Жизнь Высшего Иного

Самое время было сказать: «Городецкий, у тебя нет власти надо мной!», — подумал Артур, наблюдая как Антон напряженно вглядывается в монитор компьютера. Конечно, он не стал такого говорить, даже мысленно, ведь он никогда не занимался самообманом, да и жалкий амулет здесь бы не помог: власть была. Эта была та наихудшая власть, от которой нельзя избавиться, из которой не вырвешься и которую не изменишь, про нее слагались легенды и писались песни. Та власть, которую так опошлила современная эстрада: молодые смазливые мальчики, поющие бездарные и пошлые стишки о невыносимых муках любви, страданиях и бессонных ночах. Если говорить совсем просто: Артур полюбил. Неожиданно, но не нежданно. Полюбил самого неподходящего человека из своего окружения, что нелепо, но, к сожалению закономерно: в любви ему не везло. Конечно, в его возрасте глупо говорить о везении, да и Иные, прожившие более тысячи лет чаще всего не способны на сильные чувства: в большинстве своем они сухие, как папирусные листы старых фолиантов. Они веками подавляют в себе чувства и эмоции, постепенно вытравляя из себя все человеческое, ведь жизнь иного это постоянные потери: семья, друзья, враги, любимые. Кто-то теряет себя в сумраке, становясь рабом его загадок. Кто-то любит только силу власти, этой бесспорной королевы мира насилия. Кто-то теряет чувства в поисках все новых знаний, кто-то становится отшельником. Артур не был ни отшельником, ни монахом, ни властолюбцем. Он не считал (подобно некоторым), свою человечность слабостью и никогда не стремился от нее избавиться. Он любил жизнь, любил растения, солнце, дождь и снег, любил просыпаться и потягиваться, любил пить кофе по утру, аромат свежего хлеба, любил изредка наведываться медитировать в Альпы и ходить там по свежевыпавшему снегу. Артур любил закаты, восходы, собак, слонов и, как оказалось, даже некоторых людей. Будучи не человеком, более того — главой Дневного Дозора, а потому самым влиятельным и опасным Иным Москвы, Артур сумел сохранить в себе способность чувствовать и даже не думал это менять. Сейчас он сидел в захудалой квартирке на девятом этаже старенькой двенадцатиэтажки и исполнял свою роль наблюдателя в самом буквальном смысле: пристально смотрел, как аналитический отдел светлых во главе с хмурящимся Антоном пытаются просчитать дальнейшее развитие событий. Опять воронка, правда не такая крупная, как у Светланы, всего-то пять метров. Конечно, вероятнее всего она не взорвется, весь его богатый опыт кричал об этом, но остальным это было неочевидно, а он своими мыслями не делился. Лица у всех были напряженные, кто-то нервно курил. Артур слегка улыбнулся: не было у парней еще опыта, совсем зеленые, вон Гесер даже не явился на эту «опаснейшую» операцию, могли бы и подумать, почему шеф филонит. Конечно, он порядочная свинья, но своих сотрудников не бросил бы, а сидел бы здесь как миленький, если бы угроза была серьезной. Городецкий поднял голову и прожег его недоброжелательным взглядом. Артур даже не подумал отвернуться, отвечая ему пристальным взглядом. Если уж он и приехал сюда, то только ради Антона, который сейчас явно чувствовал себя неуютно под столь настойчивым вниманием главы враждебного Дозора. Конечно, он старался этого не показать, но по напряженным плечам было понятно, что внимание Завулона его неимоверно раздражает и тревожит. Артур опять мысленно усмехнулся: Городецкий тоже не видел дальше собственного носа, а потому даже не догадывался, что в этой комнате он был одним из самых безопасных для Антона людей. Да что там «безопасных», даже если бы эти олухи умудрились взорвать воронку и разнести пол квартала, то Антоша бы все равно выжил. Артур сумел бы вытащить его на пятый слой и с большего расстояния, а сейчас он сидел всего в четырех метрах. Артур потянулся, замечая, как вздрогнул проходящий мимо паренек. Скучная рутина. Тихо стучали клавиши ноутбуков, негромкие переговоры сливались в гулкий фон, Антон работал, Завулон наблюдал. *** Время шло: осень сменилась зимой, зима весной, а Антон все никак не выходил из головы. Они не общались, если не считать общением угрюмый кивок Городецкого при встречах на общих операциях дозоров. Иногда (почти всегда) ему хотелось подойти к Антоше и сотворить что-нибудь безумное, но многолетняя выручка спасала и самым безумным поступком так и осталась та несчастная лапа сумеречной твари, которую он вручил опешившему светлому. При воспоминание о лице Антона, Завулон чуть было не рассмеялся. Тогда, на операцию по поимке были брошены лучшие оперативники, охота шла больше суток. Тварь быстро перемещалась по Москве и зажевывала нерасторопных Иных. Видимо светлые привлекали ее больше, потому что, увидев их с Городецким, тварь радостно кинулась именно к Антону, никак не отреагировав на боевые заклинания и даже успела задеть его когтями, когда сверкнула плеть. Добив тварь, Артур посмотрел, как досадливо морщится Городецкий, как он устало привалился к стене дома, не удержался и преподнес ему лапу. Как ухаживающий рыцарь преподносит голову чудовища возлюбленной. Наверное Городецкий просто растерялся, он рефлекторно взял ее и, осмотрев, растерянно посмотрел на Завулона, как бы спрашивая: «что я должен в ней увидеть?» Артур не успел ответить: вокруг стали появляться люди и он ушел порталом. Будь они из одного времени, светлый бы даже не сомневался в значение «подарка», но, к счастью, их разделяли тысячелетия, видимо Антон решил, что Завулон просто издевается. Однако его душу приятно грело воспоминание о том, как Антон не колеблясь берет столь сомнительные предметы из рук Темного, врага, да еще и главы Дневного Дозора. *** Встреча была скучной, но важной. Роскошный особняк, больше напоминающий замок. Золоченые перила, хрустальные люстры и красный бархат кресел — все должно было подчеркнуть статус места, выбранного для встречи глав темных Дозоров. Именно здесь и сейчас определялась политика Дозоров и их взаимодействие на ближайшие годы. Разрешались споры и конфликты, проходил передел сфер влияния. Изображая заинтересованность и даже одобрительное внимание к выступающим, Артур про себя зевал и от скуки просматривал вероятности. Покончив со своими, перешел на Антона и чуть было не поперхнулся коллекционным вином: жить Городецкому оставалось минут пятнадцать. Никто никогда не уходил с этих встреч, но, под недоуменными взгляды коллег, Артур быстро поспешил к выходу. Защищенность места играла против него: портал можно было повесить только в 50 метрах от особняка, потому в Москве он оказался только через двенадцать с половиной минут, как раз успел, чтобы увидеть, как вампирша отбрасывает Городецкого в стену и тот безвольной куклой падает в тени. Хотя разум подсказывал, что Светлый жив, сердце все равно болезненно сжалось и пропустило удар. Развоплотив вампиршу молебном, Артур обеспокоенно склонился над Антоном, к счастью у того оказалось только небольшое сотрясение и рваная рана на руке. Трясущимися почему-то руками он достал мобильник Светлого и сделал дозвон оперативникам, услышав тишину, парни сделали правильные выводы — они будут через две минуты. Артур присел рядом: больше он ничего не мог сделать: лечить было нельзя, если он не хотел, чтобы о его присутствии узнали, но и уйти, оставив Антона одного он тоже не смог. За прошедшие века он уже и забыл, что значит любить и как это больно, а потому не ожидал, что вид окровавленного Городецкого произведет на него такое впечатление. Будь вампиры живы, он убил бы их еще и еще раз, медленно и мучительно. С трудом обуздав рвущуюся наружу силу, он сидел, смотрел как Антон дышит и не мог двинуться с места. Сердце билось как припадочное, не желая успокаиваться. Он ушел только почувствовав приближение Светлых, кинув последний взгляд на Антона и сразу скользнув на недосягаемый пятый слой. Ничего не хотелось. *** В последующие встречи Завулон с удивлением замечал в себе болезненную нежность и желание позаботиться о Городецком. Нападение на Антона напомнило ему, как хрупок на самом деле столь независимый и упрямый светлый маг. Желание быть рядом и оберегать стало мучительным. Он стал обращать внимание на то, какими слабыми были щиты Антона, какое у него хрупкое телосложение, какие беззащитные эмоции, как он наивен и неопытен: не замечает даже измен жены, хотя, на взгляд Артура, скрывалась она хуже некуда. Завулон злился на Светлану: Высшая волшебница настолько увлеклась своим новым романом, что даже не заметила, как мужу грозит опасность. Поэтому, последние операции оказались для нее провальными: травмы, ранения, неудачи — Завулон не хотел и не мог давать ей спуску, за то, что она не могла защитить Антона, за то, что ее предательство станет для него ударом. За то, что когда она уйдет, Антон месяцами будет заваливать себя работой в две смены и без выходных, а единственным отдыхом будет: напиться до бесчувствия в компании понимающего Семена.