Контрабанда мечты

На следующее утро Казуя признался себе, что все не может так продолжаться. Джин что-то сделал с ним. Вскрыл все, что было запечатано Причастием. Теперь люди вокруг казались не просто безэмоциональными. Они казались ходячими куклами. Каме поражался, как он сам мог принимать эти картонные гримасы за улыбки или недовольство. Как будто проснувшись, Казуя ходил по замку между крепко спящими, но почему-то при этом действующими и разговаривающими людьми. И не мог понять, как раньше не замечал этого. А он-то был уверен, что родился неполноценным, не умеющим сдерживать страсти, не поддающимся Причастию. Теперь стало ясно, что Причастие просто не смогло запечатать все порывы его души, что-то пропустило, что-то оставило на поверхности, где-то была малюсенькая трещинка, из которой по капле вытекали чувства. А синий кристалл разбил печать вдребезги. В пыль, выпуская на свободу настоящего Казую, его истинную душу, расправляющую крылья для полета. Жизнь казалась прекрасной – такой, какой она никогда не была до этого. Но и страшной, ужасно страшной, потому что Каме совершенно не представлял, что с ней делать. - Я потерял в городе флягу, - соврал он кукле, которая могла бы быть его мамой, если бы не Причастие. – Можно поехать поискать её? Мать не удивилась, не засомневалась, что это будет бесполезно, не рассердилась, в конце концов. Лишь поджала губы, рассуждая, стоит ли проступок наказания, и критично ли для работы будет отсутствие сына в течение нескольких часов. - Можно, - наконец, кивнула она. – Фляга – это полезная вещь. - Я знал, что ты вернешься, - ухмыльнулся Джин, увидев Казую, стоящего рядом с клеткой и делающего незаинтересованное лицо. – Ты бы уже не смог жить среди них. Под глазами у него темнели круги, скулы резко выделялись на осунувшемся от усталости и голода лице. - Кто ты такой? – жестко спросил Каме, сжимая руки в кулаки. Он не знал, ненавидеть ему этого человека, или боготворить. - Меня зовут Джин, я контрабандист и меня казнят завтра в полдень, - поддразнивающим тоном произнес пленник. – И когда моя голова покатится по камням этой площади, ты навсегда потеряешь возможность узнать, что на самом деле происходит. С тобой. С ними. И как это исправить. - Что мне делать? – решился Казуя. Он хотел исправить все, только вот не знал, с чего начать. И даже не догадывался, как сложно изменить мир в одиночку. - Хм, - Джин тут же стал серьезным. – Времени практически не осталось. Плюс в том, что они даже не подозревают о существовании здесь человека, чьи мозги в порядке. Минус – все остальное. Привести помощь в город у тебя не выйдет, стражи слишком много. Значит, остается только выбраться из города. Так… - он осмотрел кандалы, покрутил кистями рук. – Это вряд ли удастся снять без нужных инструментов. Значит все, что нам понадобится – острый нож, шпилька, длинный широкий плащ с капюшоном и много, много удачи. Понял? Казуя неуверенно кивнул. Контрабандист пристально посмотрел на него, вздохнул и покусал губу. - Деньги у тебя есть? – все так же шепотом уточнил он. Каме кивнул, делая вид, что изучает табличку на клетке. Кошелек с оставшимися от заказа деньгами он незаметно взял из комнаты матери, и теперь ему было немного стыдно. - Купишь ножик, женскую длинную шпильку для причесок и плащ, - очень сосредоточенно повторил Джин, прислоняясь щекой к деревянным прутьям. – Завернешь в какую-нибудь тряпку и принесешь сюда. Постарайся незаметно просунуть все это в клетку. Хотя… эти все равно спят на ходу, главное, чтобы не увидели церковники или знать. Наш козырь в том, что они уверены – никто в этом городишке никогда не осмелится даже подойти к такому, как я. Потом жди меня вон там, на углу. Когда стемнеет, может, что-то и получится. Казуя переминался с ноги на ногу, чувствуя, как острый угол дома впивается между лопаток, а недоуменно-осуждающие, вязкие взгляды горожан скользят по нему, праздно торчащему на одном месте, и осыпаются мутно-белесой пылью, мешаясь с туманом. Вечер уже накрыл город темной вуалью, туман снова поднялся, делая пейзаж городка изломанным и нереальным. Клетку отсюда не было видно в молочном мареве. Джин выскользнул из тумана внезапно, завернувшись в плащ так, что только темные глаза поблескивали в темноте под капюшоном, да едва слышно звенели кандалы, когда беглый контрабандист делал очередной шажок по мокрым камням. - Ужасно неудобно, - прошипел он, споткнувшись и хватая Каме за локоть, чтобы не упасть. – Поскорее бы от них избавиться. Идем. Дальше сердце Казуи только и делало, что падало в пятки, и он никак не мог понять, когда оно успевает вернуться обратно, чтобы упасть ещё раз. Сначала прогулка по темной улице до гостиницы, очень, очень медленная. Джин не мог идти быстро из-за скованных ног и рук, босые ноги скользили по грязи. Потом картонная улыбка для мальчишки, выводящего лошадь из стоила. Выкупленная за несколько монет мешковина и облегчение, когда не последовало вопроса о том, зачем она ему нужна. Ворота, стража, перекинутый через круп кобылы мешок с тряпьем, снова картонные улыбки, привычно изгибающие губы, сосредоточенные солдаты, оглядывающие заляпанную грязью поклажу. Не стали трогать руками, не пришло в голову, что местный житель может нарушить правила. Спокойный конский шаг, до ближайшей рощицы, исчезновение ощущения взгляда в спину. Выдох. Казуя завел лошадь за деревья и перевел дух. Потом распустил узлы на веревках, которыми поклажа была приторочена к седлу. Приподнял мешковину. - Все? – едва слышно спросил контрабандист, практически падая на землю. – Мы за стеной? - Да, - Каме чувствовал себя так, как будто его били палками по всему телу, как минимум, со вчерашнего дня. Ноги сводило от напряжения. Джин дрожащими пальцами попытался заправить за уши спутанные пряди и зацепил ссадину на лице кандалами. Выругался шепотом. Потом опустил руки и улыбнулся. Улыбка, адресованная Казуе, мелькнула солнечным лучиком на грязном лице. - Ты молодец, - сказал бывший пленник и слегка наклонил голову к плечу. – А теперь бросай лошадь и идем. Здесь все ещё небезопасно. - Но…- Казуя вдруг понял, что никогда больше не вернется домой. Не увидит родителей, пусть чьей-то злой волей превращенных в то, чем они были. Вся прошлая жизнь сыпалась осколками битого стекла, того самого, через которое так плохо было видно небо. - Никаких но, - отрезал Джин, и, прихрамывая, направился куда-то вглубь рощицы. – Обратно тебе нельзя. Тебе вообще повезло, что они ещё не поняли, какой ты теперь. Это же видно, понимаешь? Это как свет сквозь тучи, не спутать. Рано или поздно, столкнешься с кем-то из знати или духовенства и все. Контрабандист повернулся и выразительно провел скованными руками по горлу. Потом посмотрел на растерянное лицо своего спасителя и немного смягчился. - Ты спас мне жизнь, - сказал он негромко. – Я всего лишь отдаю долг. Казуя подумал, и подчинился. Удалить Редактировать2014-01-15 в 14:04 Jin. Jin. [NoName] Пока есть ноги - дорога не кончается. Пока есть жопа - с ней что-то приключается! (с) Где-то через час они вышли к морскому берегу, обогнув город. Волны мерно накатывали на берег, усыпанный галькой. Звезд не было видно из-за тумана. Джин уверенно спустился к самой кромке воды и пошел вдоль берега, все так же кутаясь в плащ. Острые уступы рифа были уже близко, выступая из моря, как гребень какого-то неизвестного животного шагах в тридцати от берега, когда контрабандист вдруг зашел в воду по пояс. - Стой, - голос эхом разлетелся по берегу, и Казуя испуганно замолчал. - Иди за мной, - отозвался Джин, продолжая брести в холодной воде. – И не шуми. Здесь недалеко. «Недалеко» обернулось примерно двадцатью минутами в ледяной воде, необходимостью поддерживать соскальзывающего с дорожки камней Джина, которому тяжелые кандалы не давали сохранять нужного для трудного пути равновесия, карабканья по острым камням и, наконец, необходимостью нырять куда-то в холодную, темную глубину. - Ты же утонешь, - неуверенно сказал Казуя, глядя на него. Джин скинул с плеч плащ, пропитавшийся водой и уже не нужный для маскировки, свернул и засунул куда-то между камней так, чтобы его не было видно. - Не успею, - ответил он, и быстро добавил. – Как нырнешь – двигайся вперед, пока не нашаришь руками решетку. Потом вверх. Удачи. - Но я не… - Каме поморщился от попавших в глаза холодных соленых брызг, и добавил, обращаясь к темной воде, - собирался нырять. Потом он вздохнул и последовал за контрабандистом. Дно мягко толкнуло его в ноги, и Казуя понял, почему Джин не побоялся, что колодки утянут его на глубину. Глубины здесь не было. Около десяти шагов по дну под водой, задерживая дыхание, сдирая кожу на пальцах о рифовые камни. Потом руки Каме наткнулись на поросшую водорослями решетку, он оттолкнулся и пробкой вылетел на поверхность воды, цепляясь за металлические ячейки. Джин висел на решетке, намертво вцепившись в неё и кашляя изо всех сил. Казуя подобрался к нему поближе и легонько похлопал по плечу. - Эй, - сказал он. – Ты как? - Жив, - прохрипел тот, отплевываясь горькой морской водой. – Вылезай на берег. Я сейчас. Каме огляделся. Они находились в пещере под рифами, между сводом потолка и стенами было достаточно пространства, чтобы встать в полный рост на довольно широкой полоске каменного берега. К тому моменту, как Джин, наконец, отдышался и тоже вылез из воды, Казуя успел снять куртку и сбросить полные воды сапоги. Было холодно, темно и тоскливо. -Я сейчас, - бросил ему контрабандист, отходя куда-то к стене. Раздался скрежет, как будто камни терлись друг о друга, и Джин вернулся, на ходу бросая в Казую каким-то свертком. – Переодевайся, - сказал он, сам начиная шуршать какими-то тряпками. Потом выругался. Подергал короткую цепь и выругался снова. Каме посмотрел на то, что оказалось у него в руках. Теплый плащ, внутрь которого были завернуты кожаные штаны, такая же куртка, рубашка темного цвета и высокие сапоги. - Быстрее, - подхлестнул его голос Джина, - замерзнешь, потом заболеешь и помрешь. Казуя сбросил мокрую одежду вместе с бельем, на голое тело натянул сухие вещи, но было все ещё слишком сыро и холодно, чтобы он мог согреться окончательно. Пальцы начали неметь. Накрытый таким же плащом, Джин встал на колени у стены, потом свалил что-то на пол у большого валуна, в его руках сверкнули искры и через несколько минут слабый дымок поднимался над зарождающимся костром. - Иди сюда, - сказал контрабандист, продолжая кутаться в плащ. – Здесь есть запас еды, дрова, ну, одежда, как ты уже понял. Дым с берега увидеть невозможно, пока туман. Переждем пару дней, а потом нас, возможно, подберут. Пока Каме отогревал застывшие конечности у костра, Джин в стороне производил какие-то манипуляции с одеждой. Когда он подошел ближе, Казуя не смог сдержать смешка. Из-за кандалов его новый знакомый так и не смог нормально одеться. Старые тряпки пришлось разрезать ножом, чтобы снять, но надеть сухие штаны и рубашку было невозможно. Джин осмотрел себя, поправил замотанные вокруг тела лоскуты, фыркнул и запахнул плащ, съеживаясь у огня. - Лучше так, чем замерзнуть насмерть, - беззлобно пробурчал он, приваливаясь плечом к камню. И только в тот момент Казуя вдруг понял, что контрабандист смертельно устал. Несколько дней в клетке, без еды и практически без воды, на холодном ветру и под дождем, сон урывками, потом побег, дорога, необходимость пробираться сюда, в пещеру, и подводный лаз. Сам Каме тоже валился с ног и мог представить, как чувствует себя Джин. Темные ресницы то и дело слипались, и беглец встряхивал головой, чтобы не отключиться. Казуя в свете костра разглядел его посиневшие губы и понял, что пора брать власть в свои руки. - Где еда? – твердо спросил он. - А? – непонимающе разлепил глаза уже почти заснувший Джин. - Тебе нужно поесть, - так же твердо сказал Казуя, и даже встряхнул контрабандиста за плечо. – Сейчас. А ещё нам нужна горячая вода. И ещё один плащ, если есть. Джин вяло махнул рукой куда-то в сторону, и Каме понял, что проку от него уже не будет. Даже под угрозой смерти он не сдвинется с места. Он поднялся на ноги и пошел искать запасы контрабандистов.