответ, однако сразу же опустив кисти на стол. — Вряд ли, — всё же заключила Алиса, тяжело вздохнув. Тики почувствовал, что ему ужасно хочется обнять её — успокоить, вселить в неё уверенность, оживить. — Ну, тогда я сам его приведу, — хохотнул он, стремясь хоть как-то взбодрить внезапно вздрогнувшую девушку, метнувшую на него удивлённый взгляд. — Где вы живёте? Однако Алиса невесело хмыкнула, всё также смотря ему в глаза, и, как-то ломано улыбнувшись, прошептала: — Я сбежала. Так что не получится. Я прячусь от них. От своей семьи.  — Потому что не вынесли запретов? — их разделял столик, всего лишь столик, через который они оба уже перегнулись как секретничающие о своем дети, и Тики хотелось — господи, как же ему хотелось этого — снова взять ее за руки. Спрятать узкие ладони в своих, заключить в объятия, обогреть, спасти. Пальцы Алисы слегка дрожали. Девушка смотрела на него длинно, задумчиво — как будто не знала, стоит ли говорить, сваливать свои проблемы на чужие плечи. Как будто вообще не знала, как только зарождающийся разговор в это свернул. Тики и сам не знал. Но он готов был к искренности в ответ. — Я — бремя на его шее, — наконец выдохнула Алиса. — Камень, который тянет его вниз. Именно поэтому я и решила сбежать, — она отвела заблестевший взгляд, и Микк, все же не выдержав, легко сжал снова ее руки в своих ладонях. — И я… я хочу просто спокойствия и утешения.  — И ищите это в музыке… — это было бы забавным, если бы не оказалось столь грустным — и похожим на историю Уолкеров. Возможно, именно на этой почве Алиса и Аллен сблизились?.. — Но вы… просто не можете оказаться бременем, Алиса. Не то что этот глупый редиска, который никогда не слушает старших. И вот где он сейчас?.. Девушка глухо рассмеялась, словно опровергая его слова, и покачала головой. — Вам просто неизвестны детали, — медленно прошептала она, прикрыв глаза, и иронично улыбнулась. — Но я и так уже слишком много сказала, — судорожно вздохнула Алиса, закусив нижнюю губу, и взглянула на то, как бережно Тики скрывал её ладони в своих. — И, наверное, вам уже пора, да? — пробормотала она, смущённо втянув голову в плечи. Совершенно другая, необычайно открытая и искренняя, словно бы впервые раскрывшаяся чужому человеку, девушка была великолепной. Вообще-то, Микк обещал сегодня заночевать у Неа, но друг ничего не говорил про время, в которое нужно было приходить, а мужчине покидать Алису не хотелось от слова совсем. Правда, Уолкер там сейчас предавался своих панике и волнению, а потому просто необходимо было пойти и успокоить его, поддержать, но и здесь, прямо перед ним находилась девушка, которую хотелось обнять и приободрить. — На самом деле я… — начал Тики, но Алиса оборвала его лёгким кивком головы. — Вы нужны своему другу, — мягко произнесла она с какой-то ужасно знакомой интонацией в голосе. С такой успокаивающей, чуть ли не просящей, умоляющей. Прямо как Аллен шептал Неа про то, что пуля в животе — это не больно. Мужчина нахмурился, сглотнув. — Вы знаете, где он? — вырвалось само, потому что Тики беспокоился, чёрт раздери. Он правда беспокоился. Они должны были улететь сегодня, но редиску подстрелили, а потом мелкий ещё и сбежал с пулевым ранением в кафе. — Вы же знаете, где он, да? Алиса мотнула головой, словно извиняясь. Аллен оставил после себя лишь одну записку. «Не ждите меня». И Неа ужасно разозлился, когда увидел это. Правда, он сказал разволновавшемуся Тики, что такие побеги уже случались несколько раз, а потому переживать не стоит — вернётся брат дня через три-четыре, но всё равно Уолкер был ужасно зол. — Я — нет, — качнула головой Алиса с такой мукой на лице, что Микк закусил язык, ругая своё любопытство и стремление найти этого мелкого идиота, чтобы привести его домой. — И вряд ли его найдёте, пока он сам не захочет.  — Он дождется того, что Неа хватит сердечный приступ, — настроение тут же испортилось, и Тики сердито сдвинул брови. Господи, Аллен портил все одним упоминанием о себе. Хотя пока он лежал без сознания, Микк почему-то так не думал. — И искать его буду только я — чтобы надавать ему по башке… Алиса мелодично рассмеялась, словно реплика Тики ее и правда повеселила, и склонила голову к плечу.  — Что ж… Я думаю, вы действительно нужны Неа, если он так беспокоится за брата, — с какой-то едва различимой грустью произнесла она и поднялась. Тики коротко кивнул и шумно выдохнул.  — Меня бы кто успокоил… — здесь он мотнул головой, заметив, как удивленно и недоумевающе посмотрела на него девушка, и постарался улыбнуться. — Я… могу подвезти вас? Улыбка вышла кривой и наверняка бесконечно жалкой, но Алиса мягко кивнула.  — Подождете минуту? — Конечно, — облегчённо выдохнул мужчина, смотря, как девушка тяжело встала из-за стола и медленно направилась к гримёркам, и сам покинул кафе, чувствуя себя идиотом, но совершено счастливым. Алиса и правда вышла через минуту, в плотном пальто и лёгком шарфике, и Тики машинально подставил ей локоть, предлагая опереться, однако сразу же ругая себя за этот жест. Но девушка, смущённо улыбнувшись, всё же вцепилась в его руку, отчего-то ужасно уставшая и бледная, и эта её болезненная слабость всколыхнула в Микке беспокойство. — С вами всё в порядке? — взволнованно поинтересовался он, на что Алиса лишь мотнула головой. — Я просто не очень хорошо себя чувствую, простите, — хохотнула она, пожав плечами, и закусила губу, словно не зная, что сказать дальше. Тики не сдержался и всё же успокаивающе погладил её по ладони, заставив девушку неясно вздрогнуть, после чего усадил в машину. …и как он вообще оставит Алису здесь? Как он улетит отсюда, чёрт подери? Он не мог. Немогнемогнемог. Ему казалось, каждый раз, как он ее покидает, они оба становятся немного слабее, тусклее. И тоска Тики по этой девушке, его влюбленность в нее — нежная, легкая прежде, хоть и не желающая отпускать, она крепла с каждой встречей — прямой или нет, — превращаясь во что-то большее. Ехали как всегда молча. Алиса смотрела в окно, бледная и уставшая (идиот, только сейчас толком заметил, насколько болезненно она выглядит), и теребила перчатку на кончике большого пальца, словно напряженно о чем-то думая. Огни города летели мимо них, оставаясь позади, машина едва слышно гудела — как выпущенная на свободу пуля, рассекающая плотный воздух, и Тики гнал-гнал-гнал, насколько позволяли правила, чтобы скорее доставить девушку к академическому общежитию. Пейзажи за стеклом смазывались… Когда они подъехали к давно знакомым Тики воротам, и мужчина заглушил авто, Алиса неслышно вздохнула, но так и не двинулась с места, словно все это время собиралась с силами, но так и не смогла собраться, чтобы это сделать.  — Я… — девушка потерла подушечкой пальца висок и прикусила губу в каком-то почти отчаянии. — Спасибо вам… — она вскинула на удивленно приподнявшего брови Тики взгляд — и вдруг потянулась к нему. Мужчина в каком-то трансе понял, что его только что поцеловали в щёку — даже не поцеловали, а быстро клюнули, мимолётно коснулись губами, и Алиса, смущённо кивнув и залившись румянцем, поспешно выскочила из машины, сразу же скрываясь за воротами. Микк сидел как заворожённый несколько минут, пока телефон не зазвонил — Неа, обеспокоенный и чуть ли не сходящий с ума от паники за брата, просил приехать как можно скорее, и у мужчины, ужасно разнеженного внезапным проявлением благодарности (симпатии?) девушки, не было даже сил, чтобы бросить какое-нибудь ругательство. Тяжело выдохнув, Тики завел машину и отъехал от стоянки.