Серия 10. Горькие воспоминания Сизуми
28 сентября 2014 г., 00:38
Она посмотрела на него сверху вниз, отчего у него всё сжалось внутри.
— Чё вякнул? — спросила она, пнув его ногой по груди.
Сейон закашлялся и прикрыл голову руками.
— Простите меня, госпожа Такеши. Прошу вас, простите меня.
— Воробей, оставь его.
На её плечо положил руку Аист и улыбнулся своей самой обворожительной улыбкой, от которой, по его мнению, должны были валиться все девушки с ног.
Но она была не такой, как все остальные. Она слишком хорошо знала этого паршивца. Слишком хорошо его знать — был её долг, как и право быть его правой рукой.
— Это же сам босс BIRD!
Она оглядела толпу мелких хулиганов и тяжело вздохнула. Как же её бесили эти придурки, которые только и умели, что драться на улицах и обижать малышей. Хотя она была ничем не лучше, только главное отличие их было в том, что она была главарем, правой рукой огромной группы в маленьком городке Яминори и с удовольствием впинала в грязь таких уродов.
Впрочем, сегодня она сама вызвала главаря их банды на встречу. Его люди разгромили кофейню одной из её подчиненных и должны были заплатить за это. Должны? Заплатили. Даже больше. Поэтому главарь банды «Сизые карпы» сейчас лежал под её ногой, плакал и просил о пощаде, а её босс улыбался ей самой милой из арсенала улыбкой, прося сменить гнев на милость.
—Воробушек, у нас собрание,— сказал он почти ласково. Но Сизуми знала, что этот тон предвещал большую беду.
Она пнула своего оппонента ещё раз, хмыкнула и, развернувшись, ушла с места встречи. За ней ушли её люди.
Уличная банда «BIRD» cостояла из нескольких группировок. По сути, это были несколько банд, которые шли под предводительством одного из «столбов». Правда, после выпуска Канарейка и Ворон оставили свои места. Канарейка открыла свою кофейню, а Ворон уехал в Америку и потерялся в повседневной жизни. Остался только его младший брат Дятел, Попугай, которого Сизуми, носившая прозвище Воробей с самого детства, ненавидела с первой встречи, и новенькая девушка по прозвищу Канарейка, которая стала одной из столбов всего за полгода, а также завоевавшая сердце Аиста. Последний в ней души не чаял и не замечал все, что творилось у него за спиной. А не замечал он многое. Первое — что люди Попугая потихоньку перетягивают на свою сторону людей Аиста. Второе — что любимая девушка спит с Дятлом и Попугаем, заставляя их плясать под свою дудку. А также то, что Сизуми уже давно не рада тому, что они создали свою «банду» и контролируют почти весь город.
— Может, скажешь, в чем причина сбора? — спросила она у своего Босса, поморщившись.
— Я решил сделать несколько перестановок.
— В смысле?
—Узнаешь! — он приобнял её за плечо. — Я для тебя старался! Знала бы, чего мне это стоило! У, мороки. Но я уверен, что ты будешь счастлива такому повороту событий.
Сизуми криво улыбнулась. Она никогда не любила сюрпризы.
Аист взял её за руку и нырнул в переулок, жестом показав своим людям оставаться на местах. Сизуми же следовала за ним по освещенным фонарями дорожкам, по маленьким жилым квартальчикам мимо их средней школы, в которой давно погасли все окна и был выключен свет.
—Куда мы идем?
— Увидишь, — сказал Аист и снова улыбнулся.
«Чем дольше его знаю, тем больше мне кажется, что его по голове ударили»,— подумала Сизуми и молча пошла дальше.
А тем временем Аист остановился у ворот и достал из-за кустов велосипед.
— Помнишь тот день, когда мы обосновались в той вышке?
Она улыбнулась.
— Помню.
— Знаешь, а ты не изменилась. Даже причёска та же. Садись.
Сизуми села на багажник, Аист сел за руль и начал крутить педали.
— А нет, изменилась. Ты стала ужасно тяжелой.
Как обычно, она сделала то, что не хотела делать, а именно с размаху ударила своего босса по затылку, отчего тот чуть не вылетел через руль.
— Шучу, шучу, — сказал он и повернул на поля.
Они оставили вышку полгода назад, когда решили, что это место уже не подходит. Сизуми была против, но её голос был в меньшинстве.
Старая база находилась на рухнувшей вышке и была вторым домом для всей банды несколько лет, пока не появилась Колибри на место Канарейки и не высказала идею поменять место. Аист вдруг стал всеми рукам и ногами за, будто забыл, сколько историй связано с этим местом.
Присоединение столбов, первые люди, разборки… мотоцикл Ворона, его побег из дома, вечеринки, игры, косплей, первый алкоголь, сигарета, поцелуи, бутылочка. Здесь была вся их жизнь, и здесь произошло начало их истории. За каких-то четыре года они уже стали местной легендой. Вышку обходили стороной все, даже шестерки токийских якудза. Никто не хотел приближаться к ней, так как знали, что это ИХ дом и ничей больше.
Сейчас баз было несколько. Одна, общая, находилась на старом складе. Попугай предпочитал ошиваться в баре «Поплавок»; где пропадала Колибри, никто не знал. Дятел всё своё свободное время проводил на бейсбольном поле, а Сизуми вместе со своими людьми ошивалась в одном из храмов Яминори, где её помощница Кира помогала дедушке жрицей.
На старую базу она почти не возвращалась. Но дорогу знала прекрасно. И сейчас она ехала вместе с Аистом, человеком, который был для неё всем.
Сизуми не сомневалась в том, что давно любит Аиста. С детства, с той самой минуты, когда он прислал ей самолетик в первый день занятий с запиской «Эй, а давай создадим банду». «Тогда он улыбался, прям как сейчас»,— думала Сизуми, смотря на темно-синее небо, в которое кто-то просыпал блестящие звезды. Любить-то любила, но не могла простить его за то, что вместо неё он выбрал Колибри. Да, она была самой красивой девушкой города и ей пророчили будущее актрисы или модели, но при этом она обладала самым мерзким характером, который можно было придумать. И Сизуми удивлял тот факт, что никто не видит, какая на самом деле была «любовь всей жизни».
«— Пойми, Сизуми, она для меня — целый мир.
— А я?
— А ты — моя семья, — сказал Аист, когда Сизуми набралась смелости и призналась ему в своих чувствах».
Правда, с того дня прошло уже полгода, и Аист никак не изменил своё отношение к Сизуми, но девушка чувствовала, что между ними выросла стена, которую ей уже ни за что не преодолеть.
Велосипед налетел на кочку, отчего багажник тряхнуло и заставило Сизуми прижаться к спине Аиста.
— Знаешь, Воробушек?
— М?
— То, что я скажу на сегодняшнем собрании, будет большим шоком. Поэтому я заранее хочу попросить у тебя прощения.
— Что ты…
— Пожалуйста, Сизуми, подожди немного. И, прошу тебя, будь сдержанней.
— Хорошо.
Сизуми отвернулась от спины друга и смотрела на дорогу. С самого утра её не покидало отвратительное чувство того, что сегодня произойдёт нечто ужасное. Нечто, что заставит её расстаться с тем, что ей дорого.
Тем временем Аист повернул по дороге и остановился.
— Приехали! — воскликнул он.
Сизуми слезла с велосипеда, убрала упавшие пряди и поправила школьную юбку, отметив про себя, что стоило бы переодеться.
Аист быстрым шагом дошёл до сваленной после землетрясения вышки и влез в разбитое окно так же ловко, как влезал в него все эти годы. Девушка последовала за ним и, нырнув в проем, оказалась в коридорчике, который вел в единственную комнату, где пол и потолок были стенами, а обвалившаяся стена — огромной верандой с видом на море.
В маленькой комнатке на сваленных подушках сидела Колибри. Аист издал вздох восхищения, а Сизуми сморщила нос. Колибри выглядела как с обложки — даже не скажешь, что она такая же старшеклассница, как Сизуми. Только Такеши была на два года старше первой красавицы Яминори.
— Милый! — взвизгнула она, слезая спешно. — Я рада тебя видеть.
Она подошла к Аисту и так, чтобы Сизуми видела, поцеловала его в губы. Сизуми сделала вид, что её совершенно это не колышет и отвернулась к морю. Поцелуй Колибри и Аиста мог бы быть дольше, если бы его не прервал деликатный кашель Дятла.
Сизуми посмотрела на своего старого приятеля и приветственно махнула рукой. С этим здоровым, кареглазым и загорелым парнем Сизу всегда находила общий язык, как, собственно, и с его братом. Ворон был противоположностью Дятла: невысокий, с длинными чёрными волосами, заплетёнными в сложную косичку, одетый в идеально сидящий костюм или школьную форму. Ворон бы очень умён и увлекался тем, что требовало применения мозга. Сначала были логические игры, потом шахматы, а затем стали компьютеры, от которых Ворон сходил с ума. К своим пятнадцати он разбирался в них намного лучше, чем любой преподаватель, и писал такие программы, что с лёгкостью смог выиграть патент на поступление в Калифорнийский университет. Как только пришло время, Ворон отдал все «свои дела» брату, собрал чемодан и укатил заграницу, пожелав всем удачи. Дятел же был не так умен, как брат, но зато отличался в спорте. Когда брат копошился в компьютере, Дятел отбивал мячи тяжеленой битой и был лучшим игроком в городской команде Ямимори.
— О, все уже пришли! — воскликнул знакомый и безумно противный голос.
Попугай вошёл в комнату и вальяжно бухнулся на сваленный в угол пуфик-подушку. За последние несколько лет он очень изменился: вымахал и стал гораздо выше Сизуми, хотя она была немаленькой девочкой, но всё равно была ниже Попугая почти на голову. Он перестал носить странные вещи и всё чаще стал таскать светлый костюм.
— Попугай! — обрадовалась Колибри, — Дятел! Как я рада вас видеть! — она отошла от Аиста, одернула короткое красное платье в обтяжку и послала воздушный поцелуй пришедшим «столбам».
— Я бы тоже был рад тебя видеть, dear, если бы собрались в нормальном месте, а не в этой помойке.
Сизуми сжала кулаки и прикусила язык. Она обещала Аисту держаться и сдержит своё слово, во что бы то ни стало.
— А кто это у нас там стоит и отмалчивается? — Попугай наклонился вперёд. — Сизуми-тян! Ты всё ещё на меня злишься?
— Заткнись, м*дак, — зло бросила Сизуми и отвернулась. — Аист, говори, в чём дело, у меня ещё дела есть.
— Это какие же?
— Мне звонила Пано, моя подопечная. С ней что-то случилось, и она просила прийти к ней.
— А, Пано, — Попугай нехорошо улыбнулся. — Славная девчушка, только теперь… теперь она вряд ли замуж выйдет…
— О чём ты?
— Ну… — протянул он. — Я давно её заметил и решил попробовать…
Сизуми сжала кулаки и бросилась на Попугая с криком: «Ах ты, сукин сын» и сделала обманный манёвр рукой, тем временем согнув колено и попав белобрысому в солнечное сплетение, выбив из его лёгких воздух. Однако Попугай успел схватить её за другую руку и, превозмогая боль, дёрнуть на себя, пнув девушку в живот.
— Сука, — прокашлявшись, прохрипел он.
— От мрази слышу.
— А ну перестать! — резко крикнул Аист и помог Сизуми подняться. Та, держась за живот, села на один из пуфиков и, морщась, зло смотрела на Попугая.
— Драчливый воробушек, — улыбнулась Колибри, накручивая тёмную прядь на руку.
— Я знаю, что вы друг друга не любите, но потерпите немного, у меня важное заявление.
Все участники собрания внимательно посмотрели на своего босса.
— Когда я создавал свою группу, я хотел, чтобы это была своего рода банда, которая будет защищать мирных людей от хулиганов. Но дело приняло такой оборот, что теперь мы являемся главными злодеями всего Ямимори, но при этом люди любят нас, потому что в тех районах, которые мы контролируем, полный порядок. Но нами стала интересоваться полиция. Это не те служки, которые сидят в будках и смотрят, как детишки развлекаются. Нет, это специальные следователи по предотвращению преступлений. И они решили взяться за Ямимори всерьёз. А это значит, что скоро наша мирная жизнь кончится и придётся скрываться. А я, если честно, не хочу, чтобы мою семью считали «прародителями порока», да и вы такой славы не хотите. К тому же, скажу ещё одну важную деталь: нами стали интересоваться Якудза. И у них своё мнение на наш счёт. Тут два варианта: либо они перебьют наших людей, либо мы присоединимся к ним.
— Что? — удивлённо спросила Сизуми. — С какой стати?
— Я много думал над этим и решил, что нам стоит принять их предложение. Большинство в нашей банде — сопливые подростки, а условия сотрудничества вполне адекватные: мы входим в синдикат, получаем все связанные с этим привилегии, контролируем ВЕСЬ Ямимори, но не запрещаем мафии делать свои дела. Плюс, от этого все получат приличный выкуп, а также почётные должности и вход в семью.
— Как-то подозрительно воняет от такого предложения. А что от нас?
— А от нас работа на мафию и помощь в их делах.
— Хочешь сказать, чтобы я предлагала своим девочкам наркоту и работать шлюхами?
— А что? — Колибри округлила глазки. — Вполне нормальная профессия в наши дни. К тому же, деньги за это выручаются неплохие.
— Господи, Колибри, тебе всего шестнадцать! Откуда тебе знать?
— Я спала с мужчинами за деньги, — не смущаясь, сказала она. — И не считаю это чем-то постыдным. Это как подработка, только делать ничего не надо. Раздвигаешь ноги и изображаешь неземное блаженство. Зато я смогла обеспечить себя на тот период и ни в чём себе не отказывать.
— Я против этого, — резко сказала Сизуми, сложив руки на груди. Живот от удара перестал болеть, а желание надрать задницу кому-нибудь становилось всё сильнее.
— Сизуми, — Аист улыбнулся той самой улыбкой, которую она любила больше всего. — Здесь нет никакого риска.
— Нет риска?! Ты окончательно чокнулся! Ты предлагаешь нам работать на мафию! Ты же сам говорил, что ни за что не станешь этого делать!
— Времена изменились…
— Какого чёрта ты…
— Сизу, заткнись, — тихо сказал Аист, отчего у девушки перехватило дыхание. — Я принял решение. Если ты не с нами…
— То что? Хочешь, чтобы я ушла?
Сизуми была в ярости. В такой ярости, что даже Попугай не решился вставить свои пять копеек, боясь отхватить от разъярённой девушки удар по шее. Но Аист был из тех, кому она не могла противостоять. Она прогибалась под него всегда, когда были трудные моменты и когда она была против.
Но не сегодня.
— Нет, Сизуми, я не хочу, чтобы ты уходила. Ведь если ты уйдёшь, то от нас уйдут те, кто находится в твоём подчинении. Мало кто хочет быть под моим или чьим-либо ещё началом.
— Ты только из-за этого не хочешь, чтобы я уходила? — совсем тихо спросила она, хотя ясно понимала его ответ.
Все оказалось обманом. Вся их многолетняя дружба, все их планы, мечты — всё в один момент исчезло и стало не больше, чем воспоминанием. Внезапно Сизуми ощутила себя такой одинокой, несчастной и уставшей, что резко захотелось плакать, нет, рыдать навзрыд, кусать подушку и заламывать руки. Её предавали множество раз — и члены её банды, и подруги, но чтобы её предал Аист? Это был удар ниже пояса.
«Не смей плакать. Не смей. Не здесь».
— И вы тоже согласны? — спросила она остальных членов, еле сдерживая эмоции и уперев взгляд в Дятла.
— Да, — сказал Дятел, и его ответ добил Сизуми. — Мне надоела эта возня в песочнице.
«Не смей плакать. Не смей. Не здесь».
— Я тоже за, — улыбнулась Колибри.
Попугай пожал плечами и улыбнулся:
— Как босс прикажет.
Сизуми явно представила, что будет, когда Аист официально даст своё согласие.
Попугай давно готовил свой план по захвату власти и даже предлагал Сизуми вступить в него после того, как Аист отверг её признание. Белобрысый пытался сыграть на её злости на друга, но Сизуми оказалась непреклонна, тогда Попугай подцепил её на другой крючок — маму. За столько лет Ольга Николаевна даже не подозревала, чем занимается её примерная дочка. Сейчас она думала, что Сизуми ночует у Каори, одной из одноклассниц, а не сидит за городом в разрушенной вышке и не обсуждает присоединение уличной банды к синдикату. И если бы её мать узнала правду, то простым скандалом это бы не ограничилось. Попугай обещал не рассказывать всё матери при условии, что Сизуми будет помалкивать о заговоре.
А сейчас всё складывается наихудшим образом: у Аиста не осталось сторонников, а он, вместо того, чтобы раскрыть глаза, хочет влезть в ещё большее дерьмо.
«Не смей плакать. Не смей. Не здесь. Не сейчас».
— Ты совершаешь ошибку, — сказала она, схватив свою сумку. — Большую ошибку. И я тебя предупреждала. Я не хочу хоть как-то быть связанной с синдикатом. Если ты один раз связался с этими ребятами, то ты никогда не выберешься из этого дерьма.
— Значит, ты уходишь? — спросил Аист с каким-то облегчением в голосе.
— Да, — отчеканила она. — Ухожу. Делайте, что хотите, но я в этом не участвую. А ещё я распущу свою группу.
— Что? Не смей! — крикнул Аист и схватил Сизуми за руку.
— Совсем дурочка? — надула губки Колибри.
— Я имею на это право! — воскликнула она, вырвав руку. — Как один из членов «Птиц». И я сделаю это. Я расскажу своим подчинённым, что вы затеяли, и если они захотят, то присоединятся к вам, а если нет — то это их воля. Вы подумали о ваших людях? Им тоже придётся вступить в синдикат. Вы понимаете, что губите их жизни и лишаете выбора?
— Сизуми, это уже давно не игра! Если мы хотим, чтобы банда выросла, нам это надо. Я хочу создать свою мафиозную семью, и ты нам нужна.
— Я не стану вам помогать.
— У тебя в банде своих человек сорок, плюс, люди Канарейки. Вы с Дятлом — наши основные силы. Разве тебе не плевать на наше детище? — Аист снова схватил её за руку и посмотрел в глаза.
— Плевать, — сказала она, высвободила руку и вышла в окно.
— Сизу! — крикнул Аист и уже хотел побежать за ней, но Колибри его остановила.
— Пусть идёт. Пропсихуется и вернётся. Всегда возвращалась. Помнишь её истерики, когда мы базу меняли?
— Ты права, — Аист вмиг успокоился. — Это Сизуми. У неё пройдёт. Потом она сама будет говорить, что я был прав.
***
Сев на велосипед, девушка достала из сумки мобильный телефон, написала смску о срочном общем сборе и поехала в сторону города.
— Не смей плакать. Не смей. Не здесь, — говорила она себе, вытирая влажные глаза. — Потом поплачешь.
Пока она ехала до храма, где жила Кира, девушка успела успокоиться и привести себя в чувство. Первое, что было ясно, как день, — это то, что идея присоединиться к мафии была предложена Попугаем Колибри, а она своими змеиными губами затолкала эту идею Аисту. Сизуми поражало, как человек с такой слабой волей может управлять такой группой. То, что Аист — идиот, понятно, причём всем. И уж тем более людям якудза. И век Аиста недолог. Его свергнут, забьют ногами и в худшем случае убьют. А когда у руля встанет Попугай — то Ямимори станет самым опасным городом в Японии. Попугай — псих. Ненормальный. Ему доставляет удовольствие избивать своих подчинённых, оставлять ожоги от сигарет на телах девушек, с которыми он проводит ночь, смотреть, как четырнадцатилетний мальчишка задыхается, когда тот его душит, а потом резко отпускать… Попугай самый настоящий моральный урод, и если то, что его сдерживало всё это время, сломается, то спокойной жизни придёт конец.
***
— Госпожа Такеши, вы серьёзно?! — спросил парнишка, один из подчинённых Воробья.
— Да. Я на полном серьёзе. Я ухожу от дел и распускаю банду Канарейки и Воробья. А также ухожу из банды «Птиц».
— Но… но это же…
— Почему?
— Госпожа Такеши!
— Воробей-сан! Останьтесь! Мы будем с вами.
Шум стоял невыносимый. В старый храм пришли почти все члены её банды. Сизуми смотрела на своих подчинённых, и ей всё больше хотелось рыдать. Ей было тяжело расставаться с ними, ведь она для них была лидером, тем, кто вел и защищал.
Если ты состоял в банде Воробья, значит, ты был как у Христа за пазухой. Если кто-то «обижал» подчинённого Сизуми, она сама приходила и «обижала» виновника, да так, что тот больше не мог ничего сделать. После того, как Канарейка ушла, Воробей получила всех её людей, которые добровольно решили остаться у неё, а не идти к Аисту, как этого хотела Канарейка изначально.
Банда Воробья была из тех людей, которые всё ещё следовали старым принципам.
— Воробей-сан, скажи причину! — крикнул кто-то из толпы, и тут же слово «причина» разлетелось как ветер, и теперь каждый спрашивал её.
— Тихо! — призвала к порядку Кира, и толпа мгновенно замолчала.
— Причина в том, что Аист хочет присоединиться к синдикату Ярамадзу. Я против. Мы создавали банду для защиты Ямимори, а не для того, чтобы заниматься грязными делишками якудза. Если вы хотите, можете идти в подчинение к другим, но я в это ввязываться не хочу и вам не советую, потому что вы всё ещё мои люди и я несу за вас ответственность. Так ясно?
Толпа вопросительно загудела, зашумела и потребовала ответов, и тут Сизуми поняла, что слишком устала.
— На этом «Банда Воробья» прекращает своё существование, — сказала она и поклонилась. — Спасибо, что доверяли мне.
— Такеши-сан! Не уходите!
— Стойте, Такеши-сан!
—Ты в порядке? — спросила у неё взволнованная Кира. Она узнала обо всём за час до официального собрания и была в шоке от случившегося.
—Да, но мне надо побыть одной, — сказала Сизуми, положив руку на плечо подруги.
— Если ты хочешь поплакать…
— Воробей! Не уходи!
— Останься!
—Ты наша Накама! Мы не можем так тебя оставить! — слышалось в толпе.
— Я буду в своём любимом местечке, — не обращая внимания на подчинённых, сказала она. — Прикрой меня от матери, если сумеешь? — сказала она и, не дожидаясь ответа, спустилась с импровизированной сцены, села на приставленный к колоне велосипед и поехала подальше от толпы подчинённых, шума, гама, криков, вопросов, плача, от того, что всего лишь несколько часов назад было для неё жизнью.
Чем дальше она отъезжала от храма и приближалась к обрыву, месту, где она могла спокойно подумать, тем ей становилось хуже. Она уже понимала, что слёзы начинают её душить и что совсем чуть-чуть, и она сорвётся, заревёт в голос, закричит от боли в груди и станет слабой и беззащитной на глазах всего спящего города.
Доехав до обрыва, который находился на другом конце города, девушка бросила велосипед, подошла к старой, уже давно не цветущей сакуре, села на лавочку, обняв колени, и наконец-то ощутила себя в полной безопасности и в покое.
Часы в телефоне показывали полночь, в городе один раз ударил колокол старой католической церквушки, Сизуми уперлась головой в колени и зарыдала.
Ближе к четырём утра она решила, что нужно вернуться домой. Вытерев слёзы, она подняла велосипед и пошла в сторону своего дома, радуясь, что он недалеко. Сизуми успела пройти несколько кварталов, прежде чем её окликнул знакомый голос.
— Сизу-тян! Вот ты где. Я тебя обыскался. Я думал, ты у Киры, но она сказала, что ты ушла после собрания и не сказала, куда, и я подумал, что ты у обрыва, и…
— Пошёл к чёрту!
Аист подбежал к ней с сзади и обнял, так крепко, что у девушки перехватило дыхание. Она отпустила велосипед, и он со звоном упал рядом. Небо над их головами начало светлеть, звёзды стали прятаться в тенях облаков, а бледно-желтая полоса рассвета уже поднялась над тёмно-сине-зеленым океаном.
— Сизу, что ты наделала… — тихо сказал Аист.
— А ты что наделал? — девушка развернулась к нему и положила руки ему на плечи. — Ты понимаешь, что теперь ты в опасности?
— О чём ты?
— Попугай и Канарейка всё это время готовили против тебя заговор.
— Не неси чепухи, — он одёрнул её руки и отстранился. — Попугай со мной так же долго, как и ты, и…
—И ты не думал, что он хотел этого раньше?
— Сизуми. Ты. Бредишь.
— Ну так разбирайся со всей задницей, в которую ты влип, сам! Канатори, пока не поздно, откажи мафии…
— Поздно, Сизуми. Я уже дал согласие.
Такеши почувствовала, будто в неё выстрелили. То, что она чувствовала раньше — роспуск банды, предательство друзей, — были лишь ранения в руки и ноги. Сейчас было такое чувство, что девушка получила пулю в сердце.
— Ты конченный дебил! Давай я сама поговорю, и, думаю, можно всё…
— Сизуми, нет. Это моё решение.
Она молча подняла велосипед, перекинула ногу, поставив её на педаль, и, крутанув вперёд, поехала прочь от старого друга.
— Сизу, подожди, это…
Внезапно из-за угла вылетела патрульная машина. Что она делала в этом районе Яминори в такой поздний час — было неизвестно. Водитель тоже не ожидал того, что на него вылетит девчонка на велосипеде, и не успел затормозить, отчего велосипед согнулся всмятку, а Сизуми, вылетев с седушки, как тряпичная кукла влетела в забор одного из домов.
На визг тормозов и шум удара выскочили жильцы, и вскоре собралась небольшая толпа зевак.
— Сизуми! — закричал Аист и метнулся к девушке. Приподняв её, он быстро проверил пульс, убедился, что она жива, и выдохнул.
— Чего стоите?! Вызывайте скорую!
Из патрульной машины вылетел водитель — мальчишка, чуть старше Канатори, подбежал к девушке и быстро принялся оказывать первую помощь. Чуть позже из машины вылез японец. Это был мужчина средних лет с уставшими добрыми глазами и в помятом сером костюме.
— Вот так удача, — сказал он, глядя на Сизуми и Канатори. — Двоих одним ударом.
— А ты, чёрт возьми, ещё кто? — крикнул парень, поднявшись с земли.
Мужчина достал из нагрудного кармана удостоверение следователя по борьбе с организованной преступностью и сунул под нос разозлённому мальчишке.
— Меня зовут Макисима Юсо. Думаю, тебе не стоит рыпаться, шкет.
— Чё вякнул?
— То, что если ты будешь строить из себя придурка, то тебе и ей, — он показал на бесчувственное тело Сизуми, — будет очень, очень плохо.
— С хера ли?
— Не строй из себя дурачка, Аист, тебе это не идёт. Мы знаем о ваших делах с якудза. И знаем всех твоих подельников. Сейчас Канарейка, а именно Акира Суми, сидит под следствием, вашего Попугая, а именно Акаруи Тори, мы ищем, но это вопрос времени. Остаются двое — предводитель группировки «Bird» , некий Канатори Окино по прозвищу «Аист» и его правая рука — Свирепый Воробей Сизуми Такеши. Удивительно, что эта девушка та, чьё имя заставляет трястись многих уголовников этого города.
Подъехала скорая, фельдшеры погружали Сизуми на носилки.
— С ней всё в порядке, — сказал один из них, подходя к Макисиме. — У девушки ссадины, ушибы и потеря сознания, она скоро придёт в себя.
— Отлично, — кивнул следователь и повернулся к Аисту. — На ваши проделки полиция закрывала глаза, ведь вы, по сути, делали всю их работу, и Ямимори был самым непроблемным городком. Но вы совершили ошибку, решив присоединиться к мафии.
— Это полностью моё решение. Сизуми здесь не причём.
— Вот как? Хочешь её отмазать? — следователь даже улыбнулся.
— Да. Я сделаю всё, но не ввязывайте Сизуми в это. Она была против и с сегодняшнего дня вышла из группировки.
— Вот как?
— Она не нарушила ни один из законов. Даже когда была лидером своей группы. И её подчинённые максимум привлекались за драки.
— В первый раз вижу, чтобы босс так рьяно прикрывал свою «правую руку». Я предложу тебе Сделку: имя Сизуми Такеши ни разу не всплывёт в ходе расследования, но ты мне поможешь.
— Чем? — спросил Аист, готовый дать согласие на любое предложение.
— Ты мне достанешь Ори Танабута, парня, который является боссом семьи Танабута и который предложил тебе вступить в его клан.
***
Сизуми открыла глаза, и первое, что она увидела, были больничный потолок и склонившаяся над ней мать с обеспокоенным выражением лица.
— Милая моя, во что ты вляпалась?
В ответ девушка начала плакать.
***
Прошу прощения за то, что глава вышла так поздно. Она писалась раз пять, столько же раз терялась и переписывалась заново. Наконец-то я закончила с ней и теперь надеюсь что я скоро закончу эту работу :D
