Карнавал, что покруче Венецианского

— Идите к себе, — тихо произнес Ольшанский. — Может, вашей пропажи еще не заметили.  — Мы не… — запротестовала Вика.  — Двоим проще, тем более пацанам, — отмахнулся латыш. Он, оказывается, может быть серьезным и ответственным, а не только неплохо шутить и смеяться громче, чем нужно. — Идите уже, там посмотрим. Мы завели Киру в ее комнату, а сами прошли в свою. Вика каждую минуту порывалась пойти к парням, а я пыталась ее удержать. Не скажу, что мне было все равно, просто все еще может обойтись, а потому лишний шум поднимать не стоит. Там посмотрим, чем это им грозит, и будем действовать по ситуации. Мы сняли обувь и залезли под одеяло прямо в уличной одежде, так как из соседних комнат уже послышалось громогласное «Подъем». Мы закрыли глаза и попытались изобразить сон. Благо, Шаринина не зашла в комнату, а только приоткрыла дверь и удалилась. А вот если я на зарядку не пойду, это как, хорошо будет? Я уже хотела озвучить свой вопрос, как к нам в комнату вошла Кира.  — Они не выходят, — загробным голосом произнесла девушка. — Их все-таки спалили! У них будут проблемы. Из-за тебя!  — Тааак, не истери, — прервала Рубинину Вика. — Она не виновата, что учителя ночные визиты наносят учащимся.  — Они всегда так делают! — громко заговорила девушка, но продолжила тише, увидев, что Вика прижала палец к губам. — Чтобы не пили, не сбежали, еще там что-нибудь плохое не сделали.  — А предупредить вы могли? — вот теперь я разозлилась. — Вы чем думали вообще? Да, нас проверяли. Но мы знали, когда, и не выходили раньше этого времени — трех часов, а до подъема приходили, а потому многие наши прогулки оставались незамеченными. Но блин! Знать, что придут проверять и не сказать…  — Я думала, ты знаешь, — удивленно ответила Рубинина. — Так ты… Не знала?  — Кир, не пугай меня, — я зарылась ладонью в волосы. — Я что, совсем на дуру без тормозов похожа?  — Что делать-то теперь? — Кира села на Викину кровать. — Их нельзя бросать. Хотела я съязвить, сделать удивленное лицо, как это, мол, не бросать?! Но не стала, видя состояние Киры. То ли Ольшанского ни разу к директору не вызывали, то ли она каждый раз так реагирует, но сейчас она только что не рыдала. Я не знаю, что делать. Тут нет Марии Викторовны — нашего прошлого директора, которая две минуты посердится, потом придумает какое-нибудь смешное наказание, сделав строгое лицо, а потом, как рассказывал Денис, будет весь вечер смеяться и рассказывать об очередной выходке «неугомонных вэшек» всем знакомым. Директор тут, говорят, строгая. Да даже если нет! Нам и в одиночку Шаринина весь мозг вынесет. Ладно, надо что-то делать…  — Плетите косы, нужно произвести на Шаринину лучшее впечатление, — произнесла я, будто бы у меня есть план. Нет его. Но у меня есть десять минут, за которые все можно обдумать, ведь так? Я взяла с тумбочки расческу и начала плести какую-то замысловатую косу, нагло повторяя за Кирой. Ну не умею я, а у нее вроде симпатично обычно получается. На зарядку мы все же пошли. Надо же обстановку разведать. Добродушно улыбнулись ведущему, который поинтересовались нашим самочувствием. Не очень, кстати. Спать хочу сильно. Но не скажешь же это. Парни так и не вышли. Синявский, солнце мое ненаглядное! Ты-то мне все и расскажешь!  — Костя, — начала я самым очаровательным голосом из всех возможных. Тут учителя близко, пусть лучше думают, что я заигрываю, чем интересуются беседой. — Идем к нам!  — Я вообще-то хотел… — начал парень, подойдя.  — Это неважно, — самым наглым образом прервала его Кира. И правильно сделала. Мне все же ненужно, чтобы он много о себе думал. — Сейчас не об этом. Что там с парнями?  — Ааа, — протянул парень чуть разочарованно. — Ну там Шаринина бушует. Сегодня в полшестого зашла, как заорет. То еще пробуждение, скажу я вам. Короче, капец им. А вы в теме, я смотрю.  — Ты спал, поэтому не пошел, — объяснилась я сразу. — Что им может грозить?  — Ну, эт смотря в каком настроении сегодня наша учительша, — пожал плечами парень.  — Последний ряд! Активнее, — крикнул ведущий. Блин, про зарядку вообще не думаем! — И на завтрак, калории восстанавливать.  — Ладно, в столовой, — кивнула я, активно прыгая на одной ноге. — Я подумаю, что можно сделать. И я думала. Директор все-таки далеко — в школе. Может, отложат кару, а? Мы пока что-нибудь придумаем все вместе. Но парни так и не появились за завтраком. А я злилась на себя. Потому что не учла всего, что нужно было учесть. Понадеялась на свою природную везучесть, а она повернулась ко мне спиной. Или еще чем, похуже. Теперь у них проблемы. И все из-за меня, как и сказала Кира.  — Ладно, где Шаринина? — спросила я. Пойду одна. Еще и девчонок я в это точно втягивать не буду.  — На втором этаже. В двести тридцатой. Пойдем? — спросила озадаченно Кира.  — Не, Рубинина, — может, это и выглядит, как в дешевом сериале, но я тут ни разу не героиня. Я скорее тот человек, из-за которого все началось, а потом все вокруг за него отдуваются. И мне не нравится эта роль. — Пойду. Только я.  — Нееет! — вскрикнула Вика, привлекая внимание, и тихо закончила. — Мы тебя не бросим.  — И не надо! Просто пока ничего не нужно. Да и в случае чего, мне, как организатору, чем вас меньше — тем лучше. Не боись, я как-то любимую вазу нашей физички разбила у нее в кабинете. Мне ничего не страшно. Да, разбила. Она тогда переезжала, а ваза старинная какая-то, я так понимаю. Так физичка ее грузчикам не доверила, а взяла с собой на работу. Хотела вечером в новую квартиру отнести. На самое видное место, наверное, поставить собиралась. А мы, вот, в футбол теннисным мячиком играли, пока она вышла. Я немного пас не в ту сторону отдала и… Крик, визг, истерики… Меня не выдали, правда. Потом все вместе на персональном внеплановом субботнике пришкольный парк убирали. В комнате Шарининой почти летали искры. Она что-то кричала, отчего я сначала даже побоялась привлекать к себе лишнее внимание. Но это было бы нечестно. А потому…  — Галина Егоровна, — начала я аккуратно, как только она взяла перерыв. Янис закатил глаза, а Влад жестами призывал меня замолчать. Ну уж нет. — Я хотела объяснить… Мальчики, они…  — Вообще не думают, что делают! — вскрикнула женщина. — А если бы они заблудились?! Романтики! Нет, я все понимаю, у вас возраст такой! Любовь, эмоции. Но нельзя же так рисковать! Я честно пыталась понять, что происходит, но получалось с трудом. Зато я видела, как за спиной Шарининой парни еле сдерживают хохот. Тааак. Кажется, намечается что-то интересное. Сейчас главное — ничего не испортить.  — Ну… Чувства сильнее разума, особенно в наши годы, — ну, а что еще сказать? Шаринина молчит, ждет ответа. Легенду рушить уже нельзя, раз уж она так хорошо смотрится.  — А вы-то что не остановили этих героев-любовников? — женщина устало села на диван. — Взрослые уже барышни. Я все понимаю, внимание приятно, но это лес! Там звери, я слышала. Парни уже почти валялись на полу от беззвучного хохота, а я честно пыталась удержать серьезное лицо. Слышала она… Мы даже видели. Кстати, где заяц? Мы его Кире отдали?  — Вы с Викой должны понимать, что цветочки — это красиво, но ведь жизнь важнее, — ну, с жизнью она преувеличила. Все равно бы вышли. — Вам дороги должны быть ваши ухажеры. Кто ж так себя ведет-то, а?  — Ну, — вставил свое слово Влад. — Они же не знали. Мы сюрприз хотели сделать!  — Так, все вчетвером, — «впятером» — мысленно исправила я. — Сегодня в столовой дежурить. Вообще, наша школа обычно не принимает таких мер, но случай исключителен. А вы, добры молодцы, в понедельник пишете объяснительную на имя директора. Идите на завтрак уже, рыцари. А в двенадцать — на кухню.  — До свидания, — нестройным хором отозвались мы и вышли. В столовую парни явно не собирались, а потому мы сразу пошли в нашу комнату — думаю, именно там нас и ждут. И тут мне в голову пришел логичный вопрос, который был на поверхности, но о котором я только что задумалась:  — А как вы без цветов соврали про цветы? — Влад хотел что-то сказать, но Янис незаметно сжал его руку. Ну, он думал, что незаметно.  — Ну, она с перепугу не особо задумывалась над тем, что мы говорим. Если что — подумает, что просто не заметила, — пояснил латыш. Есть у меня другая версия. Раз молчит Калниньш — значит цветы были его. Раз цветы были его — значит для Вики. Мило, что я могу еще сказать?  — Да, наверное, — кивнула я. Ну, пусть думает, что самый умный. Вот только когда собирал, мне интересно? А впрочем, что мы на него, каждую секунду что ли смотрели? Чай было время три ромашки сорвать. Особенно, если очень хочется. Вика вон, вообще на него не реагирует, мне тоже не до этого было. Как бы ей намекнуть? Впрямую неудобно как-то… В комнате нас действительно ждали. Кажется, они немного успокоились, увидев наши спокойные лица. Кира, вон, хотела броситься обнимать Ольшанского, но вовремя остановилась. А Вика была больше заинтересована моим возвращением. Ммм… Янис, что делать-то будем? Ты же не Влад, не будешь всем распространяться и советы слушать. Ладно, пока у нас другие проблемы.  — Ну что? — спросила нетерпеливо Кира. — Нормально все?  — Ты дежуришь с нами в столовой, — сказала я, указав на нее пальцем и прыгая на кровать. — Все разрешилось, вроде. Мальчики — молодцы!  — Твоя похвала очень важна для нас, — съязвил Янис, театрально поклонившись. Нет, Краба мне жалко. А потому в следующую секунду он уворачивался от подушки. Успешно, кстати, уворачивался. А еще я чуть картину не сшибла, но, благо, обошлось. Ольшанский все время молчит. Это напрягает. Он явно старается быть настоящим рыцарем, я это вижу. По поступкам, словам. Но почему он не может и действовать, и говорить одновременно? Это сложно, когда не знаешь, о чем человек думает. На голову тоже лезть не хочется, может, он просто не в настроении. Разговаривать вообще. Или лично со мной. Может, он сердится, что из-за моих выходок у него теперь проблемы? Ну, я же не хотела! Я просто пыталась расшевелить это болото. Кто мог знать, что так выйдет? Нужно извиниться, да? И не только перед ним. Сейчас, пока не передумала.  — Ребят, -тихо начала я. — Я хотела извиниться, что вас в это втянула. Если бы я знала, что так все обернется… Вы сами понимаете.  — Олесь, — ко мне подсел Влад. Кажется, он не злится. — Мы сами с тобой пошли, насильно нас никто не тащил.  — Я вас взбаламутила, — мне было приятно слушать Влада, честно скажу. Но виноватой я себя все равно чувствовала.  — Зато ты дала мне поиграть в героя, — прошептал мне Ольшанский. Рубинина дернулась к нам, но села на место, с деланным интересом начав рассматривать маникюр. — Не все же тебе быть смелой и бесстрашной спасительницей. А, то есть эпизод в полиции он тоже не учитывает? А вообще, Ольшанский почти что процитировал то, что крутилось в моей голове все время, начиная со встречи с собакой. Сейчас он был настоящим рыцарем. Не тем, что вытащил нас тогда из участка. Неискусственным. Я не знаю, просто ему это далось или сложно, но я им гордилась. И не так, как гордятся молодые мамочки сомнительным творением любимого чада. Так, как гордятся парнями. Нормальными парнями. К Самойлову у меня это чувство работало в режиме «по умолчанию». Он у нас прекрасный принц, это не обсуждается. А к Владу оно проснулось впервые. Да, может, пока особо повода и не было — он не в горящий дом вошел. Может, это было в первый и в последний раз. Но сейчас я смотрела на него не как на нерадивого подопечного. Я все думала о собаке. Он знал, что будет делать, если она набросится? А если бы она была не Мусей, а злобным таким Аидом? Не знаю почему Аидом, но больше ничего в голову не идет. Да, впечатление на меня произвести куда проще, чем я привыкла думать. Прикрой меня от собаки, и я уже заинтересована. Даже неудобно от самой себя. Ну, еще можно посчитать, что он (пусть и не один) взял вину перед Шарининой на себя… А еще я, кажется, скатываюсь в подростковые бредни, а мне этого очень не хочется. Или все-таки хочется?  — Ладно, не об этом… — прервала мои размышления Вика. Я, наверное, неприлично долго молчала. Неожиданно она вскрикнула, видимо, что-то вспомнив. — Где заяц?!