Мягко стелет, жестко спать!

Сложенные на груди руки, немного нахмуренные брови должны были бы выражать раздражение и недовольство. Не смотря на это, взгляд черных глаз был крайне насмешливым, а тонкие губы кривила легкая усмешка. Хорошо, что Андрей Сергеевич был одного со мной роста, иначе мне было бы еще более неловко — словно строгий учитель с высоты своих знаний отчитывает нерадивого ученика. - Как же вы оказались на дереве, Кирилл Михайлович? - спросил директор, наблюдая за тем, как я растираю затекшие за ночь мышцы рук. - А можно на «ты»? - раздался с моей стороны робкий писк. Получив в ответ вполне благодушный кивок, я продолжил. - Я случайно там оказался — меня... тигр спугнул. - Как же так получилось? - на красивом лице обрисовалось хорошо отрепетированное удивление. - Ты счастливчик, вот так сразу встретить красу нашего заповедника! Кстати, можешь звать меня Андреем — у нас не принят официальный тон. Волков развернулся и, бросив мне через плечо короткое «иди за мной», направился куда-то в деревья, и я понял, что мой топографический кретинизм не знает границ - буквально через несколько метров мы мистическим образом попали прямо на дорогу. Кивнув мне на переднее сидение небольшого автомобиля, мужчина сел за руль. Андрей, почти не отвлекаясь от дороги, красочно расписывал мне здешние места и обитателей. Не менее красочно он расписывал то, чем я буду заниматься, а именно — наблюдением за семейством больших кошек, то бишь треклятых тигров. Также меня счастливо оповестили, что документы, которые, кстати, были благополучно потеряны где-то в лесу, уже подписаны и я, получив необходимые данные, могу приступать к работе хоть сейчас. Меня от такой перспективы передернуло. Удивительно, но за все то время, что мы ехали, я даже не заикнулся о переводе, не возмутился или еще что-то в этом роде. Вообще рта почти не раскрывал. В чем причина?! В искреннем энтузиазме Андрея и его радости от моего приезда? Или в его тоне, который даже не допускает возможности отказа? Мне вообще почему-то кажется, что если этот человек чего-то захочет, то мало кто осмелится ему перечить... Мы почти приехали — уже виднелось здание общежития. Волков мне еще что-то рассказывал, но я пропускал это мимо ушей. Делая вид, что смотрю в окно, я немного скосил взгляд на Андрея. Внешность у него все-таки примечательная. Больше всего меня порадовали волосы, завязанные в хвост, достигающий лопаток — я себя считал не шибко умным, когда в первый раз высветлил волосы до желто-рыжего, с тех пор постоянно мучаюсь отросшими корнями, но этот оригинал пошел дальше: его волосы были белыми. Страшно представить, сколько времени ему понадобилось для подобного результата. Высокий чистый лоб — ни одной морщинки, хотя Волкову, я точно знаю, двадцать девять лет, хоть и выглядит он не старше меня, даже немного младше - где-то на двадцать три... Прямой узкий нос, на язык напрашивается только «идеальный», я таких раньше не видел — у самого меня нос-то с горбинкой, хотя я не припомню, чтобы я его когда-то ломал. На лице у мужчины не было ни одной родинки или какой-нибудь царапинки, ни одного следа от прыщика, оставшегося на память о подростковых проблемах. Я таким богатством похвастать не могу — над левой бровью у меня небольшой шрам от острых коготков одной из моих мурлыкающих любимиц, которых я подкармливал у подъезда, а на подбородке умостилась небольшая родинка. Я хотел продолжить рассматривать до неприличия красивого мужчину, но меня застукали — Андрей ничего не сказал, только лукаво улыбнулся, показывая, что догадался о моей наблюдательской деятельности. Я смущенно отвел взгляд и прямо почувствовал, что улыбка стала шире. Как-то это все стремно — так нагло рассматривать мужчину! Я же никогда... почти никогда не засматривался на парней, так в чем проблемы?! - Приехали! - сам тембр голоса Волкова изменился, стал более тягучим, более мягким — короче, пробирал по самое не могу! Он такой и был или мне это кажется?! Я, пробормотав благодарности, торопливо выскочил из машины. Тихий смешок послужил мне ускорителем. Кстати, брови и ресницы у него тоже белые. Может это его натуральный цвет? *** То, что с обитателями этого заповедника творится неладное, я понял где-то через месяц. И я имел ввиду совсем не животных... Наверное стоит начать с того, что в столовой обычно питается не меньше тридцати человек, хотя комнат в общежитии, куда меня определили, от силы штук десять. Или все живут по двое-по трое? Тогда в честь чего я удостоился одноместной комнаты? А еще, как не неприятно это признавать, меня сторонятся. Чуть ли не по дуге обходят, встречаясь в проходе. Даже «просто Катя» внезапно ко мне охладела и, пряча глаза, сбегала, только меня заприметив. Не то, чтобы я скучал в своем обществе — моя работа не зависела от коллектива, тем более, что я пока что только разбирался с документами, с содроганием представляя себе собственную разорванную тушку, когда дело направит меня в лес, к моему личному кошмару. К неоспоримым плюсам можно отнести то, что работа здесь не требовала постоянного пребывания в обществе хищников, как я себе навоображал. В этом аспекте меня со смехом успокоил Андрей. Он, кстати, единственный, кто не брезгует со мной разговаривать. Приятный в общении, остроумный и не лишенный здоровой порции иронии, приправленной цинизмом, к моей радости он никак не прокомментировал мое поведение в первый день знакомства. К своему собственному смущению, я ловил себя на мысли, что могу зависнуть, залюбовавшись своим собеседником — раньше такого не было. Андрей, к его чести, либо игнорировал мой ступор, либо просто его не замечал. Первый вариант мне нравится больше. В поведении моих коллег не было ничего предосудительного. Не было никаких явных признаков чего-то ненормального. Все накапливалось в мелочах, собрать которые воедино я вряд ли смогу — хотя бы потому что, если рассматривать их по отдельности, эти мелочи и привычки абсолютно нормальны. Тем более, что людей, за которыми я эти самые мелочи и привычки замечал, я почти не знаю... Все разрешилось сразу и очень резко, в принципе, как часто это и происходит. Искрой, из-за которой разгорелся пожар, стала Катя. В очередной раз засидевшись за бумагами, я пропустил ужин. Часы показывали начало двенадцатого, так что до закрытия столовой у меня было чуть меньше часа. Уже почти добравшись до нужного помещения, я случайно глянул в окно — в серебряном свете луны показалась хрупкая фигурка девушки, медленно бредущая к лесу. Хорошо знакомые длинные волосы, которые изящная рука поправила в привычном жесте. Мысль о том, что Катя, возможно, идет на встречу с любовником, стесняясь заниматься сексом в общежитии, я загнал подальше — если что, я даже готов предоставить им свою комнату, все же ночью в лесу слишком опасно. В памяти всплыла картина с разорванным горлом олененка. Не думая, что совершаю самую большую глупость, я рванул к ближайшей двери. В тот момент, когда я оказался на улице, от Кати и след простыл. Шорох, раздавшийся между деревьями, послужил мне ориентиром — я побежал на него. Мне казалось, что я вот-вот настигну девушку, но каждый раз шорох все отдалялся, словно маня меня все глубже в лес. Хрен с ней, с этой уважаемой Екатериной - я уже хотел вернуться, но чувствовал, что ноги мне не подчиняются, а уши чутко ловят малейшие звуки. Я ощущал себя хищником, преследующим жертву, для которого остановка была невозможна. Из груди у меня вырвался глухой клокочущий звук, удививший меня самого. Еще больше удивился я, когда мне ответили негромким рыком. Ко мне, припадая к земле, осторожным шагом, едва слышно тревожа опавшую листву, двигался огромный волк. Откуда?! Паника защекотала нервы, подначивая бежать. Разум тут же воспротивился — нельзя показывать спину, а тем более срываться на бег. Все более-менее здравые мысли куда-то пропали. Волк был слишком большой для нормального животного — не меньше полутора метров в холке, со страшными, отсвечивающими зеленым в темноте, глазами. По скалящимся клыкам прошелся язык, с которого капала слюна. Между нами было не больше трех метров — для прыжка самое оно. И снова тихий рык. Я пропустил то мгновение, когда хищник прыгнул, потому что зажмурил глаза. Никакого калейдоскопа, прокручивающим передо мной кадры моей недолгой жизни, я не увидел. Ожидая почувствовать на своей шее кинжалы клыков, рвущих сонную артерию, мощные удары когтей, ломающих хребет, я не сразу понял, что моя смерть промахнулась. Раздался короткий визг, полный боли, и перекрывший его оглушительный рев. Я, распахнув глаза, уставился на белоснежного тигра, который одной лапой прижимал к земле скулящего в страхе волка. Передо мной снова предстала картина, где белый мех окрашивается кровью, только в этот раз белый обошелся без клыков. Оставив на плече поверженного противника борозды от когтей, он отступил, чем и воспользовался серый для бегства. Против ожидания, на меня уставились не голубые, а золотые глаза. Круглые уши напряженно замерли, прислушиваясь, а сам хищник подошел ко мне на несколько шагов. Не знаю что именно пытался услышать тигр, но мне любые звуки заглушал грохот бьющегося о ребра сердца — казалось, что оно сейчас выскочит, как бы банально это не звучало. Лучше бы этот проклятый тигр уже напал на меня — иначе я в обморок сейчас упаду от охватившего меня ужаса! Хищник принюхался, облизнувшись. Последней связной мыслью было то, что если я выживу, то точно свалю отсюда, навсегда закончив с карьерой биолога. И тут тигр прыгнул.