Новенькая в Свит Аморис

… Basic Instinct - The Acid РОV Ника        Я шла по песчаному берегу, немного проваливаясь в белый песок. Солнце заходило за горизонт, делая морскую гладь тёмной и загадочной, а по небу разливались оранжевые и розовые краски. Маленькие волны кристальной тёплой воды нежно омывали мои ноги. На мне было лёгкое белое платье, а волосы распущены. На моём лице играла искренняя улыбка, на душе было тепло и радостно. Я не помню, как сюда попала и как на мне оказалось это платье. Я даже не помню, чтобы вообще его когда-нибудь покупала. Просто открыла глаза и поняла, что иду по берегу прекрасного моря (или океана) в белом платье. Никаких ожогов и ссадин на мне нет, что очень странно. Я чувствую небывалую лёгкость. Может, я умерла и попала в рай?       – Бель, – за спиной раздался такой родной, мягкий, до боли знакомый голос, который я узнаю из тысячи. Только мама меня называла моим вторым именем. Я замерла и медленно обернулась... этого не может быть... Этого не может быть!!!! Там стояли МОИ родители!!! И Ден!!! Моя улыбка стала ещё шире, и я побежала к ним. На глазах выступили слёзы. Я обняла их так сильно, как только могла. Мы долго стояли в тишине, обнимаясь. Мне так их не хватало! Но ничто не длиться вечно. Мы расцепили крепкие объятия и теперь вместе шли по берегу.       – Где мы? – Я сразу задала интересующий меня вопрос.       – Это не важно, – с улыбкой ответила мама. Глядя на них, я больше ничего не хотела знать, и моя прошлая жизнь стала потихоньку уходить из воспоминаний. Я хотела остаться здесь. С ними.       – Теперь я останусь с вами? –Спросила я.       – Если захочешь. Милая, подумай, это очень важный выбор, – папа улыбнулся. Я задумалась: « Зачем мне возвращаться? Что меня там держит? Я люблю Тони и Одри, и уверена, они тоже меня любят, но они буду счастливы и без меня. С остальными я не так давно знакома. Да, мы сблизились, будто с садика знакомы, но они быстро переживут эту потерю. Для Кастиэля я была всего лишь игрушкой. А что делает ребёнок, когда у него ломается игрушка? Правильно, он её выбрасывает и покупает новую. Так что он не сильно расстроится ».        В моей памяти всплывают все хорошие моменты, проведённые с моими новыми друзьями, с дядей и тетей… с Касом. Может, они не сильно расстроятся, но вот я... Готова ли отказаться от них? Наверное, нет. Я не могу остаться! Я должна к ним вернуться!        Я остановилась. Мама и папа обернулись.       – Извините, но я... я не могу... я очень вас люблю, но... но я не могу... – я отрицательно мотала головой.       – Мы всё понимаем, ты приняла верное решение, мы гордимся тобой, – сказала мама.       – Мы тебя очень любим, помни это, – добавил папа. Ден обнял меня, еле дотягиваясь.       – И я тебя люблю, – сказал он своим детским голоском. Я обняла его в ответ, потом маму и папу, из глаз потекли слёзы, и... и темнота.

***

РОV Кастиэль        Наше молчание прервал, вышедший из отделения, доктор. Я подскочил к нему.       – Как она? С ней всё в порядке? К ней можно? – Я осыпал врача градом из волнующих меня вопросов. Он поправил свои очки и уже что-то хотел сказать, как его перебил Лизандр. РОV Лизандр        Надо сразу его спросить, точно ли он врач Ники, а то будет, как в прошлый раз. Только на месте Каса – Ника.       – А вы точно лечащий врач Моники Фернандес? – Спросил я. Кас посмотрел на меня убийственным взглядом. Конец РОV POV Кастиэль        Что за глупый вопрос?       – Да, это я. Меня зовут Мр. Шварцки, – он протянул мне руку, и я её пожал, – а вы, молодой человек...?       – Кастиэль.       – Чтож, Кастиэль, у вашей девушки много ожогов и сильная кровопотеря, и ей нужно срочное переливание, но дело в том, что у нас нет сейчас такой группы крови, а донора искать долго...       – Какая?       – Третья отрицательная.       – У меня тоже третья отрицательная, – сообщил Лизандр.        Я посмотрел на него глазами, а-ля я кот из шрека.        – Лиз, ты же поможешь? – Этот вопрос не предрасполагал отрицательного ответа.       – Конечно!       – Хм... ну пойдёмте. – Сказал доктор. ≈ 1 час спустя        Я шёл по каридору вместе с Лизандром. Мы направлялись в палату к Нике. После долгих уговоров, доктор Шварцки всё же разрешил к ней зайти. Её перевели туда сразу, после переливания. Мы вошли в палату. Ника лежала на кровати. Она спала. В вены медленно стекало лекарство по капельнице. Рядом стояли разные приборы. Я сел на край кровати и взял её ладонь в свои забинтованые руки. Она такая холодная, я почувствовал это кончиками пальцев, которые были без бинтов. Лиз стоял рядом. Над нами повисло молчание. Он вышел, решив оставить нас одних. Я провёл около её кровати почти всю ночь. Сердце останавливалось, как только в голове возникала мысль о том, что Моника может не очнуться. Хотя врач сказал, что она в полном порядке и просто спит. Под раннее утро моё сознание от меня ускальзает и погружается в великолепное царство Морфея. Конец РОV POV Ника        В нос ударил резкий смешанный запах спирта, хлорки и лекарств. Знакомый запах... Я в больнице. Но что я тут делаю? Во рту всё пересохло, поэтому ужасно хочется пить. Так, для начала надо открыть глаза. Тяжёлые веки никак не поддавались и требовали продолжения сна. Но я всё же открыла их. Белый потолок, белые стены, окно напротив моей кровати, за которым солнце только только начало просыпаться и согревать землю своими лучами, разнообразные приборы и спящий Кастиэль – всё это "разнообразие" открылось моему взору. Стоп. Кастиэль? Что он здесь делает? Я опустила взглял на его руки... Они были по локоть забинтованы. Что произошло? В голове мгновенно всплыли фрагменты вчерашнего вечера и ночи. Помню всё сумбурно. Но суть я помню чётко: меня украли, пытались изнасиловать в следствии чего был пожар, затем жуткая боль и провал.        Я сделала попытку подняться, но она провалилась. В палату зашёл Лизандр, а за ним и врач. Кас сразу проснулся. Первым, кто заметил, что я открыла глаза, был доктор.       – О, ты уже проснулась? – Все устремили на меня свои взгляды.       – Как ты себя чувствуешь? – Продолжал он задавать вопросы и подошёл к моей кровати. Кастиэль, до этого сидящий рядом со мной, отошёл в сторону. Доктор перекрутил колёсико на капельнице, ибо лекарство уже почти закончилось. На месте вкалывания иглы красовался огромный синяк и несколько маленьких дырочек от разных инъекций.       – Нормально, – и тут я испугалась своего же голоса.        Хриплого, похожего на демонический. Я словно всю свою жизнь, с рождения, курила. Или же была рождена дьяволом.       – Это хорошо, меня зовут Мр. Шварцки. Вы помните, что с вами произошло?       – Да, но смутно, – честно призналась я, – а как я сюда попала?       – Вас принёс сюда ваш молодой человек, – он улыбнулся, я посмотрела на Кастиэля. Тот смотрел мне в глаза. Я не могла опрелелить его эмоций. Осмотр прошёл, и врач со спокойной душой удалился. Я закрыла глаза в надежде, что они подумают, будто я сплю, и уйдут. Мне надо побыть одной. Через секунду последовал хлопок двери. Кто-то вышёл. Я открыла глаза. В палате остался Лиз. Он подошёл ко мне и сел на край кровати. А Кастиэль ушёл. Просто взял и ушёл. Взял моё сердце и ушёл с ним навсегда. Я могу рассуждать так до бесконечности, прибавляя поочерёдно слова.       – Привет, – неловко произнес он. Было видно, что он не знает с чего начать и чувствует свою вину. Ещё бы он её не чувствовал.       – Привет, – сказала я. Мой голос был уже менее хриплый, но говорить было по-прежнему трудно. Моё тело что-то сдавливало.       – Прости меня. Я не должен был... – Я его прервала.       – Лиз, всё в порядке. Давай всё забудем. Лучше скажи, как я здесь оказалась, – парень заметно повеселел.        Мы поболтали минут десять. Он рассказал мне всё: как они попали в небольшую аварию, как нашли меня, как Кас меня спас из горящего дома... Он ещё что-то говорил, но я его не слышала. Мои мысли были вовлечены в круговорот.        Лиз выходил позвать Каса, но его не было в каридоре, он ушёл. Если Кастиэль спас меня, значит он меня любит, если любит – то зачем ушёл? спустя неделю        "Процедурный кабинет" – мысленно прочитала я золотистую табличку, висящую на двери и вошла в нужный кабинет. Здесь спиртом всегда пахнет сильнее, чем в любой другой части этого этажа. Я обменялась приветствиями с медсёстрами, мне сделали уколы и перебинтовали ноги. Увидев кожу ног я ужаснулась, но меня быстро успокоили, сказав, что это пройдёт, и вскоре ожоги заживут, и следа не останется, если сделать пару операций. Затем прошла несколько врачей и вернулась в своё, скудное на развлечения, прибежище. За эти дни ко мне приходили все, кроме Кастиэля. Ирис и Роза заходят каждый день, разбавляя моё одинокое одиночество. Ко мне заходили Армин, Алекси, Лизандр, Кентин. Все! Кроме Кастиэля. Обидно как-то. Вот я...        Мои размышления прервали. Пришёл Лизандр. У него в руках был пакет.       – Привет.       – Привет.       – Это вот тебе, – он поставил пакет возле прикроватной тумбочки и сел на край кровати.       – Что это?       – Это куртка и джинсы, на улице холодно, – на его лице играла хитрая улыбка, а в глазах горел огонёк.       – Зачем мне куртка и джинсы, если мне нельзя гулять?       – Узнаешь, – меня буквально распирало от любопытства! Неужели мне всё же разрешат выйти на улицу?! Ибо я с ума в четырех белых стенах схожу.        Мы замолчали. Я сидела с немного поникшим видом, задумавшись о Кастиэле. Почему он не приходит?       – Почему грустим?       – Да так, – я решила промолчать, но не выдержала и задала, так волнующий меня, вопрос, – вот скажи мне, неужели Кастиэля совсем не волнует, как я себя чувствую? Он ко мне ниразу не пришёл! Я...       – Подожди, вообще-то он приходит к тебе каждый день, просто не заходит в палату. Возле неё стоит, о твоём здоровье у врачей всё время спрашивает. И, честно говоря, он меня уже достал, – Лиз улыбнулся, – только о тебе и говорит: как ты, всё ли с тобой в порядке, и т.д.        Я не знаю, что и сказать. Я открыла рот и застыла. Он всё-таки меня любит!        Его слова, несомненно, согревают душу, но почему он не заходил ко мне в палату? Боялся? Я задала этот вопрос Лизандру, на что тот ответил лишь загадочным: "Узнаешь". Уже второй раз он отмахивается от моих вопросов этим словом. Тоже мне, друг называется!        Лиз ушёл, и я осталась одна. Всё оставшее время я слушала музыку в наушниках и сидела в Интернете. Ближе к пяти мне жутко надоело это занятие, и я просто лежала. На улицу мне же нельзя, а по больнице прогуляться – тоже не вариант, ибо сейчас тихий час, да и ко мне были подключены капельница и какой-то пищящий прибор, показывающий пульс. Поэтому больше ничего не оставалось делать, как, смотря в потолок, думать о вечном. Я и не заметила, как все мои мысли постепенно заполнились одним красноволосым парнем. Как только я вспоминаю слова, сказанные Лизом, то чувствую, как внутри меня разливается тепло, на лице расползается улыбка. И всё же, почему он боится зайти ко мне? Я же его не съем, вконце концов!Вопросы раздирают мою, и без того больную, голову. И я решила отвлечься на приятное... я вспоминала все мгновения, проведённые с Касом.        Мою идиллию прервали какие-то звуки, доносящиеся из окна, которое было открытым. Что там такое может быть? Я на третьем этаже, чёрт возьми! В моей голове сразу пронеслись многие фильмы ужасов. О, Боги, я пораноик! Я приподнялась, на сколько мне позвовилили мои проводки, торчащие из меня, на локтях. Через мгновение в оконном проёме показалась красная макушка. А зетем и весь Кастиэль собственной порсоной ввалился в мои апортоменты! Я сидела с ахеревшим лицом, а моя челюсть ушла на очередную тусовку с полом. Третий этаж!!! Мать вашу, он залез ко мне на третий этаж! Оказывается, мой парень – спайдермен! Круть! Чувствую, если буду так сильно пялится, то мои глазные яблоки выкатятся. Он с невозмутимо-весёлым видом подходит ко мне.       – Привет, – с полным энтузиазма голосом, говорит он.       – Привет, – с полным офигеванием говорю я. А как вы бы отреагировали, если бы вам в палату залез через окно человек?! Фак.       – Собирайся!       – Куда?       – Это сюрприз! Лиз должен был передать тебе вещи, – я вспомнила про пакет.       – Что здесь происходит?       – Давай, я тебе потом объясню? У нас мало времени, нас могут медссёстры увидеть.       – А через дверь никак? – Я романтик, хотел сделать тебе приятное, – мне действительно было приятно, но этому придурку надо было испоганить весь кайф от собственных слов. – У вас тут тихий час, меня не пускали. – Он заржал.       – Идиот. Я не могу сейчас никуда идти. – Я взглядом указала на капельницу и присоски.       – Ничего, подождём! Не долго осталось, лекарство уже почти закончилось, – он продолжал улыбаться, словно ничего не произишло. Он смотрел мне в глаза, затем быстро подошёл ко мне и поцеловал.        Эйфария охватила меня, как только я вновь почувствовала вкус его губ. Мелкая дрожь волной прокатилась по телу, а могз отключился. Это то, чего мне сейчас так не хватало. Моё сердце сильно-сильно забилось. Ах, как хорошо, что ничто не может выдать сейчас моих чувств.       – Пип, пип, пип, пип, пип, – я ощутила лёгкую ухмылку Каса сквозь поцелуй. Фак. Чёрт. То чувство, когда ты только находишь плюсы в своём положении, как эти самые плюсы в миг оборачиваются минусами. Как только я подумала о том, что моих чувств ничто не выдаст, как темп звуков в приборе, оповествляющем о моём биении сердца, из медленного, нормального, вдруг, перерос в быстрый, я бы даже сказала бешенный темп, и этот писк стал меня раздражать. Ещё пара минут нескончаемого писка прибора и бесконечного удовольствия от нежного поцелуя, Кастиэль от меня отстранился. С его лица не сходила наглая улыбка и хитро сощуренные глаза.       – Ты всегда так реагируешь на мои поцелуи? – Задал он вопрос с нескрываемым любопытством, удивлением и радостью. Да-да, именно радостью. Было видно, что ему это приятно. Конечно я всегда так реагировала, просто раньше никакие адские механизмы не могли выдать моих чувств.       – Хрен ты что узнаешь от меня, – я всё ещё дулась. Его улыбка стала ещё шире, и я начинала таять. И изо всех сил старалась сделать каменное лицо, а на его ухмылку с беспристрастным лицом буркнула:       – Придурок.        Кастиэль продемонстрировал свою коронную наглую ухмылку, но уже через секунду стал каким-то задумчивым. Пару минут тишину в палате прерывал лишь нормализовавшийся писк прибора. Я не выдержала и спросила, о чём он так задумался, на что на его лице лишь появилась добрая, милая улыбка, и он сказал:       – Просто... Мне очень нравится, что твоё сердце на меня так реагирует. Это лучше любого признания в любви. – Он посмотрел мне в глаза. Дева Мария, я теку! На моём лице скользнула лёгкая, но самая искренняя улыбка. Эти слова меня глубоко тронули. И всё же, я была в обиде. Точнее, я просто делала вид, что обижалась. Ну, по крайней мере, пыталась делать вид, что дуюсь. Хотя на самом деле простила его, едва прошёл шок после того, как он перелез через подоконник. Мой герой, блин. Скалолаз. Чёрт, я буду стебать его вечно, бу-га-га!        Да и я ведь его безумно люблю, и прибор тому самое верное подтверждение. Во мне бушевал ураган, буря эмоций и шквал мыслей! Но на вид я была сама мисс Спокойствие.       – О, всё! – Он, радостный, подскочил к тоненькой трубочке испод капельницы и перекрутил колёсико. Затем аккуратно отлепил все присоски. – Одевайся, – он кинул мне тот самый покет. Я поражаюсь его самоуверенности! А меня, оказывается, легко привести в ярость!       – С чего ты вообще взял, что я куда-нибудь с тобой пойду? Ты думал, что придёшь сюда, вот так нагло поцелуешь меня, позовёшь ссобой и всё? Я растаю, потеку и побегу за тобой на край света? Ты глубоко ошибался! Я никуда не пойду, и точка!

***

      – Я боюсь! А если ты не поймаешь?       – Я тебя поймаю! Доверься мне!        Мда. Кас умеет уговаривать. И сейчас я, одетая в вещи, что принёс Лиз, стою возле окна. Над окном первого этажа был козырёк. По нашему плану побега из больници я должна прыгнуть на этот козырёк, Кастиэль уже прыгнул и теперь ждёт меня с распростёртыми объятиями, но мне страшно.        Я решаюсь и прыгаю, закрывая глаза и максимально сжимая челюсти, дабы не закричать и не "спалить контору". Я приземляюсь в тёплые объятия. Кас меня всё же поймал. Я упала ему прямо в руки. Теперь прыгать было гораздо легче. Кастиэль снова меня поймал, и мы побежали к его мотоциклу.