It takes two to tango

- Вам обязательно уезжать сейчас? – Марко не обрадовался перспективе остаться одному в школе на несколько дней. Конечно, подмога была, но как только он представлял, что останется с оравой детей и толпой общительных дамочек, не имеющих представления о личном пространстве, дрожь невольно пробегала по телу. Любая женщина, имеющая адекватную самооценку, норовила пофлиртовать с испанцем, пострелять глазами, позадевать его, якобы ненароком, томно вздыхать и откровенно пялиться на него во время занятий. Давид тихонько посмеивался над этим и не предпринимал никаких попыток остановить эти порывы со стороны прекрасного пола. Марко же страдал от повышенного внимания. От лукавых взглядов и даже неприкрытых намеков. - Они наша семья, дорогой, - Ирма соскучилась по родителям.       Они не виделись долгое время и сейчас, как никогда женщине требовались их участие и поддержка. Она любила родителей и никогда не проявляла равнодушия, которое сквозило в отношении к ним у брата. Давид и не скрывал, что ему плевать на всех, кроме себя драгоценного. Удивительно, как человек, настолько зависимый от окружающих, от чужого мнения, плевал на собственных родных. Несмотря на это, отец всегда считал Давида лучшим, что случалось в его жизни. Будучи военным, он надеялся, что сын продолжит традицию и посвятит себя армии. Но хрен всем. Он отслужил два года для приличия и подался в танцы. Полюбил себя еще больше и получал награду за наградой на соревнованиях, лапал девиц, чтобы не дай Бог, никто не заподозрил его в голубизне, и переехал к сестре в Петербург. И даже после всего, отставной военный не перестал считать сына зеницей ока.       Ирма была другой. Родители не баловали еще как Давида, хоть она и была младшей. Они любили ее, не сюсюкаясь, воспитывали, не поощряя, но и не осуждая, учили саму трезво оценивать свои поступки и брать за них ответственность. Иногда женщине казалось, что родители понимали, где в воспитании старшего допустили ошибки, и старались, чтобы второй блин не был комом. Она любила родителей сдержанной дочерней любовью, спрашивала периодически практические советы, но чувствами и переживаниями старалась не делиться, дабы не нарушать своей эмоциональностью привычный всем ход вещей. И все-таки, Ирма считала, что тоже была неправильной. Просто более человечной. Более снисходительной. Более рациональной. Хотя, прямо скажем, родители бы из них с братом получились никакие. Мать просила внуков, отец тоже ничего против них не имел, но Ирма не торопилась с этим делом, хоть Кирилл тоже давил, а Давид открещивался от этой затеи, будто от проказы. - Мда, они наша любимая, дорогая семья, - иронизировать брат не умел, о чем Ирма периодически ему напоминала. – И праздник их любви! - Это их коралловая свадьба, - поправила Ирма. – Тридцать пять лет совместной жизни. - Да, тридцать пять лет, как они захомутали друг друга, изображая вселенское светлое чувство, притворяясь идеальной парой для родственников и общественности. - Давид! – женщина повысила голос. Они всегда выясняли отношения спокойно, без лишнего шума, но кажется, пресловутая чаша терпения была переполнена. – Что ты несешь? - А что? Или ты думаешь, никто из них не ходил за тридцать с лишним лет налево? Я не поверю в это. - Ну, наверняка, не все такие, как ты, - заметил Марко, невозмутимо продолжая менять расписание. Придется попотеть, но работа всегда отвлекает. Да и скоро товарищеский танцевальный турнир с соседним районом.       Давид подавился заготовленными словами. Он посмотрел на любовника с нескрываемой смесью удивления и озадаченности. Взгляд его говорил: «И ты, Брут?» и просто убивал своей сосредоточенностью. А Курганов ликовал. Шпилька удалась. Нельзя же вечно показывать безразличие к происходящему. Может, Ирма права, и он начинает хоть как-то проявлять свои эмоции и чувства. Она обронила однажды, что этот Баженов считает его ледышкой. Он докажет ему обратное. Из принципа. - Видишь, Марко придерживается со мной одного мнения, - Ирма поправила прическу и приобняла Курганова, сосредоточенно что-то черкающего в расписании. - Это какого? - Что ты козел, братишка, - послав опешившему Давиду воздушный поцелуй, она взглянула на расписание в руках испанца. – Дорогой, я предупредила учеников. Все хорошо. Тебе остается только детская группа. Три занятия в неделю по два часа. Ну, и соответственно, Саша и Леся. - Спасибо, - Марко выдохнул с облегчением. Он действительно был благодарен. Больше не стоило думать, как и что говорить. Дети - это неопасно. Они не сожрут его живьем. С детьми Курганов ладил. Пока Давид закипал и испытывал чувство сродни ярости, эти двое закончили обсуждать расписание и собрались уходить. Мужчина всерьез задумался, а не много ли позволяет себе его сестра. Никогда в жизни ему не пришло бы в голову ударить женщину, но уже пару дней его преследует мысль, что Ирма напрашивается. Мысль, что он что-то делает не так, не посещала его. А вот мысль, что Марко отдаляется и перестает от него зависеть, выедала мозг. Ситуация становилась неприемлемой и у него был сегодняшний вечер для решения проблемы. Возможно, он уделял мало внимания своему мальчику последнее время. Он это исправит. - Марко, заканчивай, и поехали домой, мне нужно собрать сумку,- процедил Давид, отстраняя сестру от любовника. Ирме достаточно было взгляда, чтобы понять, что она перегнула палку. Но, что сказано, то сказано. Оставалось только надеяться, что испанцу не достанется за ее болтливый язык. ***       Кузнечный рынок был не самым дешевым, но продукты там всегда были свежие и выглядели на самодельных прилавках, как на картинке. Баженова посетила мысль, что Рауль мало чем внешне отличается от продавцов, являвшихся выходцами с Кавказа. Такой же смуглый, черноволосый и кареглазый. Разве, что по-армянски не разговаривал и в фартуке белом смотрелся бы забавно. Пока испанец со знанием дела выбирал свиную вырезку, оттачивая мастерство сбивания цен, Баженов выбирал помидоры. Он выиграл это право в честном споре. С овощами было легче управиться. Невозможно было купить неправильные овощи. А вот за не то мясо, можно было схлопотать упреки от Леськи. То жилы, то хрящи. Саша на это больше не попадется. Пусть теперь законный муж отдувается.       Пробыв, в общей сложности, на рынке около получаса, мужчины закупили все самое необходимое. Баженова готовила не так хорошо, как Рауль, но по-домашнему и с душой, что большего и не надо было. Сегодня была ее очередь. Уже на полдороги к дому, смартфон Саши угрожающе затрещал. Надо было давно мелодию сменить. Такой только мертвых будить. - Алло! – мужчина переложил пакет в другую руку, и остановился. Испанец решил воспользоваться заминкой и положил тяжеленную сумку с продуктами на брусчатку. - Красавчик, как дела? – Ирма, как всегда была бодра и весела. И звонила, как и в прошлый раз, определенно по делу. - Отлично. Что-то случилось? Марко поранился? У него кто-то игрушку отобрал? Или хулиганы побили? – Баженову не хотелось ни о чем думать. Не сегодня. И уж тем более, не сейчас. - Очень смешно, - сталью в ее голосе можно убивать. Он, что, ее сына родного обидел? – Мне просто нравится тебе звонить. У тебя смешной голос по телефону. - У меня тяжелый пакет, Ирма, - краем глаза, он заметил удивленно поднятые брови Рауля. - Мы уезжаем домой, к родителям. На несколько дней. - И? - Присмотри за ним, - просящие нотки в ее голосе были Баженову в новинку. Это ж какое усилие она делала, чтобы кого-то о чем-либо просить? - Мне переехать к нему? – пора переставать иронизировать, иначе его, как минимум, проклянут. В трубку рыкнули. – Я шучу. Конечно, присмотрю. Перевезу к нам, буду холить и лелеять. Отлюблю по полной. Я шучу. Да, плохое чувство юмора. Не боюсь, но опасаюсь. Да, ты произвела верное впечатление. Удачи в теплой семейной поездке.       Рауля аж распирало. Он чуть ли не притоптывал от любопытства на месте. Редко кто мог позволить себе вот так нагло влезть в жизнь Баженова безнаказанно. Да что уж там, никто не мог. Никто и не пытался. На работе подчиненные его побаивались, хоть и уважали, а после развода с Алиной, вообще жались по углам при его появлении на горизонте. Он не любил заводить отношения на работе. Любые. И даже с Петровичем они пересекались редко, но метко. В Петербурге все было иначе. Саша давно заметил, что здесь другие люди, другая атмосфера, другой воздух. Все балансирует на грани, соседствуют и уживаются диаметрально-противоположные вещи. Ему не стоило уезжать. Определенно. - Алех, я сейчас лопну от любопытства, - Рауль не выдержал, - мне не лезть не свое дело, говори сразу? - Да нет, почему. Кому еще, как не вам рассказывать обо всем, что происходит в моей жизни, - мужчины подхватили пакеты и продолжили путь. – Ирма звонила. - Это я уже понял. И кажется, понимаю, что ей от тебя нужно, - испанец хмыкнул, явно одобряя ход мыслей этой коварной женщины. – Думаю, она права. - Почему у меня такое чувство, что вокруг меня сводники одни? Выглядит так, будто меня подталкивают к отношениям с тем, с кем я абсолютно этого не хочу. - Без тебя тебя женили, - заржал Рауль, сворачивая во двор. - Именно! - Ну, что-то мне подсказывает, что ты недалек от истины. Но кого бы ты ни выбрал, друг, мы тебя поддержим! – продолжая хохотать, испанец зашел в подъезд, не обращая внимания на покрасневшего Баженова. - О, мои мужчины вернулись, - вытирая испачканные в муке руки, с кухни вышла Леся. Она была непривычно воодушевлена. Такое выражение лица и настроение бывает у людей, выигравших в лотерею. - Что-то хорошее случилось, сердце мое? – Рауль поцеловал жену в румяную щечку. - Завтра пойдем на занятия пораньше, а то Ирма звонила. Леська решила, что потом узнает, почему эти двое мужиков заржали так, что затряслись стены. ***       Вечером город выглядел поистине волшебно. Живя здесь с самого рождения, люди не обращают на это волшебство никакого внимания, торопятся, суетятся, не замечая, как мимо проплывает красота. Марко тоже этого не замечал, а сейчас, не может наглядеться, насытиться. Когда выдается свободная минутка, он гуляет по переулкам и дворикам, скрытым от шумного центра праздничным фасадом. Любая черточка Питера, пусть даже самая незаметная, достойна внимания. Первые звезды появились на темном, почти черном небе. Чай в большой керамической кружке темно-фиолетового цвета, его любимой, уже давно остыл. Хотелось спать. Усталость давила. Нужно было подумать, какую музыку подобрать. Ирма оставила подробные инструкции, но начинать что-то одному… Он же профессионал. И он вел занятия один. Но завтра его друзья не будут сидеть в соседней комнате, и держать за него кулаки. Он попросит Лизу или Катю с Тимуром подменить его, если почувствует, что начинает паниковать. Смешно дожить до такого возраста, но так и не стать внутренне свободным. - О чем думаешь? – Давид закончил собирать сумку. – Или о ком? - Не говори ерунды. Ни о ком я не думаю. Уже давно, - к спине прижалось теплое тело, но оно уже не заводило, как раньше. Прошло очень много лет, с того момента, как страсть бурлила в каждой клеточке их крови, и они бросались друг на друга, словно сумасшедшие. - Даже обо мне? - Даже о тебе, - развернулся Марко, сверля холодным взглядом любовника. Улыбка сползла с лица Давида, уступив место хищному оскалу. - Повтори, - пальцы впились в кожу Курганова, как иглы. - Что слышал. И отпусти, пожалуйста, мне больно, - Марко собирался вырваться из захвата, но получалось скверно. Вся ситуация была скверной и ничем хорошим уже не могла окончиться. - Повтори! – тишину кухни пронзил вопль. Пальцы сжались еще сильнее, словно тисками захватив руки Курганова. Он поморщился и повторил, стараясь контролировать голос: - Я. О тебе. Не. Думаю. Давно, - в медовых глазах был вызов. Он испытывал границы терпения Давида, и кажется, только что их перешел. - Так, значит, - хватка ослабла, но в следующую секунду, лицо, точнее скулу обожгло болью. - Ты спятил, - спокойно констатировал Марко, держась за щеку. Удар вышел неслабым. Давид, похоже, вложил в него всю душу. – Уходи. - Размечтался! После следующего удара на языке чувствовался вкус крови. Из глаз полетели искры и Марко начал оседать, но был заботливо подхвачен и с разворота впечатан в стену под кухонными часами. - Может, ты нашел мне замену? – рычал Давид, прикладывая испанца с каждым разом все сильнее и сильнее. –Того московского урода!? А!? - Да, именно его! – контролировать эмоции было невозможно. Разом все выплескивалось наружу. Курганов подумал, что сейчас должен со всем покончить и больше не подпускать этого человека к себе. - Врешь! – Давид ударил любовника последний раз, выпуская накопившийся пар без остатка, позволил ему оседать на пол, прижимая ладонь к кровоточащему носу, - я вернусь и мы поговорим снова. Он поцеловал притихшего Марко в макушку, моментально забыв, что произошло мгновения назад, и ушел, хлопнув дверью. Спустя пару секунд тело испанца прошибла крупная, неконтролируемая дрожь. *** Леся плакала. Причем навзрыд. Она всего лишь поздоровалась с Кургановым, а в результате ее успокаивала вся школа. Посмотреть было на что: распухшая нижняя губа, синяк на скуле и опухший нос. Марко олицетворял жертву разбойного нападения. Леся даже улыбнуться не успела, как ее глаза увлажнились, а лицо посерело. Другие сотрудники, зная характер хореографа, даже не пытались ничего расспрашивать, и предпочли приводить в чувство Баженову, молча наблюдая со стороны. - Кто тебя так? – в вопросе Саши и намека на иронию не было, хотя он старался придать голосу беззаботную интонацию, параллельно отмечая, что любящий оголять свой торс испанец, пришел в длинной черной водолазке. И седьмое чувство подсказало, что постарался никто иной, как любовничек. - Я упал, - его даже не удостоили взглядом. Мужчина также продолжал ковыряться в компакт-дисках с преувеличенно заинтересованным видом. - На чью-то ногу? Много раз, видимо, - Баженову подумалось, что это не его дело, но ведь получалось, что стоит Ирме выпустить испанца из поля зрения, как тут же появляются неприятности. – Марко? - Слушай, ну какое тебе-то дело? Ты мне друг что ли? – резко оборвал Курганов, уставившись своими медовыми глазами на Баженова. - Почему бы им и не стать? – Саша врубил обаяние на полную мощность. Если не сработает сейчас , не сработает никогда! - Ты нанялся утешать униженных и оскорбленных? Или…Я понял. Ирма попросила. То-то вы с ней шушукались, как первоклашки на переменке, - губа болела, но Марко захотелось расставить все точки над “i”. – Няньки мне не нужны. - Я не нянька. И уж тем более, не собираюсь тебя утешать, но было бы неплохо, если бы ты перестал кукситься и стал ко мне чуточку добрее. - С чего бы это? – этот разговор все больше и больше удивлял обоих. - Во-первых, я неотразим, - Баженов принялся загибать пальцы, не замечая притаившуюся у стойки сестру. – Во-вторых, я проявляю дружескую инициативу, чего никогда не делал, радуйся, что я снизошел. В-третьих, чувак, прости, но ты выглядишь так, как будто тебе нужна поддержка. - Все? - Нет, - мужчина применил мхатовскую паузу, загнул победно последний палец. – И наконец, я нахожу твое общество совершенно очаровательным. Баженов привык говорить правду. Лукавить? Нет. Может, чуть-чуть приукрасить свои сумбурные чувства. Когда на тебя так смотрят, чуть открыв рот, сияя глазами, недоумевая, смущаясь, - ради этого стоит сделать шаг навстречу и засунуть раздражение куда подальше. - Я тебя теперь поцеловать должен? - Для начала сходим на свидание, я с первыми встречными не целуюсь, - хохотнул Саша, вспоминая Рауля, их недавний разговор, и ушел переодеваться. - Полуночные посиделки с моим мужем на него дурно влияют,- задумчиво пробормотала Леська, смотря вслед продолжавшему хохотать брату.