Драко Малфой сдержит слово

      Блейз открыл глаза. В голове щемило от нарастающей боли. Он с трудом поднялся на локти и обнаружил, что лежит на мокром асфальте. Лучи солнца только начинали пробиваться сквозь заснеженные еловые ветви, а в воздухе стоял морозный туман, как это обычно бывает в Туманном Альбионе зимой. Блейз понял — рассвет.       Он осмотрел себя: сейчас он больше похож на бомжа, нежели на аристократа: штанины его брюк порвались и испачкались машинной грязью, красная рубашка помялась и осталась без рукава, а дорогие замшевые ботинки были украшены узором разводов. Блейзу стало противно от самого себя. Черноволосый юноша напрочь не помнил вчерашний (а, может, даже не вчерашний) день. Впрочем, не мог вспомнить, пока не натолкнулся локтем на что-то пушистое. — Ты вроде Грейнджеровский кот, друг, — тихо произнёс он, с удивлением заметив, что голос стал будто бы на тон ниже. — Так что ты тут де…       Блейз не успел закончить фразу, как картинка в его голове начала складываться. Три метлы, напившийся Малфой, его невеста, Грейнджер… Что? От последних слов, прозвучавших эхом в его сознании, Забини отшатнулся и мотнул головой. Однако, ничего не изменилось. Парень с ужасом начал понимать, что это совсем не сон. И то, что он сейчас лежит на дороге перед «Норой» с рыжим котом, значило только одно — ему придётся повидаться с разъяренным Уизли. Он посмотрел на часы. Четыре сорок три. «Извини, приятель, во всем виновата твоя грязнокровка», — усмехнулся он, протирая глаза. — Иди сюда, киса, — протянул юноша руки навстречу коту. Ответом послужило гневное мяуканье. — Ну ладно, сам добежишь до их милого… Домика, — он поморщился, — все равно ты грязный. «Прямо как и я», — само по себе всплыло на ум Блейзу. В любом случае, виноват не он — виноват Дра… Грейнджер.       Снег под ним подтаял и превратился в огромных размеров коричневую лужу. Кое-как он выжал рубашку и брюки, с которых самым, что ни на есть откровенным образом, стекали струйки воды. Путь к дому Уизли пролегал сквозь высокие сугробы, что ни прислуга, ни обыватели Норы не позаботились убрать. Местами были протоптаны дорожки, но попасть по их следу было трудно, почти невозможно. Забини продрог каждой частичкой своего тела. Ему казалось, снег был везде: за шиворотом рубашки, под штанинами и в ботинках. Внезапно к нему пришло осознание того, что куртки нет. Тогда-то и прояснились последние детали вчерашнего дня — трансгрессия. И, судя по всему, она вышла не особо удачной. Он перебросил взгляд на мирно бегущего впереди кота. — Ну и живучий же ты, — ухмыльнулся Блейз.       Он подошёл к зеленой двери дома Уизли из прогнившей древесины и, увидев веревочку, дернул за неё. Где-то там, за дверью раздалась трель, громкая как визг Паркинсон. Забини захохотал, но хохот выдался прерывистым и то и дело срывающимся на кашель. Но радости, как и всему хорошему, быстро наступает конец. Из дома показался совсем не Рон, а сонный Артур Уизли. — Вон отсюда, — проговорил глава многочисленного дома Уизли, не открывая глаз. — Ну, вообще-то, я не за этим сюда пришёл, — юноша скрестил на груди руки. — Мне нужен… этот… Рон. — А мне нужно спать, — огрызнулся Артур, опершись о дверной косяк. — Повторюсь: вон отсюда. — Нет, что вы, я подожду его — спуск со второго этажа много времени не займёт. Но вместо того, чтобы позвать Рона, Уизли-старший бесцеремонно захлопнул перед ним дверь. Хотя и в милости Блейз нуждался ровно на столько, насколько он испытывал её сам, — он не нуждался в ней с первой, наверное, секунды своего существования. Он схватился за и без того рвущуюся веревку и начал непрерывно её дергать. Через две минуты жужжания звонка дверь все же открылась. — Если ты сию же секунду не уйдёшь, я сглажу тебя так, что до конца твоих унылых дней у тебя будет свиное рыло торчать, а не нос, — из кармана шорт он достал палочку. — Пусть поднимется, пап, — послышался голос Рона, завидевшего бывшего однокурсника. — Все равно уже все проснулись.       Блейз специально шагал медленно, растягивая мгновения превосходства. Он пробежался взглядом по комнате: старая, с выцветшей и облупливающейся краской кухня была опрятна, но даже это не спасало от её ущербности; не было коридора — разве что небольшой холл. Пахло насыщенным розовым ароматом, безвкусным и резким. — Долго ты там ещё? — он прибавил шагу. — Бегу-бегу, — пролепетал Блейз.       Через сорок секунд юноша уже залетел в комнату Рона. — Э-э… Доброе, но не для тебя, конечно, утро! — Блейз улыбнулся дьявольски лучезарно. — Что тебе нужно, Забини? — спросил Рон с совершенно серьезным видом, сидя в пижаме с мишками и ночном колпаке. — Да так, ничего, — улыбка в противовес недовольству Уизли-младшего не собиралась спадать с его губ. Он спустил с рук Живоглотика. — Это тебе грязнокровка передала.       Рон едва не набросился на Забини с кулаками, но в последний миг опомнился: Гермиона была с ним. С Блейзом, Святой Мерлин, Забини. Ярость, на секунду прервавшаяся рассуждениями, хлынула с новой силой. Рон схватил за воротник рубашки Блейза, уже собиравшегося покинуть порог его «милой» комнатушки, и прижал к стене. — Что ты с ней сделал, мерзавец? — на весьма опухшем после сна лице Рона напряглись все мышцы, а челюсть сжалась настолько крепко, что аж скулы проступили. Блейз расхохотался вновь. — Только спусти меня — как иначе я тебе все расскажу, — улыбка за секунду превратилась из почти что доброй в ехидную. Рон отпустил его. Второй помотал головой, стряхнул с итак грязной рубашки «пыль» от прикосновений Рона, подобно кошке, умывающейся после того, как её погладили. — Неудивительно, что от тебя сбежала Грейнджер, — он переметнул взгляд на тумбочку. — Но… Честно, это очень мило, — парень показал на рамку с фотографией целующихся Гермионы и Рона. — Только смотреть немножко противно. Он повернулся обратно и, увидев кулак перед носом, недоуменно поднял брови. Его лицо переменились в настроении: язвительные нотки стали жалостливыми и, как казалось, грустными. На деле же, так только казалось. — То, что ты сейчас услышишь, мой друг, — он артистически всхлипнул, — может нанести глубокую травму твоему сердцу. Сядь, Уизли, сядь. Да садись же! Умничка, Рон, умничка. Говорю дальше: твоя драгоценная грязнокровка… Э-э, — все искусственное сострадание почему-то испарилось, уступая место настоящему, но Рон, разумеется, этого не заметил. — Гермиона скоро станет женой Драко. Извини, Рон.       Судорога вдруг схватила все тело Уизли. Несколько секунд он сидел в оцепенении, а затем его пронзил шок. Нет, такого, естественно, не может и не могло бы быть! Гермиона… Гермиона ненавидит Малфоя… Ненавидит ведь? Ещё бы! Конечно, конечно, она его ненавидит! Слава Мерлину, не влюбится же она в высокомерного подонка, да ещё и когда они только поссорились… А они ведь только поссорились! Нет, это неудачный розыгрыш. Чтобы Рон усомнился в верности Гермионы из-за слов какого-то Забини? Не бывать этому, как и Гермионы в жёнах у Малфоя. — Мог бы и чего-нибудь поновее придумать, Забини. Эта шутка давно перестала быть смешной, — сказал Рон так отрешенно, как только мог. Голос предательски задрожал. — Если бы это была шутка, Уизли. Если не веришь — пойдём посмотрим. Рон неуверенно кивнул. — Только трансгрессируешь ты, — он замялся, — у меня с ней… Э-э… Маленькие проблемы.

***

      Там, где оказались Гермиона и Драко, было тепло и даже немного душновато. Как только зрение сфокусировалось, Гермиона оглядела помещение. Перед её взором предстал огромных размеров коридор, отделанный бежевой мраморной плиткой. По его бокам то и дело громоздились магазинчики с цветными вывесками, кофейни, рестораны. Девушка повернулась к Малфою. — Ну и где же мы? — спросила она, но слышно её не было то ли от того, что после трансгрессии хрипел голос, то ли от того, что возгласы от каждой лавки были громче её собственного раза в три. Юноша её совсем не услышал или, во всяком случае, сделал вид, что не услышал. В общем, вместо ответа Гермиону схватили за руку и потянули за собой. Она еле успевала за Драко, а он и не думал остановиться. — Нам не сюда, Грейнджер, — сказал Малфой Гермионе прямо в ухо и повёл её дальше. Они проходили мимо вполне приличных, по мнению девушки, магазинов. Это был магловский центр, что не могло не удивить Гермиону. Рассудок постепенно вернулся к Гермионе. Дыхание перехватило. «Ни дюйма больше без объяснений», — командовал ею внутренний голос, но тело ему не подчинялось. Прошло уже, наверное, около пяти минут, а они все неслись сквозь толпу. «Ни шагу, ни шагу вперёд!» — отдавалось у неё в голове, а она все бежала, вслед за Малфоем, и не хотела останавливаться.       Драко резко затормозил, и Гермиона в него врезалась, инстинктивно обхватив его руками, но тут же их отдернув. Малфой приподнял бровь. Она сразу перевела взгляд вперёд: высокая каменная стена и деревянная дверь, укреплённая железными вставками. Она подошла к двери. Мелким почерком на фиолетовой бумажке было выведено: «Холодильники и микроволновые печи!». — И зачем нам сюда? Ты говорил, бутик. А это… Немного не то, — её голос звучал уже куда более уверенно и даже с некой претензией. — Это пока единственный бутик, который тебе подойдёт. Ммм… Грязнокровка хочет в бутик? — проговорил он, но Грейнджер, увлеченная рассматриванием двери, пропустила его слова мимо ушей. — Заклинание Невидимого Расширения, — повернулась к нему девушка через мгновение. — У меня есть опыт в его наложении, Малфой. — О, значит это огромный бутик холо… холодрыльников, или как там. Тебе сегодня все везёт и везет, Грейнджер, — холодно прокомментировал он и потянул за её ручку. (дверь)       Гермиона переступила через порог. Карие глаза сощурились от яркого света. Лавандовый запах, Гермиона узнала бы его всегда. Зрение потихоньку начало привыкать к сильному освещению. Она аккуратно открыла правый глаз, а затем левый, и обнаружила перед собой ухоженную девушку чуть старше девятнадцатилетний Гермионы. Зализанные в хвост желтые волосы блестели, а одежда была хорошо выглажена. Блондинка улыбалась во все свои тридцать два. — Чем могу помочь? — она посмотрела сначала на Драко, а потом уже на Гермиону. — Позовите Пэ… Директора, — он сдержанно приподнял уголки губ. — Вас что-то не устраивает? — Если вы продолжите говорить — да. А сейчас зовите директора, — бросил он и сел на кресло.       Мысли неугомонно роились в его голове: он не мог представить, как скажет родителям, что его жена — грязнокровка; как убедить их, что лучше уж грязнокровка, нежели Гринграсс. От подобных рассуждений его отвлёк внезапный вопрос Грейнджер. — Объясняй. С места не сдвинусь, пока не объяснишь, хорёк, — Малфой повернул голову и почувствовал что-то на груди. Это была палочка. Он бросил на Грейнджер усталый взгляд, в один миг превратившийся в хитрый. Только сейчас, когда палочка девушки была готова атаковать его, Драко заметил, что она не так уж и уродлива и даже… Красива? Чепуха. — Грязнокровка злится! А как же будет злиться твой оборванец Уизли, когда узнает, что его девушка выходит за… Как ты там меня называла? Хорьком? Ну-ну, Грейнджер. Тебе самой должно быть стыдно, — растягивая слова, щебетал Малфой. Гермиону будто сразило заклинанием «Остолбеней» — она не была в состоянии дернуть ни одной частью своего тела. Но каждая эмоция была под её контролем, и это было, наверное, единственное их сходство. — О Мерлин! — истерично рассмеялась она и опустила палочку, — ты за этим меня сюда привёл? Тогда ты ещё глупее, чем я только могла себе представить. И да, с предложениями у тебя не очень. — Нет, Грейнджер, это было не предложение. Ты напрасно зазнаёшься, — «что очень в твоём духе», — подумал Драко, но не произнес в слух. — «Я дал слово, что женюсь на тебе — значит так тому и быть». — Рональд Артур Уизли — вот мой будущий муж. И мне совершенно все равно, что ты о себе возомнил, — этот разговор медленно начал выводить Малфоя из себя: кто себе ещё возомнил?.. — И где же твой будущий муж сейчас? Не знаешь? А я знаю! Сейчас твой Рональд Блаблабла Блаблабла лежит в кровати в своей развалюхе и десятый сон видит! — он посмотрел ей в глаза своими, изможденными, но не без ноток злорадства. Гермиону бросило в дрожь. — Где же твоя львиная храбрость? М? — Где же твоё былое достоинство, паршивый Малфой? Статус предателя крови не очень обольщает, да? А знаешь, он твой! Этот самый статус твой! — Гермиона не могла представить, как не вовремя выкрикнет последнюю фразу: из коридора вбежали красные и запыхавшиеся Рон и Блейз. — Я буду твоей женой, мерзавец!       Она направила руку в голову Драко. — Остолбеней! — вспышка серебристого света, ярче, чем сто магловских лампочек, взятых вместе, вырвалась из палочки девушки. — Протего! — между ними вдруг оказался ни пойми откуда взявшийся Забини. Зеленоватый барьер выстроился между Гермионой и Драко, но… было слишком поздно. — Ай! — успел бросить юноша прежде, чем упасть.       Неуверенно Гермиона подошла к парню. На его лбу красовался здоровенный синяк, слегка отдающий фиолетовым. Девушка непроизвольно прикрыла рот ладонью. — Вулнера Санентур! — прошептала она, показывая на шишку. Ненадолго Блейза скрючило, сосущая боль в голове увеличилась до максимума: все его темное лицо побледнело, будто из него выдавливали кровь. Причём выкачивали не струйкой, а водяным насосом — кажется, так это называют у маглов. И, так же резко, как и появилась, боль мимолетно исчезла. Слабость наполнила каждый миллиметр его тела. — Блейз! Все в порядке? — но голос Грейнджер он слышал как из воды, отдалённо и затуманено. На ответ сил не находилось и он слегка мотнул головой. — Грязнокровка-грязнокровка!.. Что ты наделала, грязнокровка? Чуть не убила, О Мерлин, чуть не убила, — в другой раз Рон бы набросился на Драко и принялся бы его избивать, но не сейчас. Рон был напряжен, поражён, сражён. Слова гадкого Забини оказались правдивее их романа. Он отказывался верить в то, что произошло. — Гермиона! — он подошёл к девушке. — Рон! — она улыбнулась. — Ты наконец пришёл! — Что это было, Гермиона? — девушка потупила взор. — Это… Это очень долгая история, — проговорила она и протяжно зевнула. — Грейнджер парой минут ранее сказала, что будет моей женой. Но вы говорите пока, говорите, — Драко улыбнулся как-то совсем не по-хорошему.       Рон не понимал, чему верить: собственным ушам, Забини и Малфою, или Гермионе. Разговор прервал стук каблуков. Стройный силуэт девушки низкого роста неумолимо приближался к ним. Рон разглядел её лицо: темное, слегка морщинистое — отдалённо напоминающее мопса… Это была Пэнси. В строгом костюме она казалось смешной, нежели солидной. — Ой, какие люди! — она подошла к Малфою, и её лицо перекосила улыбка. — Драко!       Затем, явно с меньшим энтузиазмом, она посмотрела на Рона и Гермиону. Потом увидела валяющегося Блейза. — Штраф двадцать галлеонов с тебя и с тебя, — она пальцем указала на Рона и Гермиону. — За драку в моем бутике. — Но я не дрался! — Пэнси пропустила это мимо ушей. — Твоего Бутика? — охнула девушка.