It takes two to tango

      Петербург встретил Александра Николаевича Баженова солнцем и ясным, безоблачным небом. Погода была прекрасной. Настолько, что молодому человеку в легком, но теплом осеннем пальто показалось на мгновение, будто он ошибся городом. Серьезно, застать Петербург в середине октября в благодушном настроении, все равно, что увидеть явление Христа народу. Московский вокзал остался далеко позади, приходилось торопиться, чтобы успеть застать сестру дома. Он не был у родни больше полугода, но знал, что они не обижаются. Они понимают, что работа в столице отнимает много сил и времени. Тем более, если ты заместитель директора в крупной транспортной компании. Тем более, если ты женат на одной из самых красивых женщин в мире. Вернее, был женат. Все осталось в прошлом. Запросы, не сопоставимые с баженовскими, хоть и столичными заработками, истерики, шубы, поездки за границу. А ведь он Леське, сестре родной, столько денег не переводил, когда она второе высшее образование получала, когда она в аспирантуру поступала, когда замуж выходить в Мадрид укатила. Он все для жены делал. Или ему казалось, что все.       Баженов шумно и грустно вздохнул. Отгонять дурное у него никогда не получалось. Да и как можно не поддаться настроению города, в котором когда-то жил. Этому хмурому, почти всегда дождливому, серому исполину, что так прочно вписывается в сердце каждому, кто хоть раз бродил по его набережным, терялся в узких улочках, расписывающих центр таинственным узором, встречал глазами разноцветные здания, сохранившие в себе память целых столетий.       Петербург – не город. Петербург –состояние души.       Свернув на Садовую улицу, Баженов надеялся, что сестра хотя бы додумалась предупредить мужа, что он приедет. Ее «мелкий дурик». Разница в возрасте между ними была всего четыре года, но Леська почему-то считала себя старше чуть ли не на поколение. Она опекала брата с детства, еще до смерти родителей, вбивала в его голову знания, и выбивала из нее же подростковую мальчишескую дурь. Мужчина всегда боялся, что положив свою жизнь на алтарь его благополучия, сестра не найдет свою судьбу, не справиться, когда он уедет, как всегда планировал, в столицу. Но опасения были напрасны. Когда спустя полтора года после его отъезда она визжала в трубку, что выходит замуж не за кого-нибудь, а за Рауля из Мадрида, Баженову казалось, он оглохнет. В его голове межнациональные браки не укладывались. Были чужды мировоззрению.       Однако, вопреки смутному беспокойству Баженова, засевшему где-то глубоко внутри, Рауль Сальдо оказался неплохим парнем. Он был моложе Леськи на шесть лет и, соответственно, на два года моложе Баженова. В Мадриде, приехав в след за сестрой, он оставил небольшой дом и большой виноградник, которым занимались еще его дед и отец. Летом они с Леськой часто туда летали.       Иногда Баженов, периодически подверженный приступам скептицизма, задавался вопросом, что молодой, крепкий и привлекательный, в общем-то, мужчина нашел в его сестре. Нет, она была умной, симпатичной, светловолосой женщиной с мягкими зелеными глазами. Но в ней и днем с огнем было не сыскать той роковой жгучести и страстности, какой, по его мнению, обладали все испанки. К тому же, разница в возрасте определенно была не в пользу Леськи. Рауль, кажется, понимал его опасения, поэтому однажды на ломаном русском попытался прояснить ситуацию: - Тебе нет нужды думать о плохом, Алехандро, - то, как он называл Баженова, периодически заставляло мужчину улыбаться, - Я люблю ее. Она то, что дает мне жажду к жизни. - Но почему? – хоть акцент и делал свое дело, Рауль был прекрасным собеседником. Рассудительным и исключительно добродушным. - Я попытаюсь объяснить. Я вижу ее, и мое сердце бьется быстрее. Я обнимаю ее и чувствую, что дома. Моего знания языка не хватает, чтобы все описать, но она знает, все и так видит. Amor! – Баженову нравился испанский. Он даже лелеял надежду, что когда-нибудь пойдет на курсы и сможет свободно общаться с Раулем на языке его предков. Но сначала не было времени на это замечательное хобби, а потом угасло и желание этим заниматься.       Тогда они говорили долго и настолько продуктивно, насколько позволял языковой барьер. Баженов выслушал и успокоился. Но отказывался понимать, что значит растворяться в человеке полностью. А потом, спустя какое-то время, он встретил Алину, и жизнь его перестала принадлежать ему одному. Отбросив всю высокопарность слов, он действительно ее любил. И готов был ради ее улыбки на все. Только выяснилось, что три года их брака были пустым звуком. Он ей мало давал, поэтому она получала недостающее на стороне. Как в плохом анекдоте. Муж пришел с работы, а любовник жены даже не успел еще спрятаться в шкаф. История стара, как мир.       Он оставил ей квартиру. Перебрался в съемную. В запой не позволяла уйти совесть. Бросить все и вернуться в Питер – гордость. Столько усилий было положено на то, что Баженов имел сейчас. Невозможно пустить все по ветру. Пришлось затолкать боль куда подальше.       И все же, иногда она предательски давала о себе знать, поскрёбывая душу своими противными, острыми коготками. *** - Молодой человек, вы заходить будете? – старушка «божий одуванчик» постучала по ноге Баженова тростью. Он обнаружил себя у дверей парадной Леськиного дома, в глубине Садовой улицы и моргнул пару раз удивленно. Задумался. Окунулся в воспоминания. – А то я смотрю, вы встали, как вкопанный. Подумала, уж не наркоман ли.       Баженов хохотнул. Видимо, у всех бабушек мира молодые и не очень люди в какой-то момент автоматически становятся наркоманами. Старушка продолжала сверлить его недовольным взглядом. - Позвольте, я помогу, - опомнился Баженов, открывая дверь перед этим чудом в красной вязаной беретке. - Благодарю, любезный, - смилостивилась старушка и просеменила внутрь пятиэтажки.       Любезный? Да кто вообще сейчас так говорит? Хотя, это же Питер.       Баженов бодро прошагал по широким ступенькам вверх на четвертый этаж. В его возрасте непозволительно было перепрыгивать через ступеньки, словно мальчишке. Но он не мог удержаться. Скоро он будет дома. - Сашка!!!- в квартиру его буквально втащили, бесцеремонно схватив за воротник. Леська непривычно сияла, поправляя черное приталенное платье, не совсем подходящее сезону. Да и ситуации в целом. – Наконец, добрался! Я так скучала! Так скучала!       Тоска по брату, однако, не отвлекала ее от сооружения огромного пучка на голове и водружения в финале на голову красного искусственного цветка. Стоило заметить, что выглядела она органично и невероятно привлекательно. Сейчас, крутясь у зеркала, пока Баженов снимал ботинки и пытался пристроить пальто на хлипкую настенную вешалку, она выглядела много моложе своих лет. Стала стройнее и будто бы гибче, пластичнее. - Алехандро! Buenos dies! – из кухни выплыл Рауль, вытирая руки о клетчатое полотенце, бормоча что-то на своем, с довольной улыбкой. – Как же я рад, что ты приехал! Я уже приготовил все! - Он тебя с утра ждет. Как заведенный только о тебе и говорит, - Леська поцеловала мужа в щеку. – Даже завидую немного. - Ты куда такая собралась? – любопытство впервые распирало Баженова настолько, что он не мог ни о чем другом думать, кроме как о Леськином новом образе. - Ты еще маленький, чтобы я тебе рассказывала! – откуда в ее глазах столько кошачьей хитрости и блеска? – Это секрет. - Кто ты и куда дела мою сестру? – засмеявшись, поинтересовался Баженов, приобнимая сестру за талию, и довольно щурясь. Он дома. Это те люди, которых он любит бесконечно. И ничто этого не изменит. - Это все танго, мой друг. Танго, - чуть пританцовывая, Рауль вернулся на кухню, зазывая Сашу присоединиться. – Моя жена без ума от танго. - Танцульки? – удивился Баженов, следуя за мужем сестры, бросая через плечо свои знаменитые «что за ересь!» взгляды. – Не замечал в тебе страсть к активным телодвижениям. Ты и на дискотеки-то в молодости не ходила. - Тц! – это все, чем удостоила брата Леська, застегнула последнюю пуговичку на фирменной курточке цвета морской волны и устремилась прочь, ласково бросая, - Adios, mi Corazon! - Это единственное, что твоя сестра выучила за годы жизни со мной, - смех Рауля, словно раскаты грома, оглашает всю кухню. – Это я под нее подстраиваюсь. В конце концов, мы живем в России, а не наоборот. - Тебя это задевает? – в числе положительных качеств Рауля есть еще одно, неоспоримое. Он божественно готовит. Так, словно ангелы благословили его на это благородное занятие. Саша даже не пытается сдержаться, запихивая жаркое в рот. Подлива течет по подбородку, но кого это волнует? Он десять часов в поезде трясся. Имеет право! - Не, абсолютно, - улыбается испанец, и подает родственнику салфетки. – Ты словно из голодного плена сбежал. Знаешь, какую борьбу каждый раз Леся ведет с моей матерью, когда мы появляемся в Мадриде? Бой не на жизнь, а на смерть. Все эти годы она доказывает, что достойна меня. Доказывает всей моей родне, хотя этого и не нужно делать. Поэтому требовать от нее еще и язык учить уже слишком. Да и не хочу я этого. Она так смешно говорит, словно ругается. С чувством и громко!       Они вновь засмеялись. Вот он, островок стабильности и покоя, который всегда ждет его. Всегда любит. Всегда поддержит. Его очень давно интересовало, почему у семейства Сальдо нет детей. Но поднимать эту тему казалось бестактным. Баженов вообще не любил говорить о том, в чем не разбирался. А чем он может помочь в таком щекотливом вопросе? Ему только думалось, что эти двое достойны детей. Так, как никто. Они любят друга друга, несмотря на разную культуру, язык, обстоятельства, да все, что может стоять на пути. Они счастливы. Так, как они с Алиной никогда не были… - Старые раны еще ноют? – поинтересовался Рауль, умудрившийся уже приготовить кофе и разлить его по чашкам. Большим и глубоким, как Баженов любил. У него в Москве целая коллекция кружек стояла на полке в кухонном шкафу. – Хочешь поговорить об этом? - Не обижайся, но нет, - Саша знал, что Рауль закончит разговор о его бывшей супруге словами «она вообще никогда мне не нравилась, черт бы ее побрал!», как делал не раз до этого, поэтому решил не искушать судьбу. Поболит и пройдет. Безотказный способ. – Итак, танго? Серьезно? - О, мой друг, это целая эпопея! – захохотал Рауль, а Баженов по-детски подобрался и весь обратился в слух. ***       Леська никогда не была пунктуальна. Этот пункт она честно и не указывала в резюме. Женщина вообще была сторонницей честности во всех ее проявлениях. Мама говорила им с Сашкой, что лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Она уяснила этот принцип и придерживалась его всегда. Даже резюме она составляла трезво, адекватно и предельно честно, указав, что опыт работы у нее мизерный, два образования, одно неоконченное и аспирантура, полетевшая к чертям, да и навыками впечатляющими не обладает. Рауль прочитав эту писанину, возвел очи-горе и сказал, что ради приличной работы не грех и приврать. Леська обиделась. Дулась часа полтора, корпя над резюме, словно над своей первой курсовой, но честность – лучшая политика.       Ее удивлению не было предела, когда через пару дней ее пригласили на собеседование на должность секретаря одного из начальников филиала строительной фирмы. Фирма была некрупной, судя по информации, но перспективной. Зарплату обещали приличную. Да и работа обещала быть интересной. Настолько, насколько позволяла себе фантазировать Леська. Она уже не была ребенком, но доля наивности, присущей всем женщинам, независимо от возраста, периодически давала о себе знать.       Она немедленно отправилась на собеседование. Оделась так прилично и женственно, как только могла. Рауль даже пошутил, сказав, что она похожа на монашку в этой длинной юбке и сером свитере. - Ты же понимаешь, что я не должна выставлять все свои прелести напоказ, - заявила женщина и отправилась на встречу своей судьбе.       То, что ее будут хватать за коленки и сально смотреть на грудь, спрятанную под плотную вязанку, Леська ожидать не могла. - Вот такой вот расклад, - похабно ухмыльнулся работодатель, залезая толстыми пальцами под юбку. «Хорошо, что надела длинную!» - подумалось женщине. Абсурдности происходящего мог позавидовать любой.       Леська со всей силы вкатила несостоявшемуся начальнику оплеуху и умчалась из кабинета со скоростью света под сочувствующие взгляды работников офиса. Очень захотелось позвонить Раулю, но это значило, что извращенец не жилец больше. При всей своей мягкости, испанец превращался в настоящее чудовище, стоило кому-то обидеть Лесю. Хватило одного раза в ночном клубе, когда приставший к женщине подвыпивший придурок, потом ползал по паркету и собирал зубы. Леське тогда казалось, что Рауль убьет засранца. Его было не дозваться. Красная пелена заслонила бешеные глаза испанца.       Подавив желание позвонить мужу, Баженова –Сальдо присела на скамейку в скверике и заревела. Было обидно и стыдно. И нестерпимо грустно, что первый же шанс устроиться на работу обернулся такой ерундой. Только сейчас она поняла, как устала. Все эти недвусмысленные намеки свекрови о том, что она Раулю не пара, что нет детей и слава Богу, потому что каким-то полукровкам не место в их доме, что она ничтожество, охмурившее ее любимое чадо, промывшее ему мозги и похитившее из отчего дома.       Никого она не похищала. Даже наоборот. Это ее похитили. Буквально выкрали с работы и увезли кататься по Петербургу до рассвета. Они познакомились с Раулем, когда она работала гидом по знакомству в одной из туристических фирм города. Компания разношерстных туристов от Китая до Аргентины не производила абсолютно никакого впечатления на Лесю. Другие девочки охали и ахали, краснели, бледнели и искали в толпе иностранцев наиболее привлекательного, чтобы было кому строить глазки. Баженова же, словно крейсер «Аврора» лавировала среди этих незнакомцев с настоящим безразличием, изредка улыбаясь и раздавая брошюры. Она даже не сразу заметила, что ее сверлят глазами, а когда обнаружила наглеца, то даже бровью не повела.       Молодой человек улыбался так широко, как только мог себе позволить, черные волосы были взлохмачены и торчали в разные стороны, карие глаза сверкали заинтересованностью, и казалось, не моргали. Он с самого начала экскурсии старался быть в первых рядах, чуть ли не спотыкаясь о Лесю, не теряя ее из вида. В конце вечера, когда все вернулись в отель, просто подошел, взял ее за руку и смешно по-русски произнес: «Я весь день ждал! Пошли!»       И Леська пошла, забыв сдать все бумаги рассовать интуристов по номерам.        Потом закончилась ее работа гидом, закончились деньги.       А Рауль остался.       И теперь, уже много лет, она счастлива. Иногда ей бывает стыдно, что Сашка не может так же быть счастлив. Не может простить эту стерву. Он молчит, но она-то знает, что сердце болит. Ее «мелкий дурик» всегда был впечатлительным. - И по какому поводу такая красавица льет слезы? – слышится совсем рядом. Баженова отрывает взгляд от скамейки и смотрит на присевшего рядом мужчину. На нем огромный зеленый шарф, закрывающий пол-лица, намотанный вокруг шеи в несколько раз, серое пальто и смешные зеленые ботинки. Под цвет шарфа. - Я, - немного заикается она, размазывая сопли по лицу, - я просто устала от жизни. Но это не ваше дело. - Верно, не мое, - улыбается незнакомец, высовываясь с большим усилием из шарфа. Его щеки сразу захватывает румянец. – Но я точно знаю, что вам нужно! - И что же? – невольно улыбается Леся. - Горячий шоколад! – мужчина быстро вскакивает со скамейки и идет по направлению к выходу из сквера. – Я знаю отличную кондитерскую! - Я замужем, - отчего-то ставит в известность этого странного человека Баженова. - Я тоже, - улыбаясь, бросает он, сбавив шаг. – И долго мне вас ждать?       Леська была настолько ошарашена, что не обратила внимания на оговорку мужчины или же решила не придавать ей значения. На самом деле ей было любопытно. Да и было что-то светлое и доброе в этом человеке, что-то напоминающее мужа, необъяснимо притягательное. - Вы же не маньяк? – ляпнула Леся, подходя к мужчине. Хуже сегодняшнего собеседования все равно уже ничего не будет. Да и вряд ли ее красный нос и заплаканные глаза возбудят ближайший час кого бы то ни было. - Нет, - засмеялся мужчина. - Я Леся. Я безработная, - протянула она руку для пожатия. - А я Марко. Я танцую танго, - ответил он и уверенно пожал ее руку. *** - И ты просто так отпускаешь ее к другому мужчине? – Баженов забыл про кофе, забыл про усталость, мучившую его с дороги, забыл про все. Рауль был без ума от этого Марко. Леся была без ума от Марко. Складывалось впечатление, что все были без ума от этого подозрительного Марко. - Это всего лишь танцы, Алехандро, - хохотнул Рауль, закончив рассказ. – Это делает мою любимую счастливой, так почему бы не позволить ей радоваться этой жизни. - Но, это как-то странно, - этот неизвестный танцор, видимо, действительно был хорош, раз сумел влюбить в себя его родных. – Он вообще странный. Просто так познакомился. Ерунда. - И, тем не менее, он замечательно танцует. Он даже участвовал в нескольких конкурсах. У него своя танцевальная школа на Невском проспекте. Он довольно популярен. - Это же просто танцульки, - хмыкнул Саша, делая глоток кофе. Даже остывший, он был божественен. - Не думаю. Почему бы тебе не сходить туда с Лесей и не посмотреть, что и как, - улыбнулся Рауль снисходительно, почти по-отечески. - И схожу. Почему бы не сходить и не познакомиться с человеком, которого вы оба чуть ли не Богом считаете. - О, поверь мне, он Бог! Бог танго! – выдает испанец, собираясь убирать со стола.