Клара Кингсли, дочь Алисы

— Клара попала в «Страну Чудес»? Алиса не могла сдержать восторга и всплеснула руками. В её синих глаза что-то сверкнуло: что-то ностальгическое, отдающее воспоминаниями и приключениями. Но Шляпник не разделял её восторга. Он со страдальческим видом смотрел на свою Алису, свою спасительницу и свою возлюбленную, мать его дочери, и разрывался на части. Он бы действительно разорвался, будь у него возможность. Лишь бы не выбирать между его Алисой и не-его-Алисой. Лишь бы не выбирать между ней и Кларой. — Но это же замечательная новость! — воскликнула Кингсли, вожделенно беря Терранта за руки. — Почему ты просишь прощения, Шляпник? Клара. Как он сразу не заметил, что у нее — его глаза? Как сразу не понял, что девчушка с кучерявыми волосами — его крови? Террант замер, не желая отвечать. Нет. Нельзя. Она погибнет, если узнает правду. Она пойдет на всё ради дочери. А Террант, как мы знаем, был эгоистом. — Почему ты молчишь? — теперь ее в глазах промелькнуло беспокойство. Она догадывалась, что что-то не так. Потому что сколько не пыталась вернуться в Страну, названную именем чудес, вернуться в Подземье, — все её попытки были тщетны. — О, моя Алиса, — Шляпник провел рукой по ее щеке, отправил блестящий локон волос за ухо и вновь утонул в её глазах. Он так любил свою Алису… — Ты слишком долго не возвращалась к нам.

***

Клара не хотела прервать такие важные для неё объятия. Она хотела слышать стук механического сердца вечно, вечно прижиматься к его груди, чувствовать его тело и слабое дыхание. Ей было плевать, что он был лишь наполовину человеком, было плевать, что он являлся чем-то эфемерным в её мире. Она любила господина Время, любила каждую частичку его тела, каждый механизм и каждую шестеренку. И она не могла позволить ему умереть. — Клара, — он властно, и в то же время мягко отстранил ее от себя. — Прошу, послушай меня. Ты должна уй… — Прекрати это, — на её глаза вновь выступили слёзы. — Я люблю тебя. Я слишком сильно люблю тебя. «Слишком» — это слово эхом отдалось в его голове. А Время любил Клару Кингсли даже больше. Больше, чем «слишком», больше, чем «очень». И он не мог понять, как это случилось. Долго сопротивлялся, не верил, отрицал чувства, а потом просто взял и сдался. Сдался этой девчушке с огромными зелёными глазами, душа которой была заключена в необычные часы. Часы, создавшие новое хранилище — хранилище Междумерья. О, как он ее любил! — Уходи, — отрезал без надежды. Она не послушает его. Как поздно он понял, что частичка хроносферы привязалась не к Алисе, а к ребенку в её утробе. Как поздно понял, что этот ребёнок — Клара. Как поздно он понял, что это из-за Клары, а не Алисы, Подземье рушится.

***

Впервые дождь в Подземье лил с такой силой. Впервые молнии били так часто. Впервые небо словно бы склонилось над Страной Чудес. Мирана знала, что это означало: вот-вот их миру придёт конец. А еще она знала, что может это предотвратить. Нет, не так. Она должна это предотвратить любой ценой. И ей было плевать, сколько стоит жизнь одной маленькой девочки по имени Клара. Она мчалась к замку и знала: сегодня вершится судьба не только Подземья.