It takes two to tango

Глава 6 La liberacion (Освобождение)       Когда Олеся хотела посплетничать, а это занятие ей нравилось, что уж скрывать, женщина она или нет, телефон Рауля начинал трещать без остановки, будто не замечая занятости владельца. Делиться находками, впечатлениями, мыслями Леся предпочитала только с мужем. Или с Сашей. Но в данном случае, только Рауль мог разделить с ней то, что было замечено совершенно случайно его любопытной женой. - Милая, что-то случилось? – и пусть весь мир подождет, пока Леся вещает. Не то, чтобы подрядчики торопились, ведь конференция с Сальдо только началась, но прерывать ее было верхом бестактности и неудобства. – У меня совещание. - Какое к черту совещание, сердце мое, если у Сашки намечается роман! – как заговорщик в стане врага, женщина укрылась за стойкой администратора и старалась говорить, как можно тише, словно занятой персонал и ученики могли все услышать. - И это касается нас, потому что? – Рауль действительно планировал закончить все до вечера и приехать домой пораньше, поэтому не хотелось заставлять сидящих напротив мужчин ждать. Лесе же было плевать на неуместность звонка. Испанец не мог ее винить. Она далека от бизнеса в целом. Что уж говорить о его маленьком деле. - Потому что это Марко! – торжественно произнесла Баженова, хихикая, как девчонка. Все-таки, женщины – удивительные существа. - И это касается нас, потому что? – настойчивее повторил Рауль, косясь в сторону подрядчиков. Парочка из них уже демонстративно поглядывали на часы. - Баженов позвал Марко на свидание! Рауль, ты почему так спокоен? – нельзя сказать, что испанец не удивился, но сама интрига не стоит развязки. В принципе, если отбросить условности и барьеры, Баженову стоило обратить внимание на свой пол давно. И Сальдо был свято уверен, что Алина от Саши ушла не просто так. Она, естественно, стерва, ведь мужскую солидарность никто не отменял, но в интеллекте ей не откажешь, стоило признать. - Сердце, мы поговорим дома. В данный момент меня сверлят любопытно-негодующим взглядом десять человек, - Рауль повернулся в кресле к сотрудникам и несмело улыбнулся, будто разряжая обстановку. – И я чувствую себя чертовски неловко. - Прости-прости, милый, - Леська поторопилась положить трубку и вернулась в зал, где занятия шли полным ходом.       Лавируя между разминающимися детьми, огибая парочки, отрабатывающие сальсу, или что-то африканское, судя по брыканиям и тряскам ученицы очень зрелого возраста, замечая, как растягивается Баженов под ворчание Марко, как стоя перед зеркалом во всю стену, заучивают движения мужчина и женщина, с которыми она еще не успела познакомиться, хоть и видела их пару раз уже, Леся подумала, что счастлива. Она испытывает это чувство очень давно и не смогла бы четко выявить его из пестрой гаммы, царящей в ее душе, но сейчас счастье так остро ощущалось, отделилось от всего остального и просто было.       Может, полгода назад само провидение привело Курганова в ее жизнь? Словно недостающий кусочек пазла наконец-то нашелся. Когда у человека все есть, очень тяжело определить, отчего периодически апатия и хандра заходят на огонек. Баженовой стыдно было признаться, что хочется большего. Любимый муж, здоровый и успешный брат, любимая работа – это все, что нужно. И разве не стыдно просить что-то еще?        Их первая встреча до сих помнится во всех деталях. Такой непосредственный, такой добрый Курганов на деле оказался замкнутым, непускающим никого в свое, личное, и глубоко несчастным. Удивилась ли она, когда увидела Давида и узнала, кто он? Нет. Просто решила, что не очень-то подходит спокойному Марко этот агрессивный самец. Да и вежливостью Давид не отличался. В сравнении с Ирмой. Другое дело ее братец. Нет, он конечно, тоже заноза в заднице, но очень преданная, справедливая и заботливая заноза.       Леська глубоко вздохнула и присела на скамейку, все еще не сводя глаз с брата и Марко. Ей стоило рассказать о своей деликатной проблеме с самого начала, ведь Саша поддержал бы ее в любом случае. Многие женщины в ее возрасте уже не могут иметь детей. И этим, в наше время, уже никого не удивишь и не покоробишь. Рауль же поддерживает ее, как может. Просто иногда наваливается такая тоска, что даже скребущие кошки по сравнению с ней нервно курят в сторонке. И тогда Леська начинает танцевать. Как бы глупо не звучало, танец – лучшее лекарство от грусти. Тебя подхватывает музыка, заполняет каждую клеточку твоего тела и приводит его в движение.       Может, Марко знал какой-то секрет, исцеляющий людские души. - Господи, ну что ж ты такой тупой? - хлопнув себя кулаком по лбу, заворчал Курганов. - Не бывает тупых учеников, бывают бездарные учителя! – парировал Баженов, схлопотав полотенцем по пятой точке от Марко. А потом, они бегали друг за другом по залу, вызывая недоумение у всех присутствующих. И вид у Курганова при этом был настолько коварный и комичный, что все вокруг не могли сдержать улыбок.       Леська засмеялась. ***       Горячая вода была как никогда кстати. У них в школе периодически происходили перебои с водоснабжением, и иногда душевые простаивали без дела неделями. Хотя летом, ледяной душ пользовался у закаленной молодежи популярностью. Карина обещала связаться с сантехнической службой, но наверняка уже забыла. И теперь Марко блаженствовал под тугими струями, молясь, чтобы внезапно его не обдало кипятком или не заморозило к чертям.       Занятия окончились полчаса назад, и давно уже никого в помещениях не было. Мышцы приятно ныли после тренировки, голова была легкой, как после спиртного, а домой идти не хотелось. Губа побаливала, да и нос тоже. Перед душем Курганов оглядел себя в зеркале и остался недоволен. Давид чуть не сломал ему нос, вел себя, как последняя свинья и причинил столько душевной боли, что физическая просто меркла на ее фоне. Отек спал, и нос перестал напоминать картошку. Следы должны успеть сойти до начала соревнований. Что произошло с его жизнью? Может, находясь на жизненном перепутье, он повернул не туда? Он запутался? Так запутался, что проще было смириться, чем пытаться что-то изменить. И он смирился. Убедил себя, что все устраивает. Может, он выбрал неправильную тактику? - Ты уснул? – Марко вздрогнул и обернулся на звонкий, насмешливый голос. Баженов привалился плечом к косяку, скрестил руки и с интересом наблюдал представшую пред ним картину: влажные черные волосы, без геля и укладки, закручивались колечками и падали на скулы, ресницы казались еще темнее и длиннее, чем были, натренированное тело, по которому катились крупные капли, и округлый зад, с родинкой на правой ягодице, который, по сути, не должен был привлекать внимания мужчины, но обратил на себя внимание. В горле у Баженова пересохло. Не иначе, виновато НЛП, которым уже неделю занимались его родственники и Ирма. Они ему на подкорку Марко записали. И, собственно, зачем он пришел? - Ты что-то забыл? – испанец потянулся за губкой, делая вид, что не замечает направленных на себя плотоядных взглядов. Удавалось с трудом. – Вы же с Леськой вместе уходили. - Тебя, - получилось хрипло и неестественно. - Я тебя забыл. - Не понял? - Я сегодня тебя на свидание позвал, вообще-то, - так, лучшая защита – это нападение. Округлившиеся медовые глаза – верное направление. – Смотрю, ты собираешься. - Шутка затянулась, товарищ Баженов, - Марко казалось, что кровь сейчас закипит и пар повалит из ушей. – Я собираюсь домой. И перестань смотреть на меня. - Не могу, извини, у меня есть глаза, - ходишь, как по полю с минами. Саша боялся подорваться. - И как? - Что как? - Нравится то, что видишь? – Курганов пошел ва-банк, повернувшись к Баженову лицом, сталкиваясь взглядом, покрываясь румянцем, удачно скрытым водой, чувствуя, как начинают дрожать коленки. Он должен отстранить от себя этого человека, как можно дальше. - Вполне, - и Саша не соврал. *** В баре, куда его притащил Баженов было уютно и комфортно, хоть и играла громкая рок-н-рольщина. Перемена места должна благоприятно сказаться на внутреннем состоянии Марко и поспособствовать расслаблению. Народу было немного и не пришлось оккупировать барную стойку. Они присели на удобные диванчики в дальнем углу зала, визуально отделившись от всех, и раскрыли меню. - Мясо или рыба? – начал Баженов. Они играли в эту игру в детстве с Леськой. Если человеку задаешь короткий и по существу вопрос, в котором даешь право выбора, ответ всегда будет честен. - Мясо,- не отрывая глаз от строчек, ответил Курганов, в который раз поражаясь, как этому блондину удалось заманить его на посиделки. - Чай или кофе? – продолжает Баженов, уже выбрав, что будет. - Только чай. И только зеленый. - Гадость, - морщится мужчина, разглядывая собеседника. Марко поднимает взгляд и обреченно выдыхает: - С тобой все ясно. - Что со мной не так? – сейчас он узнает, какое производит на людей впечатление. Когда тебе тридцать два, это не так уж и важно, но занимательно. - Все в тебе ладно, - начинает Курганов, - и голос, и внешность, и душа, как у Чехова, помнишь, «в человеке все должно быть прекрасно». - Так уж и все? - Согласись. Ты успешный, наглый, самоуверенный тип, живущий в столице, не последний человек в своей фирме, если верить Лесе, любимец женщин и наверняка, уделяешь им должное внимание. Ты привлекателен, я не буду этого отрицать, мужественен, поэтому я искренне не понимаю, зачем тебе все эти поползновения в мою скромную голубую сторону. - А вот хочется, - говорит Саша, игнорируя официанта, склонившегося над ним в ожидании заказа. – Ты поверхностно рассуждаешь. Разве это все, что видно? - Это то, что думаешь о тебе в первую встречу. И ты ненавидишь зеленый чай. - Это преступление? – улыбается Баженов, уверенный, что вечер будет интересным. - Вопиющее, - у Марко поразительная, живая мимика, когда он не контролирует свои лицевые мышцы. – Делай заказ, официант ждет. - Лапушка, мы будем стейк и красное вино. Самое лучшее, что у вас есть, - тоном заправского богатея говорит смущенной «лапушкой» официантке, и ждет реплики от своего визави. - Именно так. И еще не могли бы вы подать один стейк слабой прожарки, - подтверждает Марко, захлопывая книжечку меню. - Кровожадный ты, однако, - смеется Баженов. - Очень. *** Бутылочка полусухого сделала свое дело. Вечер плавно перетек к обсуждению житейских тем, только осторожно, медленно, будто бомбу обезвреживаешь. Хочешь выведать подробности личной жизни собеседника – напои его. Напоить Марко не получалось, потому что вино, видимо, не очень брало его. А вот сам Баженов почувствовал добродушие, любовь ко всему миру и невероятную легкость. Стресс от общения с испанцем сказался, не иначе. Координации не потерялось, а запретных тем более не существовало. - Я знаю, что тебя Давид избил, - выдал мужчина, заметив, как второй раз за вечер, испанец морщится, задевая ненароком губу. - Не побил, а провел воспитательную беседу, - горько усмехнулся Марко, устремляя взгляд на вечерний Петербург. Вид открывался чудесный. - И она пошла тебе на пользу? - Думаю, только расширила пропасть между нами. Мы уже давно отдалились друг от друга. Такое бывает, а вот ему, видимо, отпускать не хочется, - Курганов сделал глоток из хрупкого на вид бокала. – С тобой случалось? В какой-то момент разочаровываться в человеке дальше уже невозможно и смиряешься. Ты же любил? - Любил, - вздохнул Саша, подумав, что поделиться с испанцем своими мыслями будет логично и правильно. Раз уж он решил впустить его в свою жизнь, надо же с чего-то начинать. – Женился на ней даже. - На ней? Значит, все-таки ты по дамам. Я ж говорю, недогей, - разочарование в голосе так и сквозило, игнорируя тщетные попытки Марко его скрыть. – А я уже виды на тебя иметь начал. Баженов замолчал и уставился на Курганова. - Если это так, то ты рано расстроился. - Я видел, как ты на меня смотришь, - и не было в этих словах издевки, только факты. - Собаки или кошки? – спросил Баженов, прогоняя этот интимный туман. - Собаки, - Марко принял правило игры. - Север или юг? - Юг. - Еще бутылочку? - С удовольствием. *** Перевалило за полночь. Набережная опустела, ведь не каждый петербуржец позволит себе кутить в будний день. Они шли вдвоем, чуть соприкасаясь плечами, покачиваясь и веселясь. Марко рассказывал, как тяжело было детям в школе придумывать кличку к его изначальной фамилии. Баженов декламировал стихи собственного сочинения, посвященные жене на годовщину. В руках у каждого были почти пустые бутылки шампанского. Нетвердой походкой мужчины спустились к самой кромке Невы, вдыхая влажный, сладкий воздух. - Я помню-помню, стихи, - Марко прокашлялся, удерживая равновесие, и начал. - Настоящую нежность не спутаешь ни с чем, и она тиха… - Ты напрасно бережно кутаешь мне плечи и грудь в меха, - подхватил Баженов, наблюдая за улыбкой испанца. - И напрасно слова покорные говоришь о первой любви, - Курганов подходит совсем близко, не дожидаясь приглашения. - Как я знаю эти упорные, несытые взгляды твои! – винное дыхание касается лица, а бутылка отброшена со звонким стуком в сторону. - А флиртовать ты мастак, Марко, - выдыхает в пьяную улыбку Баженов, прижимая испанца к себе. – На тебя так алкоголь действует или у вас, испанцев, это в крови? - А ты, я смотрю, Ахматовой увлекаешься? – взгляд медовых глаз становится тягучим, пристальным и завораживающим, темнеет и подергивается поволокой. - Ахматову я читаю, а увлекаюсь я тобой, - бросает Баженов, уничтожая последнее расстояние между ними, и сминает губы Марко в поцелуе, который почему-то обоим кажется долгожданным.