Новенькая в Свит Аморис

       — Ни-и-и-ка, вставай. Ника! Вставай! Слышишь? Поднимайся!        Я проснулась от ярких, солнечных лучей. И от того, что кто-то дёргал меня за плечи в надежде разбудить. Ха! Наивный! Меня даже ядерная война не разбудит!        — Ника, просыпайся, ты так всю жизнь проспишь! — в полусонном состоянии я услышала голос дяди. Похоже, он пытается меня разбудить. Но я хочу спать и вставать не собираюсь.        — Тони, я не х… не хочу… я хр-р-р-р… чу… сп-а-а-ать… — я протяжно зевнула и сквозь сон пробурчала что-то невнятное.        — Моника, вставай!        — Не-е-е-хочу… я спать… хочу-у-у.        — Моника Изабель Фернандес! Немедленно вставай с кровати и приводи себя в порядок! У тебя сегодня первый учебный день в новой школе. Быстро!        — Ай!        Я почувствовала что-то твёрдое и поняла, что мой сон был чудовищно прерван — Тони скинул меня с кровати! Нет ну… у меня просто слов нет!        — Да встаю я, встаю! — я встала с пола, потирая ушибленное место и бурча недовольства себе под нос.        — Садист! Мучитель! Тиран! Я такой сон смотрела, а ты… бессовестный! Это ж надо, так над ребёнком издева… Что? Школа? Ты серьёзно?!        — Абсолютно! Ты должна закончить последний год обучения.        — Отлично! — саркастически сказала я.        — Да ладно тебе, Ника, это очень хорошая школа. Я и твой папа там учились. Давай быстрее!        Тони вышел из комнаты, а я пошла в душ. Всё это время я думала об этой школе. Последние несколько месяцев, когда я была уже в более менее нормальном состоянии, я обучалась на дому. Нахера мне эта школа сдалась-то? От неё одни проблемы. Учителя-гитлеры-в-юбках и учителя-тираны-садисты. А так же эти подростки-мы-самые-крутые и подростки-батаны. Не-хо-чу! В эту школу. Да и в любую другую.        Проделав все водные процедуры, я прошла в гардеробную. На улице была солнечная погода, поэтому мой выбор пал на короткие, джинсовые шорты с высокой талией и чёрный топ с красной надписью «Slipknot». На ноги я надела красные кеды. Мои волосы — это моя гордость. Длинные, мягкие и блестящие, они вьющимися локонами угольно-чёрного цвета спадали до поясницы. Я решила оставить их распущенными.        Вообще я считаю себя довольно привлекательной особой. По крайней мере, мне нравится, как я выгляжу. И парням вокруг меня тоже. Конечно, я не супермодель, но у меня весьма стройная спортивная фигура, мамина красивая улыбка, большие ярко-зелёные глаза, окантованные длинными густыми ресницами, пухлые губы. Это всё от папы. Ну, а хороший вкус мама прививала ко мне с детства. Она же дизайнер.        В голову лезли воспоминания о моей прошлой школе. Это была частная гимназия Марка Лопес с хореографическим и вокальным направлениями. Сами понимаете, кто там учился: богатенькие придурки и безмозглые стервы. Учителя забивали на самих детей и тряслись только за их успеваемость, им было плевать, что кто-то из золотой молодежи мог избить ученика по обмену из обычной семьи, попавшего сюда не с помощью денег, а с помощью мозгов и таланта. Пусть у меня семья и не была бедной, я к первой категории не относилась. Мои родители были не настолько богаты, чтобы платить ежемесячно такие заоблачные цены на обучение. Поэтому, как вы поняли, я отношусь к тем самым ученикам по обмену, и потому мне было там не сладко. Но это еще не самое страшное. Угадайте, кто в меня влюбился? Да, самый популярный парень в школе. Но у нас не было романтической истории любви о новой золушке, нет. Этот похотливый засранец клеился ко мне, чтобы в постель затащить, но когда я его отшила, он так разозлился, что мстил мне не по-детски, и это мягко сказано. К слову, так же, как и его подружка-черлидирша, которая ненавидела меня больше всех.        Я тряхнула головой, чтобы избавиться от ненужных мыслей, взяла сумку с учебниками и последний раз взглянула на комнату, всё ещё придумывая хитроумный план по избеганию похода в школу. Но ничего путного в голову не лезло. Тут я заметила стопку аккуратно сложенных фотографий. Это мои семейные фото. Я подошла к столу, на котором они лежали, и взяла их в руки. Вот мы на море: папа учит Дэна плавать, мама отдыхает на шезлонге и пьёт коктейль, я их фотографирую. А здесь мы на горнолыжном курорте в Сочи, катаемся на сноуборде и лыжах, это в России. На этой фотке мы просто стоим все вместе возле озера на даче, такие счастливые… Их лица озаряют яркие улыбки… Глаза накрывает пелена слёз от осознания, что теперь этого ничего не будет, что теперь я одна. Даниэль больше не будет по утрам прыгать в моей кровати и мешать мне спать, его детский смех больше не будет поднимать мне настроение, он больше не будет проказничать в доме. Теперь он может лишь лежать с прикрытыми веками в закрытом гробу под слоем сырой земли за океан от меня, на нашей родине. Мама больше не будет давать мне советов, мы больше не сможем вместе посмотреть сериалы, я больше не буду помогать ей с работой, а она мне — с уроками. Папа больше не будет учить меня вождению, хотя в последнее время это был просто повод провести время вместе, ведь я уже хорошо водила; мы больше не будем вместе гонять по безлюдным шоссе наперегонки, а мама не будет нас за это отчитывать; он больше не будет советовать мне интересные книги и помогать с учебой, а я больше не смогу сидеть по вечерам вместе с ним в его кабинете и с горячим шоколадом проводить время за интересной беседой… Да, у нас была идеальная семья. Но все испортил мерзкий водитель грузовика, севший за руль в нетрезвом состоянии, чей монстр с легкостью отбил легковой автомобиль, как бейсбольная бита игровой мяч. В голове до сих пор прокручиваются те страшные картинки полугодовой давности. Мы ехали домой, родители с братом возвращались с какого-то вечера у папиного бизнес-партнера, и они решили забрать меня из клуба, в доску пьяную и очень уставшую. Интересно, если бы я была дома или вызвала себе такси, и папе бы не пришлось заезжать за мной, аварии бы не случилось? Я часто об этом думала и в тайне ото всех винила себя в их смерти. Незачем об этом говорить, ведь все начнут меня убеждать в обратном.        Если бы я осталась дома, если бы я только знала! Фотографии разлетелись по комнате, а я с грохотом упала на колени и начала реветь.        — Ника? Что случилось?! — о нет, только не Тони. В мои планы не входило портить ему настроение своими соплями. Но я ничего не могла с собой поделать, я слишком долго сдерживала все в себе, а для моего взрывного характера это крайне опасно.        — Ничего страшного, Тони, просто… — слёзы полились с новой силой и мешали мне говорить. Он осмотрел комнату и, заметив разбросанные фотографии, подошел ко мне и крепко обнял. Мне так не хватало таких родных объятий…        — Моника, я тоже безумно скучаю по Марио, Марте и Даниэлю, но мы должны жить дальше ради них, — прошептал он на ухо, — если хочешь, можешь не идти сегодня в школу, я договорюсь, чтобы твой первый день был завтра. — Я улыбнулась и кивнула головой, тихо поблагодарив его, и свалилась в кровать. Тони, судя по звукам, собрал фото и положил их на тумбочку, затем он поцеловал меня в макушку и ушел. Хоть он и был папиным младшим братом, мне всегда казалось, что он мой брат, старший. У нас были очень дружеские теплые отношения, да и по возрасту он не далеко ушел, ему всего двадцать четыре.        Весь оставшийся день я провела в отчаянной депрессии под одеялом, лишь изредка переворачиваясь с бока на бок, чтобы на теле не появились пролежни от неподвижности. Лишь к вечеру я заснула.

***

       Синий форд мустанг остановился на школьной стоянке, которая была гораздо больше, чем в моей предыдущей школе. Тони пожелал мне удачи, и я вышла из машины. На стоянке никого не было. Все уже приехали. В школьном дворе все на меня оборачивались и начинали шептаться. Я зашла в школу и там произошло то же самое, что и на улице.        Ну здравствуй, новая жизнь в новой школе, уныло подумала я.

***

       Ника шла по коридору школы. На неё сразу были устремлены похотливые взгляды парней и завистливые — девушек, но новенькая шла с гордо поднятой головой, не обращая ни на кого внимания, как и учил её отец. Взгляд был холодный.        Она подошла к двери на втором этаже с табличкой «Учительская».        Зайдя в неё, брюнетка увидела среди кучи бумаг блондинистую макушку.        — Я новенькая, ты не мог бы мне сказать, где директор? — сказала она, не удосужившись даже поздороваться.        — Привет, — улыбнулся парень, — мадам Шармански ушла минут пять назад. А ты Моника? Моника Изабель Фернандес?        — Да, а откуда ты знаешь?        — Я президент студ совета и старший староста школы — я всё знаю, — с детской гордостью сказав это, он мило улыбнулся.        Сколько пафоса — подумала Ника, не уловив искренности его слов.        — Меня зовут Натаниэль, для своих Нат.        — Приятно познакомиться, Натаниэль, — она специально подчеркнула его имя, дав понять, что своей она становиться не собирается.        — И мне! Я дам тебе расписание уроков и документы, та-а-а-к, а ты уже получила учебники? — парень вёл себя так, словно не замечал льда в её голосе и холода в словах.        — Да, я их уже давно получила. — С нотками раздражения ответила девушка.        — Отлично, так, а вот и расписание, и документы тут, на, держи! Ах, да, чуть не забыл, ты ещё должна свою фотографию, — добавил он, протягивая ей несколько листков бумаги.        — Вообще-то, я её уже сдала. — Нахмурив идеальной формы брови, сказала Моника. Натаниэль проверил всё ещё раз и сказал:        — Да, точно, прости, не заметил их, работы было много — не успеваю ничего выполнять. — Девушка еле удержалась, чтобы не зевнуть. — Кстати, мы с тобой в одном классе учимся, — сказал он всё также улыбаясь.        — Здорово. — Девушка неправдоподобно улыбнулась, хоть Натаниэль этого и не заметил. Тут послышался звонок, и Моника не на шутку перепугалась, не хватало еще опоздать в первый день, Антонио ее убьет. Но Нат, заметив ее растерянное выражение лица, тут же успокоил:        — Не переживай, я тебя проведу, у нас сейчас история.        Они прошли на третий этаж и зашли в кабинет, где проводилась история.        — Извините, можно? — спросил вежливо Нат, смотря на учителя.        — Да, Натаниэль, проходи. Это, вероятно, новенькая? — спросила женщина на вид лет сорока, пятидесяти. Ее русые волосы были собраны в пучок, а одета она была в строгий классический костюм. Глаза ее скрывались за толстыми линзами очков.        — Да, — ответил Натаниэль и сразу занял место за первой партой рядом с шатенкой, оставив Нику одну перед классом. Но за нее не стоило волноваться, ведь ей было по боку, как ребята к ней отнесутся, лишь бы не трогали оставшийся год.        — Что ж, расскажите нам о себе, мадмуазель. — Сказала женщина, когда девушка прошла к середине места у доски.        — Меня зовут Моника Изабель Фернандес, я приехала из Венесуэлы. У меня всё. — По классу прошелся шепот. Никому не понравился этот холодный тон и немногословность.        — Проходи и присаживайся за любое свободное место.        Было лишь два свободных места: одна парта в конце первого ряда у окна. Ника прошла к ней и, сев за стол, положила тетрадку и ручку перед собой.        — Меня зовут мадам Матье. Моника, какую тему ты изучала в последний раз?        — Проблемы мирового развития в начале второго тысячелетия.        — Отлично, значит, ты опережаешь немного нашу программу.        После допроса Ника воткнула наушники в уши и стала рисовать замысловатые узоры в тетради. Урок длился медленно. Хорошо, что новеньких редко спрашивают в первый день, в основном все вопросы по поводу знаний откладывают на второй, давая освоиться в новой учебной среде.        Идиллия девушки длилась недолго. В дверь зашел незнакомый парень. Довольно симпатичный, спортивного телосложения, с красными волосами до плеч, в красной футболке с логотипом рок-группы «Крылатый череп», поверх накинута кожаная чёрная куртка. Штаны тоже чёрные кожаные, справа на них висела цепь, а на шее сверкала серебряная цепочка.        — Ты опять опоздал, иди, садись на своё место и не срывай мне урок. А потом отправишься к директору.        Фыркнув, парень недовольно подошёл прямо к Нике.        — Это моё место, — раздражённо сказал он, закатив глаза.