Эффект бабочки

Холодным светом ровно залит экран, Мысли мелькают, рвутся сквозь облако пыли. Сам и не веришь в безликий самообман, Но изменить переапсиду ты больше не в силах. Бьются сквозь стёкла слова, подзабытые строки. Сколько впитала кошмаров твоя кровать? Питер застыл дождями под именем в некрологе, И сколько ты выдержишь, Ларин, чтоб не сказать?

***

Холод бессонных ночей окружил со всех сторон. Прошло уже около недели с последнего визита в больницу, но кошмары, так явно скрывающиеся в подсознании, решили проникнуть и в реальность. На телефоне несколько не отвеченных от психолога, но идти в пропитанную, душную комнату Марта, Дмитрий просто не мог. Хотелось закрыться ото всех, залезть в панцирь, чтоб никто не трогал и не прикасался к его коже, слуховым нервам, но вместо этого он сидел в Лотосе и уже пару минут старался понять, о чём говорят эти двое. — Дима, тебе нужен детектив… — Да какой к чёрту детектив! — Александр часто перебивал тихий голос Медузы, и подобное уже вошло в привычку, прилипая где-то между лопаток, — Это уже совершенно не смешно! — Нельзя же просто так оставить всё, спустив рукава, Саш, а если они доберутся до него? Полиция возьмётся за расследование, если только Дима будет мёртв, не тебе ли это знать? — в её светло-серых глазах, больше похожих на лёд, уже проскальзывала толика недовольства. Гордая и своенравная. Медузе не нравилось, что Орлов перечит, но тот, в силу своего упрямства, не мог остановиться и проиграть битву. Воздух потяжелел, спирая лёгкие. Оба, и мужчина, и женщина, словно не слышали друг друга, пытаясь прокричать через баррикаду, стоящую между ними и их мыслями, и словами. Ларин очнулся от созерцания тонкой карточки в чужих руках, переводя взгляд на её хозяина. Пусть он и был в компании этих шумных людей, на душе скребли кошки. Одиночество в толпе, никак по другому назвать сырое, затхлое чувство не получалось. — Я не знаю, у меня нет знакомых среди детективов, — наконец подал голос критик. — Зато у меня есть, — Медуза победно ухмыльнулась, становясь будто выше. Её волосы, закручивающиеся на концах из идеально-ровной причёски, как маленькие змейки, подпрыгнули следом. Александр хмуро скрестил руки на груди, откидываясь на спинку стула и, скрепя сердце, принял поражение. Его измятый, голубой галстук висел на шее, подобно камню на шее утопленника. Развалившись на стуле и едва ли не стекая вниз. Ларин мельком окинул мужчину взглядом. Чёрный, деловой костюм, суровый взгляд, белые кеды. Белые кеды? Медуза вытащила из сумочки телефон, ища в контактах чей-то номер, а потом быстро записала его на салфетку, протягивая Дмитрию, — Не совсем оно, но это мой знакомый полицейский, уверена, это тебе поможет. Между пальцев стекало хрупкое спасение, чёрными чернилами высвечивались отчего-то знакомые цифры, но Ларин не придал этому особое значение. — У меня нет ключа, но есть рисунок ключика, — Орлов весело прищурился, сбрасывая с плеч напряжение, — и откуда у тебя вообще люди среди правоохранительных органов с твоей-то работой? — А это, мой милый, — адвокат недовольно скривился, — уже не твоё дело.