Я, поддиванный монстр и он

Моему несказанному удивлению не было границ. Хинамори Рен, мой первый друг в этом городе, сосед по парте, одногруппник, человек, спасавший меня от участи отстающего по высшей математике сидел передо мной в светлом костюме, с уложенными назад волосами, сделал затяжку, выпустил дым и откинулся на спинку дивана. — Ах, женщины. Говоришь им, не связывайся с человеком — огребешь проблем, советуешь, заботишься… а они? Суют свой нос, куда не следует, не слушаются и в итоге попадают в неприятности. Смешные, глупые и жалкие создания. И какая ирония! Именно их, таких нелепых и слабых, так и хочется спасти. Так, Когами? Детектив молча перевел взгляд на меня и я буквально кожей почувствовала его страх. — Ты так хотел, чтобы её здесь не было. Кричал в трубку: «Она здесь ни причем, оставь её, я принесу всё, что хочешь!» — он высоко передразнил голос полицейского, от чего тот сжал кулаки. — И что мы видим? Она здесь! Сама, по собственной воле. И все твои действия, пш-ш-ш-ш, бесполезны. Глупый-глупый детектив. Ты должен был послушаться дядюшку и вызвать подкрепление, но, ты же самый лучший, круто-ой… — протянул он и выпустил облачко дыма. — Паршивый из тебя Айвенго, Когами. — Ты еще пожалеешь. — Почти прорычал детектив, сжимая от ярости кулаки. — Тебе не сойдет это с рук. — Ошиба-аешься. — Его лицо расплылось в широкой улыбке, а через мгновение стало серьезным. — Уже сошло. Обыскать её. Внезапно из темноты вышли два здоровых охранника в черных костюмах. Один схватил меня за руки, больно зажав запястья, второй снял рюкзак, швырнул его на пол, достал пистолет и сделал два выстрела. Всё произошло очень быстро. — НЕТ! Я чувствовала, как по щекам побежали слезы. Зюзя… Я попыталась рвануть вперед, но охранник держал меня слишком крепко. Тогда я ударила ступней ровно по коленной чашечке. Верзила на мгновение расслабил хватку и я воспользовалась этим и резко дернулась вперед, затем немного развернула корпус и превозмагая боль от выбитого из сустава запястья, пнула его в пах. Телохранитель согнулся напополам — он не ожидал подобного от девчонки весом не более шестидесяти килограмм — потянул меня за руку к себе и получил удар коленкой по переносице. Его напарник буквально возник у меня за спиной, схватил за волосы и просто швырнул на пол. Я попыталась перевернуться — все тело болело, выбитая из сустава рука отдавала тупой болью. Охранник взял меня за ворот рубашки, поднял меня, как котенка, и поставил на ноги. — Ты — Монстр! — прошипела я, вправляя в сустав запястье. — Я? Ох, нет. Я — спаситель. Мессия. Вы должны благодарить меня за то, что я хожу по этой бренной земле. Мальчики, обыщите её. Второй охранник быстро прохлопал моё тело, вытащил спрятанный под рубашкой пистолет, который я забрала у киллера из лифта, и телефон. Затем он положил свои находки перед своим хозяином на журнальный столик. Второй охранник отошел от побоев, подошел ко мне сзади и положил руки на плечи. — Какие опасные игрушки у тебя, Сизу-тян. — Хинамори взял двумя пальцами пистолет и цокнул языком. — Себастьяна обронила? Какая незадача. Она редко расстается со своими друзьями. — Он повернулся ко второму охраннику. — Обыщи лифт. — Он взял в руки мой телефон. — О, какая прелесть! Сколько ему? Десять лет? Давно не видел такую модель! Так, где там у нас… Ага, вот он. Хм, на быстром наборе. Я смотрю вы достаточно близки. — Рен бросил взгляд на Когами. — Не ревнуешь? Ответом послужил лишь полный ненависти взгляд детектива. — Могу тебя обрадовать, на быстром наборе ты второй. — Он нажал на кнопку вызова. Послышались отдаленные гудки и голос Мамото: — Сизуми, где ты? — Со мной. *** Человек, которого Юки принял за Когами, вовсе им не являлся. Это был молодой мужчина в черном костюме, очень похожий на детектива, но немного ниже ростом. Помимо этого он обладал длинным бледным шрамом на переносице, какой мог оставить глубокий порез ножом, и практически такой он чуть не оставил на носу близнеца. Хотя, если бы я не дернул его за рубашку назад, он бы в принципе лишился кончика носа. Второй выпад псевдо-детектива разрезал рубашку, слегка задев кожу, но потерявший равновесие Юки удачно поднял ногу и попал по запястью наемника, заставив его выронить нож. Я протиснулся на лестницу, нырнул под руку близнеца (к слову равновесие он не удержал и падал спиной на ступени), и со всей силы ударил нападавшего в живот. Тот согнулся пополам, дав мне секунду на то, чтобы подняться на пару ступеней и ударить его кулаком по лицу, а затем, схватив за голову, и об стену. Поняв, что отправил неКогами в нокаут, я спустился к Юки. — Сильно? — Сш-шишишь… — прошипел он, потирая ушибленный копчик. — Терпимо. Хорошо, что на площадку вылетел, а не на ступени. Я помог ему подняться и вместе мы продолжили свой путь восхождения наверх. Через минуту нас уже догонял Эки — он задержался, чтобы вызвать полицию. А с каждым новым пролетом я мысленно возвращался в своё прошлое. *** Когда маленькому Кэтсу было десять, у матери Кэтсу, Саи, обнаружили язву желудка. Еще через полгода выяснилось, что это совсем не язва. Через еще год она почти не вставала: чудовищная болезнь покрыла метастазами печень и легкие. Она кашляла кровью, почти ничего не ела и таяла на глазах. И с ней постоянно была сиделка — Йодокунэ Джозе — такая милая и чуткая женщина, безграничная добрая и заботливая, она была с матерью Кэтсу с утра до ночи, меняла ей рубашки, кормила с ложки, вытирала кровь, читала перед сном, звала Кэтсу, когда его матери становилось плохо, делала с ним уроки, готовила пищу. Комната его матери была всегда убрана. В ней было множество цветов, в клетках пели канарейки — она их очень любила — иногда играла тихая музыка или радио. В хорошие дни, когда болезнь делала шаг назад, а Смерть, стоявшая над кроватью удалялась по своим делам, мама играла на фортепиано и пела, а Йодокунэ подпевала своим чудным высоким голосом. В такие моменты Кэтсу казалось, что у него было две мамы, и как бы было здорово, чтобы Йодокунэ осталась вместе с ними после того, как мама выздоровеет. В какой-то степени его желание сбылось. Мама Кэтсу умерла через два года после обнаружения болезни. Дежурный врач еще не успел отключить приборы, а Йодокунэ уже сняла с себя медсестринскую шапочку, распустила длинные каштановые волосы и сказала: «Наконец-то». В этот момент жизнь маленького Кэтсу перевернулась. Оказалось, что Йодокунэ была не медсестрой, а отцовской любовницей, с которой тот был в связи больше семи лет. Оказалось, что у Кэтсу есть младший брат по имени Шин, и он начал жить вместе с ними сразу же после похорон Саи. Оказалось, что диагноз был поддельный, и на самом деле его мать умерла не от рака, а от яда, который ей давали вместо лекарства. Оказалось, что отец был в курсе. Более того, он годами подтравливал Саю, разрушая её и так хрупкий иммунитет. Яги Хоширо задумал этот план еще с момента знакомства с Саей. Узнав, что она дочь Синдзи Мамото, председателя уже тогда известной «Jараn Technology», он начал ухаживать за болезненной одногруппницей в институте, помогла с учебой, ежедневно признавался в чувствах, приносил цветы, клялся её отцу и брату, что никогда не причинит ей вреда и что ему не нужны её деньги. Казалось, Яги сходил с ума по Сае и иногда ему самому казалось, что он её любит — она была очень добра, красива, богата и брак с ней открывал обычному сыну владельца прачечной двери в самое высокое общество, и он делал все, чтобы Дей, брат Саи, и её отец, а главное сама девушка ему поверили. Он добился своего и стал её мужем, но только после свадьбы, рождения сына, смерти тестя и жены узнал, что Сая отказалась от своей части наследства в пользу брата, оставив себе небольшой пакет акций, позволявший ей жить в достатке. Помимо этого, на неё была оформлена страховка и после смерти все деньги и акции должны были перейти Кэтсу. На него также была оформлена и вся собственность — огромный дом, квартира в центре Токио, несколько автомобилей и небольшой отель на Окинаве. Более того, Сая указала в завещании, что никто кроме Дея не может распоряжаться средствами сына до его совершеннолетия. Яги не мог получить ни копейки. Дей поддерживал Яги все время болезни Саи. Он устроил его директором одного из ведущих отделов в компании, определил Кэтсу в элитный лицей с проживанием и сделал так, чтобы тот ни в чем не нуждался. После смерти сестры он решил написать завещание, в котором указал своего племянника единственным наследником всего состояния. Спустя пять лет, на поминках Саи, он рассказал об этом Яги. Тогда в голове Яги созрел новый план. Он стал лучшим другом Дея, практически братом и был с ним и в горе и в радости. Он делил с ним саке, ворчал на сыновей, гасил «пожары» в компании и в конечном счете был его правой рукой. Параллельно с этим он сумел найти психиатра, написавшего ложное заключение о том, что его сын, Кэтсу Хоширо, на самом деле страдает шизофренией и ему необходим пожизненный опекун. Однако психическим расстройством страдал другой сын Яги — Шин. Он был настоящим психопатом — бессердечным ублюдком, копировавшим эмоции и знавшим, как надо манипулировать людьми. Он был очарователен, легко входил в доверие, но делал это только ради собственного веселья. Ему нравилось причинять боль, мучить животных, а затем, в школе, издеваться над людьми. Был случай, когда он довел мальчика до самоубийства в средних классах, но дело быстро замяли, а его перевели в тот же лицей, где учился его брат. Тогда Кэтсу стал целью Шина. Пока Яги втирался в доверие к Дею, Шин втирался в доверие к Кэтсу. Он был его лучшим другом, любимым младшим братом… А потом чуть не придушил его, пока тот спал. Но Кэтсу успели спасти его два новых друга — Юки и Эки Исикава, которым очень не нравился Шин. Они подоспели вовремя, когда Кэтсу уже почти потерял сознание, оттащили Шина от брата и с помощью кулаков заставили его рассказать все, что он знал. Тогда Кэтсу узнал правду об отце и первым делом позвонил дяде. Уже позже, после окончания лицея, он сменил свою фамилию на фамилию матери и переехал к Дею. Он не стал забирать у отца дом, не пошел в полицию или к журналистам. После достижения восемнадцати лет он перевел очень крупную сумму денег на счет отца и окончательно разорвал с ним все отношения. Шин уехал учиться в Штаты, а Дея, когда Кэтсу учился на первом курсе, все-таки убили. Но Яги, как не странно, оказался здесь не причем. *** — Как здесь оказался Шин? — Понятия не имею. Я не видел его с тех пор, как выпустился из лицея. — Очень странно. Зная этого психа, он бы не упустил возможности показаться нам на глаза. — Тут ты прав. — Я остановился, чтобы перевести дыхание. Осталось еще пара десятков этажей, и мы достигли пентхауса. — Возможно, он изменил внешность, или… Ты не встречал никого странного? — Смеешься?! Да у нас пол универа странных. Да и мы с тобой тоже странные, если так рассудить. — А что если Когами был Шином и все это время водил нас за нос? — задумался Юки. — Точно нет. — Ответил Эки. — Не его стиль. Он любит стоять в стороне и делать вид, что совсем не причем. — Тогда как это все объяснить? Я окончательно запутался! — Эки поднялся еще на один пролет. — Получается, что он стоит за всем этим? — Не знаю. — я немного обогнал его и сел на ступени. В какой бы ты не был хорошей физической форме, быстро подняться на 100 этаж слишком сложно. — Не могу больше, давайте на лифте. — Нет. Слишком опасно! — К черту. — фыркнул второй близнец и открыл дверь, ведущую на площадку с лифтом — небольшой холл, украшенный мраморными колоннами и огромными вазами с искусственными цветами. Мы последовали за ним.Эки раздраженно тыкал в кнопку вызова лифта, Юки разминал уставшие колени, а я просто ждал. Наверное, это впервые, когда я целиком и полностью согласен с близнецами. Я. Ничего. Не. Понимаю. Лифт наконец-то соизволил спуститься на наш этаж. Его створки плавно разъехались в разные стороны и под характерным «дзынь» перед нами предстали два огромных человека в таких же костюмах, как и у того парня, который напал на нас на лестнице. Мы смотрели друг на друга около двух секунд, а затем они резко вытащили оружие и начали стрелять. Каким-то чудом мы успели нырнуть за колонны, стоявшие полукругом от лифта. Шум, мраморная крошка, пыль — все это внезапно прекратилось и мы услышали звук приближающихся шагов. Юки тихо опустился на корточки, взял отколовшийся кусок облицовки колонны и, дождавшись когда наш враг приблизится, выскочил из-за колонны и швырнул его в голову. Удар метко прилетел бугаю по лбу: он упал навзничь, второй крикнул «Сука» и начал стрельбу. Юки рыбкой скользнул за свободную колонну и зажмурился. Пули попадали в его укрытие, оставляя в колонне глубокие круглые следы и пыль. Внезапно послышались глухие щелчки и «дзинь». Мы высунули нос из укрытия и увидели удивленное лицо второго парня и захлопнувшиеся створки лифта. — Быстрее, у нас есть две секунды! Юки рванул к потерявшему сознание парню и выхватил из его рук пистолет, мы же с Эки схватили по большому куску отколовшийся колонны и подскочили к лифту. «Дзинь». Створки начали медленно разъезжаться, парень в костюме уже выставил пистолет и приготовился стрелять, но он не ожидал, что в этот тоненький проемчик залетит кусок мрамора и попадет ему по руке. От внезапности убийца выронил пистолет, тот отскочил от пола и скользнул в щель между этажом и кабиной лифта. — Что за… Договорить он не успел, так как Юки уже подскочил к нему и ударил рукояткой пистолета ему по челюсти. Парень сделал два шага назад, но получил еще один удар по носу, а затем по горлу. Юки взял его за ворот пиджака и просто выкинул его из лифта, а затем взял нас за плечи, втянул внутрь и со всей силы хлопнул по кнопке с цифрой 100. Мы с удивлением посмотрели на Юки. Он сплюнул на пол и мы только сейчас заметили кровь на рукаве его рубашки и длинную царапину на щеке. — Потому что бесит. — он ответил на наш незаданный вопрос. — Все это бесит. И Шин меня бесит. — Парни… — Эки посмотрел куда-то в бок. — Что? — почти рявкнул его брат. Он молча указал на тело мужчины в странном кружевном платье. Не нужно было быть доктором чтобы понять, что он мертв: бледный, начинающий синеть цвет лица и красные кровоподтеки на шее, испачкавшие розовый воротник. — Это они его так? — Не знаю… Но выглядит жутко. — Кто это? — Вспомнил! — Юки наклонился к трупу и осмотрел шею. — Сизуми говорила, что перед тем, как в нее выстрелили возле участка, она видела странного мужчину в лоли-платье. — Думаешь, это он? — Ты знаешь много мужчин в лоли-платьях? — Я не эксперт, но… Дзинь. Створки лифта медленно разъехались в сторону и послышались хлопки. Мы медленно обернулись.