Карнавал, что покруче Венецианского

Мы зашли в комнату Киры. Близнецы ее стремлений не оценили, но и мешать не стали. Зайчонка она изначально положила на подушку и даже прикрыла какой-то майкой — чтоб не замерз. Благо, испортить наволочку он не успел. Как бы мы потом объяснили пятно? Или мокрую наволочку в ванной, даже если стирать? Вот такие мы чистоплотные? Вика аккуратно переложила его в какую-то большую Кирину розовую косметичку, по форме напоминающую чемоданчик. Рубинина сразу же заявила, что ей совсем не жалко, если вещь испортится. Ну, не жалко, так не жалко. Заяц сидел тихо, со страхом смотря на столпившихся вокруг него подростков. Кира снова и снова пыталась найти в интернете, что теперь делать.  — Вот блин! Тут везде написано, что не нужно было брать. И никто ведь не учитывает, что может все выйти так, как у нас, — возмутилась Рубинина. — Вот! Есть! Нужно кормить кошачьим или собачьим молоком.  — Отлично! Какую кошку будем сцеживать?! — радостно воскликнул Янис. Хохмит он, может, и злобно, но по делу. Откуда молоко-то брать?  — Говорили вам — оставьте, где был, — злился Влад. — Приволокли проблему. Это даже, блин, не кот! Это заяц! Вы мать его видели? Кабаниха с ушами, блин. Вы где его держать собираетесь?  — Не кипишуй, — отмахнулась Вика. — Проблемы будем решать по мере их наступления. У него лапка ранена.  — И что делать надо? — все еще сердитый Калниньш опустился рядом с Алексеевой возле кровати. — Йод там, я не знаю, зеленка?  — Может, перебинтовать просто? Или заражение подцепит? — посмотрела Вика на парня.  — Да кто бы с ним в лесу так носился? Выживет — выживет, нет — значит, не судьба, — Ольшанский пытался воззвать к нашему разуму. Тот образ рыцаря, который я уже себе нарисовала, стремительно рассыпался. Я уже себе навыдумывала, что он так быстро ради меня изменился. Ага, как же. Даже Калниньш уже сдался! А он все пытается от проблемы уйти. Противно.  — И чего ты хочешь? — Кира злобно зыркнула на него. Ну ничего себе, он даже ее из себя вывести умудрился.  — Отнести его на место. Какая-нибудь зайчиха его покормит, я об этом читал, — пожал плечами Влад.  — Он ранен, — Вика строго смотрела на парня снизу вверх. — Любая зайчиха его не покормит, это уже сто раз опровергли. Если хочешь ныть — иди в другое место. Янис хочет помочь — он помогает, его реплики я готова потерпеть. А от тебя только претензии. От кого — от кого, а от Вики я подобного не ожидала. Уж она-то всегда готова была найти Ольшанскому оправдание. Видимо, он надоел всем. Калниньш смотрел на Вику удивленно. Видимо, тоже не ожидал.  — Ладно, что-нибудь есть в интернете? Или йодом будем смазывать? — попыталась я перевести тему. Безрезультатно. Влад гневно смотрела на Вику, она в свою очередь отвечала ему тем же.  — Значит, я тут лишний? — низким голосом ответил Ольшанский. Мне неожиданно снова стало его жалко, и я попыталась вставить свои пять копеек о том, что все нормально. Но, кажется, Рубикон мы перешли. — Куда уж мне до новенького латыша, который на тебя наглядеться не может?  — Так, так, ребят, — Кира встала между Ольшанским и Викой с Янисом. — Давайте о зайце подумаем, потом разборки будем устраивать.  — Да, давайте, — Вика кивнула. — Влад, извини. Я немного погорячилась. Просто от твоих жалоб устаешь. Я очень боялась, что тему симпатии Яниса как-то начнут развивать, и он что-нибудь ляпнет, о чем потом пожалеет, как это бывает у парней. Да и Викиной реакции я побаивалась — мало ли, что скажет. Наверное, не обратить внимания было самым умным решением — во всяком случае, ничего не испортили.  — Тут не написано ничего. Давайте зеленку попросим у Шарининой, из-за нее хуже не будет, я так думаю, — заметила Кира. Неужели обошлось?  — Ага, — кивнула я. — За зеленкой идешь ты. Остальным сегодня показываться на глаза Шарининой не стоит. Пока Рубинина ходила вниз, я тут задумалась. А где, собственно, толпы поклонниц, положенные такому прЫнцу, как Ольшанский? Где блондинистые стервы, готовые порвать каждого за своего обожаемого Влада? В самом начале Вика говорила мне, что за ним прямо очередь. А на деле я никого, кроме Киры толком и не видела. Ну заигрывает он со многими, ну улыбаются ему, так они и другому бы улыбались — внимание всегда приятно. И пришла мне в голову мысль. А не переросли ли здешние девочки Ольшанского? Знаете, многие «плейбои» средней школы в более старшем возрасте теряют огромную часть положенного внимания. И вот что мне подумалось. А не от безысходности ли он со мной? Вообще, я вроде не отличаюсь заниженной самооценкой, но вдруг? Вот был он такой популярный, а потом все как-то улеглось, а Ольшанский почувствовал заметный недостаток хороводов вокруг него. И теперь Влад, естественно, особо заморачиваться не хочет. Он же хочет себе жизнь упростить (как и всегда, впрочем), а тут я еще какие-то требования выставляю. Он-то считает, что и так достаточно напрягался…  — Вот! — крикнула вошедшая Кира и указала на Влада зеленкой. — Если что — ты порезался. Больше я ничего не придумала, а она не переспрашивала.  — А чего он не шевелится? — спросил Янис, осматривая зайца скептическим взглядом. — Хоть бы визжал, или что они там обычно делают?  — Боится, наверное, — пожала плечами Вика.  — Зато его держать не надо, — Влад у нас практик до мозга костей. — Давай, делай что нужно. Ой, какие мы деловые! Может, не нужно с ним особо церемониться? Ну так жалко же, да и неудобно. Вика нанесла зеленку на ватный диск, найденный у Киры, и аккуратно приложила его к ране. Заяц дернулся и заверещал.  — Согласен, был не прав, — кивнул Янис, поймав на себе наши гневные взгляды. Накаркал, блин. Когда с процедурой было покончено, то мы перешли к практической стороне вопроса.  — Ну и кто согласен держать его у себя дома? — спросил Калниньш. Интересно, а если его Вика попросит, он возьмет?  — Я не могу, — грустно отозвалась Кира. — У меня собака.  — Кот, — заметила Вика. Да, зная Коржика, отдавать зайца туда нельзя.  — Его нельзя здесь оставлять! — возмутилась я и продолжила, заметив, что Кира собирается что-то сказать. — Я еще не придумала причину, но у меня даже улитки долго не протянули. А этот заяц достаточно пережил и без моей заботы.  — Я возьму, — Ольшанский внимательно смотрел на меня, ожидая реакции. — Не бойтесь, буду предельно аккуратен.  — Ну, вот и отлично, — ну, а что еще сказать? — Только, я слышала, их нельзя в клетке, только на свободном выгуле. — Ага, а еще они живут десять лет, так что он нажил себе большие проблемы, пытаясь произвести впечатление, — прошептала мне поднявшаяся Вика. Интереса это особого, надо сказать, не вызвало. Оно и к лучшему. Нет, иногда он мне нравится. Даже очень. Но ведь умеет одной фразой испортить все, что можно. Хотя, когда перевоспитание давалось легко и просто? Может, буду еще им гордиться подольше, чем десять минут между вспышками идиотизма. Завтра уезжать. Шаринина решила проявить свои педагогические качества, а потому выключила надзирателя и включила пионервожатую. Знаете, я ее прямо зауважала в последнее время. Кажется, она правда волнуется за свой класс. Понятно, что сейчас ей двигало банальное «как бы опять чего не вышло». Но сейчас она выбрала лучшую методику. Уговорить дядьку-ведущего на костер было непросто, но Шаринина приложила все усилия, а затем он и сам так загорелся идеей, что договорился с администрацией и даже присоединился. Где-то раздобылась гитара. Атмосферой родительской юности прониклись если не все, то многие. А на учительницу нахлынули воспоминания…  — Раньше школа совсем другая была, — начала женщина, отложив гитару. Кто бы мне сказал, что она поет и делает это круто — не поверила бы. Репертуар был несвежий, не спорю, но разве это важно? Пела женщина проникновенно, а некоторые под конец начали подпевать. Откуда знают слова? Не знаю. Может, из телевизора, может, от родителей. Я помнила песни три-четыре или около того. Мои родители — опытные туристы (по моим действиям в лесу не скажешь, но факт), меня часто возят с собой. А гитара — неотъемлемая часть любого интересного путешествия. Оттуда и познания.  — Раньше же в школе душа была, — продолжала Шаринина. — Сейчас же кроме ЕГЭ никому ничего не нужно. Мы ж раньше каждого ученика знали — чем живет, увлекается. А какая работа была внешкольная обширная! А сейчас что? Психология, индивидуальный подход… А толку? Потеряла школа что-то очень важное, ребята.  — Дааа, — подтвердил ведущий. — Я помню свою школу. Мы тогда целыми днями при деле были. Помню, в трудовой лагерь ездили… Рассказывали они много, а главное — интересно. В такие моменты начинаешь видеть людей такими, какие они есть. Все-таки на работе немногие могут себе позволить оставаться собой. А учителя и подавно редко раскрываются в школе.  — А сколько ребят раньше на гитаре умело играть… — продолжила Шаринина. — Может, и из вас кто умеет? Вообще, я чуть-чуть умею. Совсем чуть-чуть. На большее моих педагогов не хватило — Юлька сдалась почти сразу, Кэр после месяца безрезультатных занятий, Дима держался долго — я научилась пару аккордов брать. Доучивали меня родители — я выучила несколько стандартных песенок. Но, думаю, подразумевается умение другого уровня.  — Давайте я попробую, — Ольшанский потянулся за инструментом. Знаете, в некоторых фильмах есть такой момент. Что-то случается с певцом, выходит его команда чуть ли не на главную площадь и начинает сокрушаться: «На кого ж ты нас оставил?! Кто ж теперь петь-то будет?!». Тут появляется дворничиха Лукерья и запевает голосом, что свет не видывал. Думаете, тут нас ждет что-то схожее? А вот нет… Затянул Влад песню… Специфичную, так скажу. Силы у него, блин, на исходе. Корни он, блин, теряет. Я его понимаю. И силы, и корни, и слух. Этот шедевр и в оригинале-то не блеск звучал, а в исполнении Влада хотелось лечь на землю и плакать. Кира натянуто улыбалась. Она, говорят, в музыкалку ходила семь лет, даже хотела с этим жить связать. У нее только что глаз не дергается. И ведь обижать не хочется…  — А я теряю корни, — закончил парень и начал что-то еще подбирать на гитаре. Нет! Этого я уже не переживу!  — А дай я! — я перехватила гитару, а Кира, кажется, выдохнула.  — Молодец, Влад, — улыбнулась она. — Очень красиво!  — Давай что-нибудь туристическое! — воскликнула Вика. Ну, туристическое, так туристическое. Буду бороться с закостенелой боязнью петь на публике… Все ж на пользу пойдет. Разошлись мы под утро — часа в три или около того. Кто-то спать, а мы с Кирой и Викой искать в интернете кошачье молоко. Продается, кстати. Заменитель, но продается. Мы решили скинуться и заказать пока три упаковки. Пацаны в спонтанно созданной беседе тоже согласились. Заказали на адрес Вики и решили уже ложиться спать. Не тут-то было. Неожиданно выяснилось, что я забыла шампунь в общем душе. Не знаю, почему я решила забрать его сейчас, а не завтра утром. Наверное, я просто притягиваю неприятности. До душа я, казалось, дошла без приключений. Но вдруг из соседнего помещения — мужского туалета раздались крики и странный звон. Противный такой, протяжный. Ой, а голоса-то знакомые. Секунд на десять я замерла, но «разбудил» меня громкий возглас Калниньша. В общем, если цензурно, то он сказал, что такому трусу, как его таинственный собеседник, вообще молчать надо. И тут я поняла, что знаю, с кем говорит латыш. Послышался звон. Да что ж я туплю-то так, а? Я ломанулась в комнату к Косте. Он тут явно полезнее меня будет.