Там, где цветут кровавые розы

Пьяный смех доносился из большой трапезной для гостей, уже двенадцатый час. Мы, все семеро, сидим в соседней комнате за круглым столом и иногда подрагиваем, когда хохот взрывался особенно резко и громко. Жутко однако смеются эти демоны. Так зловеще, мрачно и одновременно завораживающе. Я всегда любила, как смеются плохие парни в фильмах. А правителям Кругов, как же не быть привлекательным? Хотя их внешности я еще не видела, но Нив сказала, что идеальные. Такие они, падшие ангелы. — Хоть бы не Асмодей, — закатив глаза, взмолилась тоненьким голосом Лу, сидя в полупрозрачном, привычном для нее лимонного цвета, платье. На ее лице нарисованы лучи солнца, дотягиваясь до подбородка и вниз по шее. Как я потом узнала это окрашена магией ее же кровь. У демонов кровь черного цвета. Так надо для вечера. — Я не очень хорошо делаю… ну, этот как его? Девушка вдруг мучительно покраснела и запнулась. — Минет, — без грамма стеснения выпалила Амора, закидывая виноградину в рот. Ее тело, словно вторая кожа, облегало рубиново-красное платье, начинавшееся где-то в районе сосков и заканчивающееся на полу шлейфом. Вся шея и ключицы измазанные в густой ярко-красной крови. Она была ведьмой и окрашивать кровь ей было не нужно. Я даже не подавилась, хотя и отпивала в этот момент кисловатый, похожий на чай, напиток. Привыкла за проведенное здесь время к этим совершенно открытым разговорам и подробностям, которыми делились либиды между собой. Это, как рассказать, о делах на работе. Правда Лусия и я всегда умалчивали: Лу — потому-что стесняется, а я — потому-что нечего рассказывать. Хотя, даже если бы и было, все равно не делилась бы. — Да, не повезет тебе, если ты ему приглядишься. Он ведь любит таких маленьких девочек, как ты. — А что Асмодей так любит трахать женщин в рот? — спрашиваю я. — А ты на что-то претендуешь? — насмешливо смерила меня взглядом алая блондинка. — Тебе же вообще запретили появляться им на глаза, чтоб Князя не опозорила. — А может он просто меня бережет, — съязвила я. Снова Этсу дергает за мои нитки. — Вас не жалко, а я хрупкое создание… — …Которых он на дух не переносит и готов рвать тоннами, — грубо отвечает Римма в сливовом наряде и окрашенными в тот же цвет кровавыми руками по локоть. — Хотя мне даже жаль, что ты не выйдешь, ведь тебя обязательно выбрал бы наш любитель экзотического — Князь Седьмого Круга. И если бы Асмодею, что-то не понравилось, он бы быстро это исправил. Включая выламывание рук и выбивание зубов. Только вот у нас все регенерирует за дней пять или меньше, а ты? — Потому Люцифер и бережет меня. — Спокойно улыбаюсь я и продолжаю отпивать свой чай. Римму разозлить очень легко. Уже сейчас ее лицо цвета платья Аморы. А будь она демоном, оно не только поменяло бы цвет, а и изменилось. Но она оборотень с заблокированным зверем, так что-то, что она может обратится прямо здесь, меня не пугает. А то, что оторвет голову, как я когда-то кукле Барби — пугает. — Успокойся Римма, — сладко протянула самая ненавистная змея в этом гнезде. Сегодня она в золотом, пышном и одновременно открытом наряде. На ней нет крови или рисунков — фаворитка же. Красивая, чертовка. — Это просто защитная реакция, ибо она самое слабое создание среди нас. У тебя еще будет время закрыть ей рот, сейчас не стоит пачкать руки. — И ухмыляется. Ну и сука. Нив незаметно сжимает мою руку и глазами просит остановиться. Сегодня она тоже выглядит прекрасно, в темно-лазурном полупрозрачном платье, хорошо подходящему ее сапфировым глазам, которые словно глубина моря, даже темнее чем у Эрин. Окрашенная в тот же цвет кровь начиналась с глаз и скатывалась до подбородка слезами. Я бросаю быстрый благодарный взгляд. Все и так уже по другому относятся и к ней, Лу и Мериан. Не нужно им быть изгоями из-за меня, даже если Нив говорит, что ей все равно. Звучит стук. Створки бесшумно открываются и входит худощавая, бледная полувампирша-полуведьма, возраст которой смахивал на тридцать пять. Ее лицо овальное, щеки впалые, а тонкие губы сжаты в полоску. Глаза большие, карамельного оттенка. Она учительница либид, обучающая правил, танцев и этикета. Я на ее занятия не должна приходить, ибо я же человек. А это синоним к словам бездарь, ничтожество, жалкое создание, мерзость, то-что-ненавидит-Люцифер. — Что за шум? — ровным голосом спросила Карла — так ее зовут. — Что если вас услышат наши гости? В этот момент «гости» за стеной снова разразились смехом. — Не услышат, — безразлично фыркнула Фрика. Она достаточно максимально пользовалась своим положением. Карла в ответ еле заметно нахмурила брови, но промолчала. Вампиры, по словам Эрин, очень сдержанны, аристократичны и чертовски хороши в маскировке эмоций. Карла не такая, но отчаянно старается быть такой и всячески отрицает, что ее мать, ведьму, всего лишь изнасиловал вампир. От так называемого отца ей досталась только совершенная красота. Вместо бессмертия она получила лишь медленное старение. — Выходить ровно через три минуты. Я надеюсь хорошо все запомнили? — Мы этот танец учим уже третий месяц, — цокнула языком Амора и закатила свои красиво накрашенные желтые глаза. — Только идиотка его забудет. — Я этому не удивлюсь. — Карла еще раз смерила нас проницательным взглядом и вышла. Вместо нее вошли восьмеро: фамуля каждой либиды и Эрин. — Быстрее девочки, делаем все идеально, — командным голосом, не громко скомандовала она. И в, казалось бы большой комнате, вдруг стало очень тесно. Каждая девушка в шифоновом бежевом платье, подбежала к своей либиде. Подошла и моя Полин. — Ну, как ты? — шепнула она, поправляя мне прическу. Зачем это делать, если меня все равно никто не увидит? По приказу Люцифера, я не должна попадаться на глаза ни ему, ни гостям. Девушки же будут исполнять танец, чтобы привлечь к себе внимание. И если их выберет какой-то Князь, они должны провести с ним ночь и возможно получить какие-то щедрые подарки. — Я не понимаю что мне делать. Оставаться тут? — Нет. — Полин быстро замотала головой. — Там в трапезной есть балкон. Ты должна посидеть там. Я удивляюсь и этот удивленный взгляд перевожу на подошедшую Эрин. — Это приказ хозяина? — Да. — Та вдруг очень серьезно на меня посмотрела и взяла за плечи, чтобы сконцентрировать внимание на себе. — Они ждут именно тебя Этсу и будут искать. Эти демоны очень мощные и будут чувствовать тебя в зале. Так они обязательно запутаются и выберут другую, считая, что это ты. Такой план Князя мягко говоря опешил меня. Вот же хитрозадый! Но почему он так не хочет, чтобы выбрали меня? Неужели Люцифер боится, что они убьют меня и таким образом он не сдержит обещание? — А если меня увидят? — Не увидят, эти змеи заберут все внимание на себя. Я вздыхаю. Мне конечно же было интересно, как либиды будут привлекать внимание правителей Кругов, но все равно страшно. Боюсь, что сорву план. — Сколько их там? — Восьмой и Седьмой. — Белиал? — удивленно взвизгнула Полин. На ее лице расцвела мечтательная улыбка. — Ты что влюбилась? — недовольно повернула голову брюнетка. — Законом не запрещено. — Девушка показала ей язык. — Как тут в такого не влюбится? Он же вампир. — Не вампир, а Создатель. — Какая разница? Похож больше на вампира, чем на ангела. — Ты хоть раз его видела-то? — Конечно! Знаешь сколько у меня с ним журналов? Я не выдержала и рассмеялась. Это выглядело так по-человечески, словно она влюбленный в кумира подросток. Точно так же, как у нас влюбляются в Мэтта Бомера или Орландо Блума. Когда пришло время, либиды — кроме Фрики, естественно — надели на лицо белые маски. Простые, безэмоциональные и полностью скрывающие лицо. Такую протянула мне и Полин. Я прикладываю маску к лицу и она сама собой присасывается к коже, трансформировавшись так, чтобы мне было удобно. Непривычное ощущение, но смириться можно. Одета я просто, в ничем не выделяющемся длинном, черном платье с воротником-стойкой и большим вырезом перевернутого треугольника на спине. У меня нет этих кровавых рисунков, нет волшебной прически; все сделано так, чтобы я почти не отличалась от тени мебели. — Выходим! — командует появившаяся в проеме распахнутой двери Карла. — Быстрее, быстрее! Шурша платьями, либиды повыскакивали из трапезной, резко исчезая, словно попадая в портал. Какой и куда — не имею понятия, но возможно здесь не обошлось без магии. Никогда не привыкну к подобным, обыденным здесь вещам. — Ты — за мной. Это было ко мне. Приподняв подол длинного платья, я послушно ушла за изящной фигурой преподавательницы. Она завела меня в соседнюю комнату, слева от трапезной, где сидели правители. Это тоже не большая комната в оранжевых тонах, но здесь находилась и лестница, заканчивающаяся где-то в районе расписного потолка. — Поднимайся. — Она никогда не отличалась ко мне излишней добротой или мягкостью. — Сиди смирно и не рыпайся. Молись, чтобы тебя никто не заметил. Я просто киваю и поднимаюсь по ступенькам. Хорошо, что маска скрывает мое до смерти напуганное лицо. Наверху меня ждет маленькая, почти незаметная в рисунках дверь и я без единого звука открываю ее. В уши сразу ударяет звук ударных. Ага, значит началось уже. Медленными — уверена, совершенно не слышными в этом грохоте музыки — шагами, я приближаюсь к краю балкона и осторожно выглядываю, сразу отдавшись восторгу. Внизу царил полумрак, освещаемый только душами и свечами в тяжелых канделябрах. По расписному полу волнами раскатывается густой туман, невесомо касаясь больших кожаных кресел и ног гостей. Кстати о гостях. Первым кого я заметила — мраморной красоты брюнет, не старше двадцати трех. Бледный, идеальный и безбожно сексуален. Поднятые к верху волосы торчат ежиком, отпустив лишь пару мелких прядей на лоб. Овал лица ровный, прямой нос и симметричные губы, снисходительно усмехающиеся, но скорей всего просто по привычке, нежели специально. Как бы высоко я не стояла, но даже с такого расстояния были заметны эти бархатные алые глаза, любопытно осматривающие представление. Сложенными в замок руками он подпирал подбородок и совершенно не двигался, словно изваяние. Дорогой черный костюм, красная рубашка с распахнутым воротом сидят так, как не сидели бы ни на ком другом. Белиал. Я даю девяносто девять процентов, что это Князь Восьмого круга. Второй несомненно Асмодей. Первое, что бросалось в глаза — его глаза. Насыщенного зеленого цвета, казалось они светятся в темноте. А взгляд такой похотливый, что девственности можно лишится лишь посмотрев на него. Лицо треугольное, с выраженными скулами; смазливое. Губы полные, растянуты в довольной улыбке. На вид казался лишь чуть старше меня и несомненно выглядел моложе всех. Такой же брюнет, как Белиал, но с длинными волосами, собранными в хвост. Тоже одет в черный костюм, только вместо блейзера бархатная жилетка и застегнутая на все пуговицы черная рубашка. Сексуальный мальчик. Ну, а третий «мальчик» узнаваем среди тысячи. Бледный, платиновый блондин, с замораживающим взглядом, даже сейчас, в расслабленной позе и удовлетворением на лице, излучал лютый холод. Было видно, что среди братьев он чувствует себя, как нельзя лучше, но все равно ощущалось, кто здесь хозяин. Весь в белом, как полагает Люциферу, он выделялся, словно серафим среди нечисти. Бесспорно, это действительно был самый красивый ангел. И тут, из тумана, вдруг выплывает рука с длинными выкрашенными в черный ногтями. Скользя по ноге Князя Девятого Круга, она добирается до колена и зацепившись за него, тянет за собой тело. Через пару секунд перед мужчиной возвышалась стройная фигура в золотом платье, с копной красных волос. Она остановилась скрестив руки, ожидая когда появятся другие. И ровно через секунду откуда не возьмись, почти одновременно возле каждого Князя появляется по несколько фигур в масках. В воздухе заблагоухало духами вызывая почти сексуальное возбуждение. Музыка загремела так громко, что просто проходила сквозь кожу и я уже не сдерживая интереса и эмоций, вцепилась за перила балкона, во все глаза смотря представление. Девушки начали, как одно целое одинаково двигать бедрами в такт музыке. С нечеловеческой грацией, они исполняли движения талией и руками, заманивая к себе гостей, приглашая к своему телу, танцем обещая многое и незабываемое. Лусия, к моему удивлению была чуть-ли не ярче всех, выпрашивая внимания у Белиала. Я помню, как сильно она не хочет к Асмодею. Нив тоже была рядом с правителем Восьмого Круга и кажется нравилась ему больше. Рядом, пыталась завоевать место под солнцем Амора, невероятно сексуально и красиво выгибаясь, словно у нее вообще отсутствуют кости. Перед таким не устоит ни один мужчина. Римма и Мериан достались Асмодею, развлекая его не хуже чем те трое Белиала. Никогда бы не подумала, что тихая Мериан на такое способна. Через некоторое время музыка немного изменилась и в этот же момент, все, как заведенный механизм, плавно поменялись местами. Все кроме Фрики. Она осталась тереться всем чем позволяло платье возле Люцифера. И это снова вызвало во мне ревность. Она вспыхнула внутри меня, как бензин. Я настолько сильно сжала каменные перила, что подумала, что сломаю либо пальцы, либо раскрошу перила. Первый вариант конечно же был более близок к реальности. Чего она трется о него своими сиськами? Ей что делать больше нечего, чем свои арбузы о него чесать?! Когда это уже закончится? Сколько они танцуют? Час? Два? Три минуты? Либиды вдруг одновременно открыли рот и запели. Голоса у них действительно неземные, чем-то напоминающие пение русалки. К счастью все обошлось без приносящего смерть гипноза. — Я упаду к твоим ногам, прижмусь губами к перстню. Ты не верь чужим словам, а слушай только мою песню. Они присели — почти разлеглись — возле ног правителей и замерли, каждый в своей нескромной позе. Только Фрика грациозно забросила ногу на Люцифера и примостила свой фаворитский зад ему на колени. — Я подойду сама, — томно зашептала она. Жаль, что не запела, ибо это было бы то еще зрелище. — Прижмись ко мне зубами. И не верь чужим словам, верь в то, что будет между нами. Ее шепот раскатился по комнате словно шум моря и был невероятно возбуждающим. Лицо Люцифера хотя и продолжало быть флегматически расслабленным, но в серебряном омуте глаз все же успевал мелькать интерес. — Выбирайте, мои друзья, — пророкотал его мурлыкающий голос. — Любую, что соблазнила вас. Я подарю ее вам в эту ночь. Он разговаривал тихо, но какой бы не была громкой музыка, абсолютно каждое слово звучало в голове. Либиды плавно поднялись на ноги и сложив руки в замок за спиной, уставились невидящим взглядом в никуда. Кроме Фредерики. Она до сих под протирала своими булками княжеские колени. — Твои либиды, как всегда, совершенны, — широко улыбнулся Асмодей. Его голос словно двадцатилетнего паренька — веселый, легкий, как летний ветерок. — Они никогда не перестанут удивлять меня. — Выбирай, — ухмыльнулся в ответ Люцифер. — Я дарю. Все это напоминало какую-то жуткую пьесу и сейчас наблюдалась мизансцена. В этот кульминационный момент я так напряглась, что даже не заметила, когда исчезла музыка. Страх и тревога почти ощущались на языке. Асмодей и Белиар одновременно посмотрели друг на друга, словно перебрасываясь фразами. Люцифер подозрительно нахмурил брови и я вместе с ним. Нам обоим это не понравилось. — Все было на высшем уровне и твоим либидам, как всегда удалось меня завести, — хохотнул бархатным смешком Белиал и хитренько так посмотрел на брата. — Я уже определился с выбором. С самого начала. Люцифер этого не оценил. Аура продолжала быть еще той, которой была эти полтора часа назад, но заметно похолодело. А я уже знаю, что он напрягся, как бы хорошо это не скрывал. — Выбирай, — прозвучало холодно, напряжено, почти, как приказ. Белиал широко улыбнулся блеснув клыками в свете свечей. — Я выбираю ее, — с расстановкой протягивает он. И смотрит вверх. Твою мать. Твою, блять, мать. Он смотрит прямо на меня! Я отпрыгиваю от перил так, словно они раскалились. Прижимаюсь спиной к стене, как можно дальше отступая в тень. Сердце забилось во мне, как шарик в пинболе. Пиздец. Мне пиздец. Люцифер убьет меня. Как я могла? Какого хера, я стояла там и смотрела? Ведь я должна была спрятаться, как только представление закончится. Что я, блять, наделала?! — Иди сюда, дитя, — звучит низкий голос и я не знаю слышат его все или он пробрался в мой мозг. — Бессмысленно прятаться. Это Белиал. Он зовет меня и я не смею сопротивляться. Хотя… Он ведь не мой Князь. А значит… — Иди сюда. А это уже Люцифер. И его тон говорит о том, что если я в следующее мгновение не явлюсь перед его глазами, то от меня останется гораздо меньшее чем хотя бы мокрое место. Ватными, трясущимися ногами я медленно подхожу обратно к перилам и смотрю вниз. Как ожидалось, абсолютно все глаза устремлены на меня. Правда с неким различием во взгляде: Асмодей излишне радостно и заинтересованно, Белиал удовлетворенно, а вот Люцифер… Можно я просто тихонько здесь умру, хорошо? Наверное, я поставила рекорд в доведении Князя до такого состояния, ведь прошлый раз он излучал такой гнев в ночь моего побега. Сейчас, наверное, даже хуже. Он уже линчевал меня в своем воображении. А у Дьявола фантазия о, как хороша. — Прыгай, — приказывает он. И я повинуюсь. Безоговорочно. Беспрекословно. Иду на смерть, потому что может быть хуже. Как же хорошо, что на мне сейчас эта маска. Видели бы они мое лицо… Поднимаю край платья и с максимальной неуклюжестью осторожно становлюсь ногами на перила. Позорище. Напрягаю мышцы живота, чтобы не свалится вниз, как мешок картошки — а я это очень даже могу — и опускаю голову вниз. Мир вокруг завертелся, я все-таки не удерживаю равновесия и махнув руками, как птеродактиль, падаю вниз. Мой режущий уши рев, резко прерывается будто кто-то выдернул его из розетки. Я думала (надеялась), что умерла. Но нет. Открыв свои, как оказалось, зажмуренные глаза, я увидела пол в десяти сантиметрах. Красивый однако на нем рисунок, золотой, с тонкими линиями. Маска резким рывком срывается с моего лица и со звуком разбивающегося стекла, разлетается на три куска. Я поднимаю свое ошеломленное лицо и упираюсь взглядом в улыбающегося Асмодея, чуть протянувшего руку. Как я понимаю, это он предотвратил мою горькую участь на этих золотых орнаментах. — Я сказал «прыгай», а не «убейся», — цедит сквозь зубы мой хозяин. — Не пугай ее, она и так на грани от ужаса, — подмигнул мне мой спаситель. — Так это ты, — восторженно прошептал Белиал, во все глаза смотря на меня. — Даже не верится. Да, мне тоже не верилось. Вблизи ангелы еще прекраснее и я терялась, не успевая поворачиваться к обращавшемуся. К тому же Асмодей все еще удерживал меня в воздухе. — Поставь ее на ноги, — сухо обратился к брату Люцифер. Просьба выполнилась почти сразу. И теперь, отряхивая от невидимой пыли платье, я пыталась как-то адаптироваться в раскаленной обстановке. Хренова туча пар глаз безукоризненно впились в меня, словно я только что родила дикозабра. Либиды ведь никуда не делись и каждая сверлила меня по своему. Нив ужасно перепугалась — это было видно даже через маску. Ее сцепленные за спиной руки дрожали, а дыхание немного сбилось. Лу, показалось все очень веселым. Она словно находилась в цирке и совершенно не осознавала, что это не часть представления, а на самом деле. И я завидую прочности ее розовых очков. Мериан оставалась спокойной, как всегда. Хотя в серых глазах и читалась тревога, но лишь на мгновение. Когда я бросила на нее взгляд, она превратилась обратно в андроида. Та троица вообще словно впервые меня видела. Их широко раскрытые глаза обнаруживали шок и растерянность. Наверное, в большей части еще и из-за выбора Белиала. Он ведь выбрал меня. Блять. Тот, кстати, ни на секунду не отвел от меня взгляда. Он смотрел, изучал и словно старался запомнить, каждую мелкую подробность. И от этого взгляда становилось жутко неуютно, на одно мгновение даже показалось, что на мне испарилась одежда. Он смотрел, даже когда обращался к Люциферу. — Как бы ты ее не прятал, — задумчиво начал он, поглаживая подбородок. — Я все равно найду. Сколько бы эфирных масел не вылили на себя твои либиды и как бы не пытались отвлечь — меня не обмануть. — Но твоя уловка почти удалась. — заметил Асмодей, тоже протирая взглядом во мне дыру. — Я ощущал ее, чувствовал присутствие и этот очаровательный тон магии, витающий под потолком. Именно это и подсказало мне, что она прячется там. Люцифер сцепил зубы, еще пару мгновений блуждал взглядом по лицам братьев, а потом вдруг бессильно выдохнул. — Я так и знал, — разочарованно улыбнулся Князь. — Я знал. Знал, что ты, Асмодей, почувствуешь магию, а ты… — он поднял тяжелый взгляд на Белиала и, нервно фыркнув, запустил пятерню в волосы. — Я тебе ее не отдам. Брови Князя Восьмого Круга недоуменно вскинулись вверх. — Люциус… — Я ее не отдам, — холодно повторил Князь Девятого. — Никому. — Ты нарушаешь свои правила? — Нет. — Но разве твоя фаворитка не эта рыжая бестия? Все повернули головы к Люциферу. Фредерика замерла, прекратив елозить ягодицами. — Нет, — прозвучало твердо, громко и без колебаний. Я услышала звук разбитых рыжих надежд. Это растерянное лицо не забуду никогда. А внутри меня, что-то взорвалось. Нечто похожее на фейерверк и атомную бомбу вместе взятое. — Так значит, твоя фаворитка эта… девушка? — длинный, бледный палец Белиала указал на меня. — Да. Все поверглись в шок. Либиды так резко выдохнули, что с лиц чуть не слетели маски. Господи, да что здесь происходит?! — Так значит, я могу забрать эту огненную кошечку? — с надеждой пропел Асмодей, плотоядно смотря на Фрику. Та, увидев это, крепко вцепилась за белоснежный воротник рубашки Люцифера и задрожала, словно ее окунули в прорубь. — Князь, — растерянно зашептала она. — Как же так? — Иди, — холодно отвечает он, без грамма совести, смотря ей в глаза. Это был удар по яйцам, для Фредерики. Ее руки безвольно свалились, будто ей подрезали сухожилия и кажись, померк даже блеск волос. Совершенно потерянным взглядом она обернулась и посмотрела на широко улыбающегося Асмодея. — Кс-кс-кс, — зашептал улыбающийся Князь Седьмого Круга похлопав по своему бедру. — Иди ко мне. Еще никогда я не видела столько обреченности в чьих-либо глазах. Фрика плелась в соседнее кресло так медленно и долго, словно шла на казнь с предварительными пытками. Именно так когда-то ведьмы шли на эшафот. — Моя кошечка, — заворковал Князь, когда она присела на его колено. А потом зарылся лицом в ее рыжие локоны и, что-то шепнул на ухо. Лицо Фрики стало похожим на свеклу. Не хочу знать, что он ей сказал. — Выбор сделан, — кивает Люцифер. — Белиал? Тот печально усмехнулся и на секунду задумался. Его глаза до сих по ни на мгновение не оставляли меня без внимания и я уже начала к нему привыкать. Ему было действительно жаль, что я ему не достанусь. Словно он долго смотрел на вещь и ее купили прямо у него перед носом. — Мериан. Все обернулись на брюнетку в янтарном платье. Та плавно подняла руку и сбросила с себя маску, разбив ее о пол. Ее лицо было каменным, без доли страха или колебаний. Я все размышляла: где же окрашенная кровь? На ее теле не было ни единого пятнышка или пореза. Плавным движением, либида присела к бледному демону на колени и обняла его тонкими руками за шею. Тот довольно улыбнулся и нетерпеливо облизав губы, сглотнул словно его мучила жажда. О нет, бедная Мериан. Длинные пальцы впились ей в подбородок, а затем он поцеловал ее. Так грубо, ненасытно, нагло врываясь в рот. У меня аж комок в горле встал. И только по их измазанным ртам, я поняла, что свою кровь девушка весь вечер держала на языке. — Выбор сделан. — Мне показалось, что Люцифер испытал несусветное облегчение. — Пусть ночь будет длинной. После этих слов, Мериан прерывая поцелуй, соблазнительно улыбнулась и взяв за пальцы своего одноразового хозяина, увела его к выходу, где растворилась в воздухе, снова удивив меня. Фрика выходила и взглядом наматывала мои кишки на кулак, а следовавший за ней Асмодей снова подмигнул мне напоследок. Либиды по одной просто выходили за дверь и Нив, перед тем, как идти, губами пожелала мне удачи. Демоны в темно-бордовых формах закрыли тяжелые створки и наступила гробовая тишина. Я осталась один на один с Люцифером. Мне не хочется смотреть на его, видеть выражение лица. Эти разъяренные глаза в которых горит лед. Не хочу их видеть. Это слишком… Слишком. Не хватает смелости даже вдохнуть полной грудью — лишь через раз. «Что сейчас будет?» — в какой раз в моей голове возникает этот вопрос? — Ну, чего ты застыла там, как «Венера Милосская»? Иди сюда, фаворитка. — Последнее слово он выплевывает, словно глотнул яд. Я медленно поворачиваюсь к нему деревянным корпусом и застывшим взглядом наблюдаю, как он чиркает зажигалкой. Наклонив голову, зажигает зажатую губами сигарету и, похож на белого дракона, ноздрями выпускает густой, угольный дым. — Сюда иди, — снова холодно приказывает он, заново затянувшись. Уже через секунду я стою рядом, почти касаясь платьем его ног. Люцифер смотрит на меня снизу вверх, но почему-то кажется, что он возвышается надо мной небоскребом. Княжеский взгляд. — Почему ты назвал меня фавориткой? — предательски тонко звучит мой голос. О Господи, я что спросила это вслух? Что за суицидальные наклонности руководствуют моим языком? Князь в ответ любопытно прищуривает глаза и выпускает вверх все облако своей глубокой затяжки. Можно подумать, моя смелость смягчила его гнев. — А ты бы пошла с Белиалом? — Если бы ты приказал. — И ты уверена, что выдержала бы ночь? — Уверена. Веселый смешок резко вырвался из его рта и он захохотал, закинув голову. Судя по количеству бутылок, мой Князь до сих пор пьян. Мне в этот момент стало дико неловко и я закусив щеку, отвернулась, уставившись в стол. Там валялись пустые бокалы, карты и игральные кости с черепами и замысловатыми символами. Веселье было буйным. — Смотри мне в глаза. — Каким-то образом Люцифер сумел передать в эту фразу всю строгость приказа, не смотря на то, что все еще улыбался. Я поворачиваю лицо и ныряю на дно серебряного океана. Там я горю белым пламенем. Но мне почему-то нравится так гореть. Ладонь два раза хлопает по колену и я сама не замечаю, как уже сижу на нем. Мне удобно и… теперь не страшно. — Ты бы пошла сейчас к кому-то из них? Нет. Не хочу. Не знаю, то ли запах алкоголя так на меня действует, то ли твой запах… Я хочу быть с тобой. Хочу? — Да. Не сразу понимаю, что ответ моему желанию, расценен им, как ответ с вызовом. Прекрасное лицо вдруг хмурит брови, а уголки рта опускаются вниз. Я хватаю ртом воздух и мотаю головой: — Нет! — Тебе нравилось, что я не трогал тебя это время? Вопрос застал меня врасплох. Что мне ответить? Не скажу же я, что чертовски соскучилась по его издевательству надо мной. Нет, на самом деле я скучала, но по тем секундам, когда он был хорошим… Точнее притворялся. Но это ведь Дьявол. И он не будет дарить мне розы и кофе по утрам. Я придумала его таким, каким хотела бы видеть и глупо надеяться, что он будет… Что будет? — Да. Не правда. Или правда. Не знаю. — Ты хочешь сейчас уснуть со мной? — Нет. Так будет правильно. Мне нужно, как можно скорее избавиться от своей человеческой тупости. Повелась на внешность да? Идиотка! Приди в себя, это Сатана! Хочется врезать себе, за то что жалею о своих правильных ответах. А еще лучше, если это сделает он. Заслужила. Прямо сейчас. Когда я пересчитала все черные, ромбовидные пуговицы на его белой рубашке. Когда нет смелости поднять голову. — Смотри мне в глаза. Тяжелый тон. Упал на меня, как бетонная стена. Я поднимаю голову и смотрю в эти пустые, холодные зрачки. Лунный, серебряный цвет почти светится в темноте. В уголках моих глаз зажгло, а потом стало влажно. Держись. Просто держись. — Уходи. Слово ударяет самой звонкой пощечиной. Я не верю своим ушам. Не хочу верить. — Уходи, — снова повторяет он. Когда я продолжила, как истукан смотреть на него, он разозлился. — Уходи же, черт тебя подери! И я ухожу. Бегу. Со всех ног, путаясь и спотыкаясь до самой двери. Створки сами собой открываются и я лечу со всех сил, пешком, до самой своей башни. Уже там, в своей комнате, я почувствовала пылающие легкие. Но мне было все равно. Душа горела белым огнем.