Твоя леди

Старший Насэ смотрит на нее, ухмыляется, а после берет в руки принесенный ею напиток, делая небольшой глоток. -- Спасибо. -- произносит Хироми, поставив кружку на прежнее место и продолжая копаться в листах бумаги. Мицуки вздыхает, но не уходит. Не в этот раз. Убирает руки за спину и начинает: -- Хироми.. можно попросить тебя не уезжать? Он медленно переводит на нее взгляд своих зеленых глаз, а после, недоумевая, смотрит. Неужели его маленькая сестренка, недавно отторгающая любые признаки чувств, теперь стоит и умоляюще просит остаться здесь. С ней. Невольно ухмыляется, держа тишину, тем самым пытая Мицуки и произносит: -- Причина, Мицуки? Хироми практически издевается, тянет с нее заветные слова, хочет слышать их из ее пухлых бледных губок. Ему необходимо это. Она ведь никогда ранее не открывала ему свои чувства, если только не ненависть. Девушка была отдаленная от подобного, порой казалось, что ее бесит само существование Хироми. Она утробно сглатывает и направляется к брату ближе. Брюнет слегка отстраняется от стола, одним движением поворачиваясь на крутящемся кресле в сторону, куда подошла сестра. Сестра опирается спиной о столешницу и укладывая руки на грудь, смотрит на старшего Насэ. Томительно. Желанно. К горлу подкатывают тысячи слов и фактов, почему парню следует остаться, но она лишь выдает поверхность "айсберга", пряча остальное под огромным слоем сдержанности, внутри своего лицемерного нутра. -- Не оставляй меня одну, -- молвит ее ротик и вызывает тем самым одностороннюю улыбку у Хироми. Он приподнимается со стула и укладывая бумаги в ровную стопку, поглядывает на сестру. Оба тянут, как могут. Взять и просто сказать о своих чувствах - немыслимо. Аморально. Выше нужных граней, которые стерлись еще ночью, при поцелуе. Пускай и не совсем взаимном. Девушка делает вдох, набирая в легкие побольше воздуха и продолжает, понимая, что брату этого мало. Черт с ним, ей самой этого мало. Она не сказала и половины из того, что хотела бы. -- Хочу стать твоей.. Хироми замирает, опуская взгляд, а после покачивает головой, словно отрицая сказанные ею слова: -- Ты итак моя, Мицуки. -- выдыхает парень, заставляя брюнетку заметно смутиться и отвести взгляд в сторону, дабы тот перестал таранить ее своими глазами, покрывая розовые щеки еще большим румянцем. -- Моя сестра. -- продолжает он и внутри у девушки что-то падает, в сердце словно забили кол и оно ноет, да так, что хочется разрыдаться прямо здесь. Парень лишь напомнил ей о их родстве, растоптал любой намек на какое-либо непотребное чувство, заставил ее усомниться во взаимности. Брюнетка опускает голову и сглатывает, который раз за этот день. Тем временем брат справляется с бумагами и свободными руками хватает ее тонкую талию, сажая на стол. Она вздрагивает и смотрит на него двумя большими глазами, выражающими явное недоумение. Хироми лишь ухмыляется, не убирая рук, что плотно сжали ее хрупкое податливое тельце. Внизу что-то ударило сильным, диким и неподвластным возбуждением, отчего парень выдохнул, заставляя темные волосы сестры колыхнуть. -- Приятно слышать, сестричка? -- словно с издевкой говорит он, разглядывая ее яркие очи, которые вот-вот воспламенятся от ярости. Девушка чуть отстраняет голову, как-бы давая намек, что не желает получить порцию с прошлой ночи. Вертит головой в сторону, выражая отрицательный ответ и сама же своим действиям смущается. -- А мне, как думаешь, приятно было все эти годы? -- Хироми буквально сдался, потерял контроль над словами, сдавая их двоих с поличным. Убирает правую руку с ее талии и хватает за темные волосы, натягивая ближе к себе и заставляя ее ротик слегка раскрыться в немой просьбе поцеловать. Выдыхает в приоткрытые губы и Мицуки трясет всем телом, она жаждет отдаться ему, как никогда прежде. Живот жалобно скручивает в узел и дикое возбуждение накрывает с головой и ее. Брат не давит на тормоза, а выполняет ее немую просьбу, впиваясь в сухие девичьи губы. Целуя с таким огромным удовольствием, властью, желанием, страхом, что все это кончится. А она не в силах больше противостоять, отвечает ему, обхватывая ногами талию Хироми, тем самым не дает усомниться себе в его крайней возбужденности, ибо эрекция, накатывающая его ниже пояса, отражается в виде вздернутой ширинки штанов. Сквозь поцелуй стонет, утопая полностью в его грубых мужских руках. А ему лишь льстит это, не может устоять, когда Мицуки всем своим видом дает понять, что готова ответить на все его ласки, на всю "нежную" и необходимую им двоим грубость. Хочет телом и душой, отдает свою сущность этим крепким ладоням, что так властно держат ее, прижимая ближе к телу хозяина. Он разрывает длительный поцелуй и скользит влажными губами по ее шее, заставляя выгнуться ему навстречу и закрыть глаза, полностью отдавшись ощущениям, которые сейчас были выше любого разума, даже такого стойкого, как у Мицуки. Слишком сложно сдерживаться, она итак тормозила до последнего, тянула, что есть сил. Сдалась. Надоело. Ей требуется его внимание, требуется ощутить тело всем своим нутром, требуется знать, что она - единственная, кто нужен ему в этом мире стройных и более эффектных дам, которые с недавних пор стали его обыденным окружением. И он доказывает это, сползая все ниже к заветному, стягивая с ее тела лишнюю часть одежды и оставляя лишь в одних трусиках, что вскоре полетят и туда же, куда и ночнушка. Мягкие уста брюнета припадают к ее небольшой груди, прикусывая соски и слегка их оттягивая, тем самым получая еще один удовлетворенный стон. Он сходит с ума, ему сносит крышу лишь от одного только факта, что самая желанная для него девушка сейчас стонет, прогибаясь под его горячим дыханием. Грудь начинает неприятно покалывать и пульсировать, но его это не останавливает, да и сама Мицуки не против всего происходящего, она уже давно прогнала любые попытки перечить его действиям прочь. Теперь рука стремительно направляется в самый низ, там где сейчас разразилась настоящая буря, требующая особого внимания и жаждущая, когда ее наполнят до конца, заставив биться в диком оргазме. Оттягивает тонкую ткань трусиков и теперь Мицуки нагая пред ним во всей красе, подобающее женскому телу. Сестра замечает, что тот все еще одет и потому решает исправить это, скидывая чертов шарф на пол, вместе с остальной одеждой, принадлежащей ему. Глубокий вдох и тот размеренно входит в нее, отчего на лице брюнетки повисает немой вскрик. Хироми ужасно нетерпелив и оттого груб, потому входит в нее наполовину, срывая нежную девственную плеву. Вскоре, кровь скудными выделениями стекает по бедру девушки и неаккуратно размазывается по коленке. Мицуки буквально взвизгивает и жмурит глаза, осознавая лишь сейчас сей факт этого болезненного процесса. Однако брат не спешит отступать и медленно начинает двигаться, отчего боль расходится по дрожащим коленкам брюнетки и протекает плавно до живота и выше. Он замечает ее болезненную гримасу и успокаивающе чмокает шею, изредка покусывая ее губами. Назад пути нет -- дорога лишь вперед. Вновь всхлип ее сладкого голоса и первый стон, говорящий о наступлении приятного. Мицуки исступленно хватается пальцами за его спину и резко впивается в нее, проводя щедрые розовые полосы с небольшими выступающими каплями крови. Ритм заметно растет, как и желанные Хироми стоны. Его драгоценная любимая сестра извивается под ним, дрожит и безостановочно стонет -- об этом брюнет не мог мечтать даже в самых откровенных снах, ведь Мицуки неповторима, как и ее реакция на все происходящее. Царапины жестокие и болезненные не прекращаются, а лишь растут с еще большей силой, когда брат, срываясь, буквально вдалбливается в нее. Наполняет собой и наслаждается ее тесным лоном, так идеально подходящим под него. Он не нежен, он груб и резок. За все эти годы проживания с ней Хироми был максимально терпелив и учтив, но сейчас в такой момент всякий контроль скрылся, забился в конвульсиях и умер где-то в углу. Толчок. Еще один. Третий. Четвертый. Мицуки разодрала его спину в мясо, превратила практически в фарш. Она такая же, как он: агрессивная, голодная и нетерпеливая. Ей хочется быть вечно в этом экстазе, быть вечно на этом столе с ним, затраханной до смерти, в слизкой сперме и остатках девственной крови.