Драко Малфой сдержит слово

После битвы у Хогвартса, Три Метлы.

— Вы готовы сделать заказ? — к столику с двумя мужчинами подошла молоденькая официантка. Один из них, с темными волосами, сидел прямо лицом к Гермионе. — Ммм… — пробасил он, нахмурившись. Что-то до боли знакомое услышала девушка в низких нотках его голоса. — Мне медовуху, повыдержаннее.       Блондинка-официантка кивнула и перо записало заказ в блокнотик. Гермиона охнула! Как же она была рада, что никто не обернулся. В черноволосом юноше девушка различила своего однокурсника. «Блейз?.. — пронеслось в её голове. — Блейз Забини?» Она пригляделась: действительно, тот же высокомерный дерзкий взгляд и проницательные карие глаза. Глаза девушки чуть не вылетели из орбит. «Поссорилась с Роном, называется, — она скрестила руки на груди. — Воланд-де-Морт побеждён, но чистокровки не стерпят моё присутствие. Пора смываться… Или узнать о чем они говорят». Во внутренней борьбе между благоразумием и любопытством победило последнее.       Гермиона пересела поближе к столику Блейза и его друга. — А что вам? — пролепетала официантка, обращаясь к белокурому дружку Забини. Гермиона с ужасом начала понимать, кто сидит за столом вместе с её однокурсником. — Сливочное пиво, — он так и не обратил внимания на блондинку, не отрывая насупленного взора от друга. Только до ушей девушки донеслись бархатистые переливы голоса парня, как она поежилась от осознания того, что сомнения её подтвердились. Внезапно ей вспомнились все ругательства и оскорбления, которые она только знала, и Гермиона еле сдержалась, чтобы не произнести их вслух. — Я понял бы, если бы он предложил Пэнси, — увлечённо продолжал Малфой. — Да хоть Гриффиндорку или Когтевранку! Но этот неудавшийся отпрыск Гринграссов… Нет уж! Да я её даже не знаю толком, эту Астро?.. Астртро?.. Арорию? — Асторию, Драко, Асторию, — с лёгкой обидой в голосе прошептал Блейз. — Не понимаю, чем она тебе не нравится? Красивая вроде, учится неплохо, — заладил было он, но, уловив грозный взгляд собеседника, сменил тему, грузно выдохнув. — Так и скажи отцу: не знаешь ты её и знать не хочешь. Он поймёт. — Эх, дорогой друг, — с шипением сказал Малфой, — Неужели ты принял меня за дурака? Мерлин тебя побери! Говорил я ему это, и не раз, а он лишь ухмыляется и отвечает, что на исследование друг друга времени будет много.       Драко резко повернулся. Гермиона еле успела прикрыться новым выпуском «Ежедневного пророка», как тот окинул глазами паб. Не найдя ничего примечательного, Малфой хмыкнул и вернулся к разговору. — Замуж. За меня, — недовольно начал он. — Да уж, сложно придумать что-то более сумасшедшее, — усмехнулся Забини. — Прекрати несмешно шутить и слушай дальше: жениться на Арории я не буду, но я дал обещание привести завтра же… Невесту, — красивое лицо Малфоя скорчилось, будто вместо только что принесённого пива ему вручили лягушку. — Астория, Драко, она Астория, — дважды попытался исправить парня друг, но этим он вызвал лишь волну сдержанного гнева. Драко не переменился в лице, но сжал кулаки так, что костяшки пальцев сделались ещё более бледными. — Какая разница, Забини? Ты вообще слушаешь меня? — друг устало кивнул. Вдруг перед взором Малфоя медленно прошёл рыжий пушистый кот. Где-то Драко уже видел этого кота. — Живоглотик! — раздался до жути знакомый голос. Малфой тихо встал и с ненавистью в бесцветных, будто стеклянных глазах взглянул на девушку с каштановыми кудрями, тянущуюся к коту. Он взял её за плечо коричневого пальто и поднял, прожигая взглядом, точно змея свою жертву. — Так и думал, — пробормотал он. Следующее он произносил куда громче. — Подслушивать плохо, Грейнджер. Твои родители-маглы должны были тебя этому научить. — Ещё слово о моих родителях, Малфой, — Гермиона достала палочку и направила её прямо в грудь Драко. На его лице поднялись уголки губ. — И? Что ты мне сделаешь, грязнокровка? Убьёшь? — он уже даже не ухмылялся, а в открытую смеялся над девушкой. Гермиона почувствовала, как рука, держащая палочку, начала медленно ослабевать, а палочка выскальзывать в бледные тонкие руки Малфоя. Она так и не поняла, было это от заклинания или нет. Впрочем, тогда это не сильно её волновало.       Гермиона яростно сощуривает карие глаза, издаёт звук, похожий не то на рык, не то на шипение. Драко это лишь забавляет и доставляет удовольствие, в то время как Гермиону выводит из себя.       Он хватает её за хрупкое запястье, притягивает к себе. Его горячее дыхание скользит по шее девушки, проникает под легкую блузку. Драко подходит к Гермионе так близко, насколько это возможно, и… тихим вкрадчивым шепотом произносит: «Убирайся вон, грязнокровка». Но проходит минута, а девушка все стоит и стоит, тайком подглядывая на белокурого парня из-под намокших от слез ресниц. Отчего-то она перестаёт бояться его, противного мерзавца Драко. Гермиона протягивает юноше вспотевшую ладонь, а он недоумевает некоторое время и только потом понимает, что девушка просит вернуть палочку. Она поворачивается на каблуках прямо перед ним и уходит, так и оставив недопитым кофе и недоеденным чизкейк. Драко наверное впервые испытывает это странное для него чувство… Вину? Стыд? Унижение? Отчего-то он чувствует ответственность за хрупкую девчонку, в слезах бегущую от него. Отчего-то ему становится позорно от того, что он оскорбил её. Ему, Драко Малфою, «чистокровке». Неприятное ощущение потихоньку разрывает его изнутри. Неприятное и совсем неясное ему самому. — Ты собирался что-то рассказать, — Блейз по-дружески толкнул его локтем. — Эй, Драко! — А?.. Да, да… Сейчас, — он пододвинул кубок со сливочным пивом и хлебнул оттуда так много, как только мог: а именно пол кружки. — За день, слава Мерлину, я все равно ни с кем не познакомлюсь, и я решил попытать удачу. Я женюсь на первой, кто войдёт в это кафе.       Блейз промолчал и лишь удивленно вскинул бровь. Малфой поднял руку. К их столику у окна подошла все та же блондинистая официантка. — Что пожелаете, мистер … ? — она протянула пергаментное меню, а на его рисунках ложки и вилки кидались тортиками с блюдец, но Драко отрицательно мотнул головой. — Малфой. Мистер Малфой. Принесите ещё три фляги крепкой медовухи, — официантка кивнула, будто бы такое заказывали каждый день. Хотя Драко бывал здесь редко и поэтому не знал, много ли собирается тут пьяниц. Все-таки паб «Три Метлы» был самым чистоплотным из всех ресторанчиков Хогсмида.       Драко посмотрел в грязное желтоватое окно: закат ложился на голубое небо радугой сумерек, и последние на сегодня птичьи крики разносились по белой, застеленной снегом поляне. Снег был на удивление чистым и белым, что, нарисуй его художник, картину бы раскритиковали за неестественность. Но младший Малфой рисовать не умел, да и не собирался, потому как с каждым скрипом двери его сердце пропускало один удар. Драко глотнул ещё медовуху и положил локоть на подоконник, внезапно для себя и кота наткнувшись на пушистый комок шерсти. Живоглотик, как называет его Гермиона, недовольно мяукнул и убежал на стул соседнего столика: видимо, он даже не заметил отсутствия хозяйки. Драко издал звук, похожий на смешок и отрыжку одновременно. — Это же ее животное? — он презрительно указал на свернувшегося в клубок кота. — Ну, грязнокровки. — Вроде да. С чего сдался тебе этот кот? — Малфой неосмысленно пожал плечами. — Единственное, Грейнджер вернётся. Ну, за котом. — Очень надеюсь, что она придёт не пе… — начал было он, но дверь снова скрипнула, а Драко даже не соизволил повернуть голову. В паб мадам Розмерты влетело двое, и Блейз сумел заметить только их макушки: рыжую и взлохмаченную и коричневую с золотистыми отливами. Эти двое о чем-то бурно спорили, размахивая руками и то и дело срываясь на крик. Позже, когда они подошли к поварской стойке, Блейз узнал в них Рона и Гермиону. По щекам девушки снова катились слезы. — Боюсь тебя разочаровать, Драко, но это грязнокровка и её Уизли. Вон там, — он пальцем указал на следующий подоконник. Малфой устало и разочаровано вдохнул пропахший сыростью воздух. Возможно, он ожидал, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет, возможно — ожидал лучшего. — Забирай кота, — без всякого интереса проговорил Малфой и отпил последний глоток медовухи. Её терпкий и сладковатый вкус взбодрил Драко, однако же его сильно разморило не то от погоды, не то от предначертанной невесты. Забини же был сообразительным малым, но и он не понял, на что его «другу» сгодился кот грязнокровки. — Кис-кис-кис, — произнёс тот и поманил кота кусочком только заказанного жареного бекона. Кот жалобно мяукнул и побежал на зов. Умяв бекон, Живоглотик довольно облизнулся и принялся облизывать лапу. Тем временем Гермиона осталась одна, провожающая взглядом Рона. — Грейнджер, иди сюда. Ну что ты мнёшься, Грейнджер? Палочка тебе не поможет, на вряд ли ты сильно умнее меня. Экспеллиармус, — прошептал Драко и махнул рукой вправо и вверх за секунду до того, как Гермиона крикнула «Слагалус Эрукто». Палочка девушки отскочила в другой конец кафе. — Может подойдёшь уже? — Зачем? — она отвернулась и пошла за волшебной палочкой. Драко закатил глаза, точно объяснял не особо умному ребёнку как применить «Авада Кедавру». — Достань этого рыжего уродца, — прошептал он другу. Блейз вытащил Глотика, явно негодующего в воздухе. Милое личико Гермионы скривилось в глухую гримасу злости. Будь на то её воля, она бы порвала этого дурака на части. Гермиона с опаской приближалась к столику. Запах алкоголя заставил её закашляться. Никогда раньше она не видела таким задиристого Драко Малфоя. Хотя, не видела она его уже целый год, а это как-никак что-то да значило. Он показал Гермионе на соседний стул. — Садись, грязнокровочка, садись сюда.       Стул со скрежетом отъехал в сторону, царапая грязный паркет паба. От юноши тянуло алкоголем, и Гермионе было противно просто находиться рядом, что уж сказать о разговорах. Кот запрыгнул ей на колени, ластясь и мурлыча. Девушка положила его на спину и потрепала пушистый животик. — Глотик! — радостно воскликнула она, и на её лице, недавно таком злом, а сейчас красном и припухшим от слез, появилась улыбка. Непонятное чувство снова наполнило грудь Малфоя. В этот раз оно было светлым и приятным, а внутри, под легкими стало щекотно. — Что тебе нужно от меня, Малфой? — Тебе придётся провести со мной весь сегодняшний день. И не один, но об этом я расскажу тебе позже, — он многозначительно ухмыльнулся, и Гермионе захотелось сбежать. — Хватит дуться, Грейнджер! Думаешь, мне это все нравится? Ты в любом случае сделаешь, что я скажу, не надо разводить из этого скандал. — Я не давала своего согласия. Ты считаешь, мне не чем заняться? — Гермиона топнула ногой.       Драко притягивает к себе девушку за тонкий подбородок, глаза шоколадного оттенка и серые, едва не белые, сталкиваются и тут же боязливо расходятся. Напускная ярость Гермионы вдруг исчезает, точно ее никогда и не было. Впрочем, как и презрение Драко. Юноша впивается своими суховатыми губами в её губы, нежные и влажные. Он смакует каждый миг, каждую долю секунды, будто бы это не повторится. Драко целует Гермиону грубо и жадно, пытаясь насытиться, опасаясь, что она исчезнет. И… Гермиона не против. Пальцы Драко просачиваются сквозь каштановую копну волос и зажимают затылок. На один момент они забывают о прозвищах, о «грязнокровке», о «хорьке», о всех той неприязни. Гермиона вдыхает носом воздух, пропитанный его запахом, запахом дорогого одеколона, а Драко — её, еле заметный цветочный аромат. Их губы медленно, будто нехотя, отделяются друг от друга, и от неожиданно хлынувшего потока морозного воздуха они сильно кашляют.       Гермиона почувствовала, как залились румянцем её щеки. Теперь она не знала: ненавидит Драко или уже нет. Может, от произошедшего она должна была возненавидеть его сильнее? А, может, наоборот — полюбить? Двоякое сомнение терзало её девичье сердечко, а Драко тем временем отдышался и победно облизнул подсохшие губы. — О, нет, Грейнджер, ты дала своё согласие, — процедил сквозь зубы Малфой. Блейз, наверное, чуть не поперхнулся медовухой от хохота. Гермиона рукавом пальто вытерла припухшие от поцелуя губы. — Даже если бы я и согласилась, мой шеф, слава Мерлину, не согласился бы. — Твой шеф — оборванец Уизли? Понял-понял, зачем же так злиться? — засмеялся тот, держа в руках ладошку Гермионы, приготовленную для пощёчины. — Если нет, я замолвлю за тебя словечко. Собирайся, мы уходим отсюда.       Про себя девушка уже прокляла себя за то, что завела речь о работе, уже добрую сотню раз. Она взяла на руки кота и пошла к выходу. — Ты хочешь пойти в один из самых дорогих бутиков Лондона с… Этим? — он поморщился и показал на Живоглотика. Гермиона только сильнее прижала к себе бедное животное. — Ты хочешь пойти в бутик? — она недоуменно взглянула на Малфоя. — Не показывать же тебя отцу в этих обносках. Конечно, мы идём в бутик, — он сказал это так спокойно, будто бы Гермиона и впрямь согласилась на все те условия, что он предложил. В голове девушки же появлялось все больше и больше вопросов, а ответы никак не находились. — Мой друг Блейз позаботится о сохранности твоего кота. Да ведь, Блейз? — Да-а… — похоже Забини и сам не знал, что ему выпадет такая ответственная должность. — Но я живу с Роном, — она обиженно окинула взором однокурсников и отобрала Глотика, уже перебравшегося с её рук в руки знакомого. — Боюсь, уже нет, — Драко все так же шёл по поляне, оставляя за собой дорожку следов. Девушка шла за ним, рассматривая его черный силуэт на кристально-белом фоне. Ей было неловко от того, что она ничего не понимает, что она наедине с ними, её давними врагами. И от того, что сейчас они совсем не вели себя как враги или просто мерзавцы, настораживало и пугало вдвое сильнее, нежели привычный образ в Хогвартсе. — Что значит «нет»?! Объясните сейчас же, что значит это ваше гадкое «нет»? — она в очередной раз достала палочку, но «Экспеллиармус» было произнесено быстрее, чем она успела что-либо предпринять. — А не то… А не то я уйду! Сию же секунду! — Милая маленькая Грейнджер, как бы тебе тонко намекнуть, — Малфой покрутил её палочкой, а взгляд скользнул по линии овала лица. — Никуда ты не денешься. Мы не такие уж слабые, а ты, я полагаю, не такая уж глупая. У тебя нет палочки, у тебя нет «золотого Уизли», у тебя нет друзей, — он скорчил приторную улыбку, которая почему-то больше была похожа на оскал. Гермиону к нему одновременно и тянуло, и наоборот — отталкивало. Её пугало в нем все, и все вызывало отвращение: глаза, точно две льдинки океана, острый нос и не менее острый подбородок, губы, тонкие, точно два дождевых червя, и сам склизкий характер. И самым страшным было понять то, что он прав. Гермиона и впрямь не могла ничего сделать. — Скоро ты все сама поймешь. — Очень надеюсь, — она недовольно посмотрела на Драко, хоть зрелище было по-настоящему прекрасным: вечерело, и пастельные тона заката размывала граница тени, сливаясь со стройным рядом облысевших деревьев и фигуры юноши. Воздух был свеж и холоден: пар дымкой пробегался по воздуху, а смеяться и просто говорить было неудобно, и из-за этого все молчали. Тишина была не грузной или неуютной, а совсем иначе — умиротворенной. Проталины в снегу принимали на себя серебристо-золотой свет луны и мерцанье звёзд. Уходить отсюда ни в коем случае не хотелось, но время все текло и текло и они вышли на рельсовую дорогу. — Отдай это существо Забини и хватайся за меня, — Гермиона послушно исполнила все, о чем попросил тот. Его голос был столь же холодным и лишенным эмоций, как и воздух, снег и его же глаза. — Крепче.       Внезапно Гермиону зажало со всех возможных сторон, голова начала зудеть и неприятно давить на шею, а руки вдруг показались ей лишними и совсем ненужными, как в общем-то и ноги. Её вертело и крутило, понять ничего возможно не было. Она не рисковала открывать глаза, но была уверена что сделала не меньше пяти кувырков и трёх сальто. Она и не заметила, как под ногами появился ровный слой асфальта, а картинка перестала рябить и начала собираться по кусочкам будто бы это пазл. Её все ещё шатало, а ноги тряслись и отказывались держать. Трансгрессировать она уже не впервые, но все ещё не успела приспособиться к такому способу перемещения.