План Б

Рождество на шестом курсе Марлин, Лили, Сириус, Римус и Джеймс праздновали вместе. Они решили остаться в Хогвартсе и насладиться тишиной в замке. Чувством умиротворенности и той магией, которая царила не благодаря скоплению здесь волшебников, а витала в воздухе вместе со снежинками. Она также ложилась магглам на плечи, заставляла их дышать глубже, с упоением чувствуя запах ели, носиться по магазинам с огромными улыбками, дарить подарки самым близким, загадывать желания с абсолютной уверенностью — всё сбудется. Лили порой казалось, что магглы умеют творить куда более совершенную магию. — На этот раз, дамы и господа, — Сириус вдохновенно оглядел друзей, сидевших в библиотеке за небольшим столом. — Мы подарим детям, кто по каким-то причинам не уехал домой, к семье, праздник! — Он мягко улыбнулся, что не часто случается с ним, и сел на свой стул. — Наконец-то что-то не опасное для жизни, — пробубнила Лили. Ей не дали выспаться в свой заслуженный выходной, о котором она так грезила. — Лили, Лили, Лили, — растягивая слова, почти пропел Блэк. — Мы — Мародеры, каждый наш план граничит с чем-то опасным. — Ну, я бы не сказала, что каждый... — Начала Эванс. — Не переубеждай его, — качнул головой не менее сонный Люпин. — Так зачем же в шесть утра мы сидим в библиотеке под прицелом убийственного взгляда мадам Пинс? — Вступила в разговор МакКиннон. — А затем, чтобы обсудить план подготовки к завтрашнему празднику. — Ответил Блэк, доставая Карту Мародеров и кучу других огрызков пергамента из своего портфеля. Около часа ребята делились мнениями и предложениями по поводу того или иного замысла Сириуса. Дискуссии иногда переходили в перекрикивания друг друга, но в эту же секунду смолкали после грозного шиканья со стороны библиотекарши. Наконец, у них имелось четыре идеи, ждавшие свое воплощение. — Что мы имеем? — Начал Блэк. — Помощь Хагриду с украшением Большого Зала и главных коридоров замка. Рука Марлин взметнулась вверх. Ей нравилась компания полувеликана, а вырезать из маггловской цветной бумаги снежинки, фонарики, гирлянды — девушка любила особенно. — Отлично, — Сириус улыбнулся. — Кто займется распространением Рождественской омелы и маленьких елочек по всему замку? Лили не хотелось прокрадываться в гостиные всех факультетов, спальни всех факультетов и расставлять кипу этих зеленушек, как предполагал план. Точно так же она не хотела весь день провести в компании ножниц и тучи разноцветного картона. Поэтому она пропускала ходы. — Я, — Римус для вида приподнял руку. В отличие от Эванс, его все устраивало. — Музыкальное оформление? — Сириус переводил взгляд с самого сонного участника шалости — Джеймса (что было для девочек очень странным, но для парней вполне понятным, учитывая обстоятельства этой ночи, хотя сейчас не об этом) на Лили, она к этому времени была вполне бодра. — Хочу, чтобы в каждом уголке Хогвартса играли тихие, незамысловатые мелодии, поднимая всем настроение. — Ну, раз хочешь, так сам и делай, — буркнул Поттер без всякого подтекста. И только потом до него дошло, что шалостей четыре, а их в команде пять. — Отличная идея, — Сириус подмигнул Лили. Девушка не поняла его заметно улучшившегося настроения. Но потом её осенило так же, как и Джеймса, и она, поджав губы, лениво оперла голову на ладонь. — Значит, нам с Поттером остаются снежинки? — Осведомилась она, хмыкнув. Ребята старались сдерживать свои смешки и комментарии по поводу судьбы. — Да, здесь нужны латинские заклинания, которые вы поищите в библиотеке. Вы оба очень одаренные волшебники, поэтому, думаю, у вас всё получится, — сказал Римус вполне искренне. — Тебе стоит стать учителем, Люпин, — Лили улыбнулась. — Я отдам своего ребенка к тебе в класс не задумываясь. — Я запомнил, — ухмыльнулся Римус. Сириус в предвкушении потер руки. — А теперь, расходимся, — он встал из-за стола. — Марлин и Римус идут в Хогсмид, покупают всякие средства творения для Марлс и елку с омелой для Римуса, которые мы потом размножим с помощью заклятия. А мы с вами, голубки, остаемся здесь искать нужные нам книги, — Сириус посмотрел на Лили и Джеймса. — Мы не голубки! — Раздраженно бросила Эванс. На этом ребята разошлись. Спустя еще полчаса блужданий между стеллажей, Сириус нашел пару книг, идеально подходящих для его задумки, и поспешил уйти в комнату, практиковать заклинания. Если бы музыка начала раздаваться в библиотеке, мадам Пинс сделала бы из него елочную игрушку. Лили ходить устала. Она села на первый попавшийся стул и, выпрямив ноги, немного съехала с него. — Ты в порядке? — осведомился Джеймс. Взгляд его был тусклый, потерянный. Он, похоже, совсем не заметил, как нарезал круги по библиотеке добрые сорок минут. Лили нахмурилась. — А ты? — Осторожно спросила она. — Да, — парень закивал головой. — Да-да. — Нет, — повторила его движения головой Лили. — Нет-нет. Она встала и подошла к нему поближе, слегка касаясь плеча. Джеймс вздрогнул, но не отошел. Ему не хотелось говорить, не хотелось загружать Лили своими проблемами, но её глаза… они словно умоляли его не молчать. Может Поттеру так самому хотелось думать, а может она действительно переживала. — Просто, знаешь, — он выдохнул, — вчера вечером я послал родителям письмо, около полуночи сова вернулась обратно, с нераспечатанным конвертом. Я покормил Тайну и послал её еще раз. До сих пор она не вернулась. — Ох… Эванс очень хотела сказать что-то, не банальное, не раздражающее, но слова не строились в предложения. Она просто обняла друга и прошептала, что всё будет хорошо. Для Джеймса этого было достаточно. Ладони девушки были такие теплые, а слова умиротворяющие. Он почувствовал усталость, боль в ногах и спине, волнение за родителей, страх потерять их. Девчонка Эванс растопила тот ледяной куб потерянности, в котором Джеймс находился. Теперь он снова всё чувствует. — Ты как солнышко, Лили, — шепотом сказал он. Щеки девушки покрылись румянцем. Голова стала ясной, а усталость ушла на второй план. И кажется, она догадалась на каком стеллаже можно найти нужную книгу. — Ты тоже, Джеймс, ты тоже… Марлин пинала сугробы своими новыми сапогами от AGL*. Снег не шел, поэтому девушка «заставляла» его летать таким странным способом. — Нам осталось купить ленты, — сказала она Римусу. Он тащил кучу пакетов, но не сдавался и следовал за своей спутницей, как и полагается истинному кавалеру, с абсолютно спокойным и невозмутимым лицом. — Ты уже приготовил подарки друзьям? — радостно спросила девушка. Она всё же надеялась, что подходит под описание «друзья». — Да, — Римус улыбнулся. Сколько же в ней энергии? — Я даже успел их все запаковать. А ты? — Да, я тоже, надеюсь, у вас есть чувство юмора, — прищурилась Марлин. — Особенно переживаю о реакции Лили, мне всё-таки с ней полтора года потом в одной комнате жить. Люпин засмеялся, и они зашли в маленький швейный магазин на окраине. Сириус, развалившись на кровати, застонал. Он полдня делал маленькие шкатулочки, при открытии которых музыка играет около 24 часов. Более пятидесяти музыкальных шкатулок размером с четверть ладони сейчас стояли на полу ровными рядами, более пятнадцати разных композиций они в себе хранили. — О Мерлин, в следующий раз отдам такую кропотливую работу Поттерам, пусть сидят колдуют, — простонал он в пустоту и, повернувшись на бок, прикрыл глаза. Сириус часто называл Джеймса и Лили «Поттерами», потому что: «Слишком долго произносить ваши имена, да и надо привыкать потихоньку». При Лили он так не говорил, хотя взбесить её «голубками» мог, любил, практиковал. Будильник на тумбе Блэка показывал 16:10. Юноша решил, что двадцать минут у него точно есть и заснул. Довольная Лили несла перед собой коробку. В коробке лежали аккуратно вырезанные Марлин белоснежные снежинки, размноженные с помощью магии. Джеймс плелся позади, стараясь не уронить еще три такие же коробки. Снежинки размером с наперсток шуршали при каждом их шаге. — Так, — Эванс поставила коробку в первом коридоре из их длинного (к разочарованию обоих ребят) списка. — Равномерно высыпаешь снежинки на пол, я произношу заклинание (она помахала клочком пергамента с латинскими буквами), снежинки взмывают вверх, словно в невесомости, и распределяются по всему коридору. Много не высыпай, чтобы не образовалась стена из снега. — Как же будут ходить люди? — Поттер начал раскидывать резные бумажки. — Они не дают себя коснуться, отплывая от человека, и таким образом уступая дорогу. — Хочу посмотреть на детей, которые будут пытаться поймать их. — Ничего не выйдет, — улыбнулась Лили и начала читать заклинание. Снежинки плавно подлетели вверх, отлепляясь друг от друга и давая пространство, затем каждая складочка на них выпрямилась (а помялись они в коробке знатно), и приобрели более выпуклую форму. — Как настоящие, только больше, — шепнул Джеймс. Лили закончила читать, отдала палочку и бумажку Поттеру, а сама побежала в коридор полный снежинок, раскидывая руки в разные стороны. Снежинки отлетали от неё, некоторые она заставляла кружиться, своими движениями. Словно ветер. Ветер Лили Эванс. Джеймс смотрел на её радостное лицо, на то, как красиво снежинки крутятся вокруг девушки. Он понимал, почему влюбился в неё. Он понимал. Около десяти часов вечера ребята приводили свой план в исполнение, занимаясь более мелкими деталями. Лили и Джеймсу оставался Большой Зал, Сириусу расположить пять шкатулок, Марлин с Римусом украшали родную гостиную. Прошло около часа, и они всей толпой принялись за Слизеринские апартаменты. В гробовой тишине они ставили елочки, заколдовывали снежинки, вешали гирлянды. И не было ненависти к этому факультету, не было отвращения. Была лишь усталость и надежда, что маленькие дети, живущие здесь, почувствуют праздник. Не все слизеринцы плохие, но все они в глубине души дети. Пусть радуются Рождеству вместе со всем замком, всем миром. Они такие же. Все люди разные, но все они равные. К полуночи ребята закончили всё, что подразумевал их гениальный план, убежали от миссис Норрис и сейчас сидели в комнате парней, готовясь подарить друг другу подарки. Слишком велико было любопытство каждого, а класть их под елку и ждать до утра не хотелось. — В этот торжественный момент, — начал полушепотом Сириус, — хочется сказать очень многое. В детстве я чувствовал себя одиноким, обозленным на мать, всё семейство Блэков, весь мир ребенком. Когда Хогвартс-Экспресс уносил меня за тысячи километров от дома в первый раз, то из моей головы никак не вылетала бешеная, яркая мысль о том, что именно сейчас всё изменится! Я оказался прав, как никогда прав, потому что встретил всех вас, ребята, потому что один факультет сплотил таких разных людей, потому что у меня появилась своя компания, где меня принимают со всеми заморочками, верят в меня, слушают меня. С вами я могу не притворяться вечно не унывающим, умеющим сдерживать негативные эмоции человеком. Я просто такой, какой есть. Сейчас за окнами разгорается война, никто этого не отрицает. Все понимают, что потери в этой кровавой бойне пойдут на тысячи, десятки тысяч. Никто не застрахован от смерти. И это самое поганое. Потерять вас для меня хуже, чем умереть самому. Я не боюсь смерти. Я боюсь, что она отнимет у меня тех, кого я люблю всем сердцем. Не знаю, представится ли мне когда-нибудь еще возможность сказать это, но, Мерлин, я люблю вас. Я хочу попросить прощения за свой трудный характер, за то, что иногда бываю груб, за то, что временами подвергаю вас опасности. Спасибо, что есть в моей жизни. Спасибо за вашу поддержку и доброту. Мы нашли друг друга. Теперь, наверно, нам не страшна никакая война. Мы сильнее этого, потому что вместе! Ребята грустно улыбались, кто-то начал хлопать, когда Блэк закончил, и остальные подхватили. Марлин начала вытирать слезы. — Простите, простите, — залепетала она, — я вас так люблю, ребята. Сириус обнял её, и она еще сильней разрыдалась. Из глаз Лили тоже покапали слезы. — Эй, вы чего? — Поттер улыбался широко, явно скрывая подкатывающиеся и к нему слезы. Лили подошла к Марлс и Сириусу и тоже их обняла, её примеру последовал Джеймс, а потом и Римус. Хлюпая носами, они стояли в такой куче, обнимаясь. Вместе им было не страшно. Всё было хорошо. — А теперь подарки! — Завопила Марлин, выбираясь из круга и вытирая глаза рукавом кофты. Она достала из сумочки с заклинанием незримого расширения четыре предмета, завернутые в разноцветные глянцевые обертки. — Красный Джеймсу, синий Сириусу, зеленый Римусу, а желтый Лили, — девушка протянула ребятам свертки. Там были плюшевые игрушки оленя, собаки, волка, и… — Олень без рогов? — Эванс выгнула бровь. — Олень без рогов — это лань, — Марлс еле сдерживала улыбку. — Я, кстати, сшила еще троих маленьких оленят… — МакКиннон! — Эванс побежала за подругой, пытаясь ударить её своей игрушкой, но Марлин нарезала круги по комнате, ловко уворачиваясь. — Знаешь, Эванс, — сказал Поттер, после того, как девочки успокоились, а парни перестали смеяться. — Я могу забрать твою лань, и у меня будет целое оленье семейство. Эванс недоверчиво посмотрела на Джеймса, обнимая свою игрушку. — Ну уж нет, она остается жить со мной!