More Expensive Than Drugs

LiL PEEP – star shopping Гаснут уличные фонари, оставляя за ночь прилетевших на свет мотыльков и мелких насекомых биться внутри потускневших замкнутых плафонов. Ещё слабое предутреннее свечение окрашивает улицу в синий, и Тэхён вскидывает голову вверх, воображая, что он на дне океана, и где-то там, над облаками, прячется ещё одно небо - настоящее и, может быть, куда более яркое и красивое. Но при каждом шаге ноги в любом случае приземляются на холодный асфальт: отталкивайся сильнее, размахивай руками как хочешь - всё равно окажешься на дне собственного вымышленного океана. А потом с самой его поверхности начинают падать редкие дождевые капли, и Тэхён опускает голову, пряча лицо под капюшоном, и ускоряет шаг. Подъезд серого дома встречает запахом сырости и неработающим лифтом. Ким поднимается по лестнице, подходит к нужной двери и прижимается к ней ухом, пытаясь понять, есть ли там кто-нибудь и ждёт ли он его. А если не ждёт, то что? Если он даже никогда не узнает об этом наверняка? Если все эти прощания-ожидания-возвращения - всего-лишь часть какой-то непонятной печальной игры, то что делать тогда? Тэхён давно бы нажал на exit, на самом-то деле, но как только возникает подобная мысль, его примагничивает к самому дну этого солёного океана, в котором - лишь две молчаливые рыбы, давно лишившиеся своей чешуи и, кажется, не имеющие даже жабр, которые помогали бы хоть как-то дышать на такой-то глубине. Квартира - привычный аквариум, иногда больше напоминающий старое ржавое ведро, наполненное протухшей пресной водой лишь наполовину, и Намджун, как всегда, ещё не вернулся. Единственное, что ещё напоминает о его существовании - несколько пар обуви, отдельная полка в шкафу, зубная щётка, бритва, сломанная им полка в ванной и кружка, которую он даже мыть никому, кроме себя, не позволяет. Тэхён уже даже не понимает, что чувствует каждый раз, когда не находит Намджуна дома. Раньше было грустно и спасаться помогали только мысли о том, что скоро он вернётся, и младший представлял, прокручивал в голове по сотне раз каждый их диалог, каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждое чёртово движение, распадаясь на атомы при каждом выдохе в приоткрытые пухлые губы, которые целовали самозабвенно везде, где только могли. Раньше он отдавал всего себя и получал ровно столько же взамен. Теперь же Намджун уходит рано утром, возвращается под утро следующего дня безумно уставшим и просто ложится спать, а Тэхён засыпает рядом, иногда прижимаясь к чужой спине как к единственному источнику тепла во всём мире. И они неизменно хранят молчание, пытаясь сохранить отношения хотя бы путём отсутствия ссор и истерик. Тэхён проходит на кухню, на побитом смартфоне включает новый трек Рэпмона и заваривает кофе. И никак не получается избавиться от чувства, что Мона он знает куда лучше, чем Намджуна, несмотря на то, что они вроде и живут вместе, оставляя какие-либо псевдонимы незнакомцам, фанатам и шумным местам, пропахшим табачным дымом, алкоголем и смесью безвкусных дешёвых парфюмов. Им просто больше не о чем говорить. Всё, что можно было сказать, уже сказано стократ: они знают друг друга от и до - так, как не знает больше никто, а чувство такое, словно едва знакомы и у них нет совершенно ничего общего. Кроме фамилии, разве что. Но уйти по-прежнему не даёт непонятная слепая убеждённость в том, что они могут дышать только когда вместе. Только когда есть причина выгибаться всем телом и шумно, разом вдыхать воздух полной грудью, явственно ощущая обнажённую близость существа, которое и человеком-то не назовёшь: люди не бывают такими. Намджун, должно быть, даже нечто большее, чем сам центр Вселенной, и Тэхён совершенно точно не знает о существовании таких слов, которые смогли бы хотя бы приблизительно описать то, кем старший для него является. По этой же причине он старается не думать о том, к чьим телам он ещё прикасается, когда уходит, чьи губы его целуют, позволяя мокрым языкам соприкасаться, и о чём он разговаривает с людьми, которые совершенно точно не являются Тэхёном.

***

Когда Намджун возвращается домой, он находит младшего, обнимающего подушку, спящим на самом краю кровати, и аккуратно проводит ладонью по чужим высветленным спутавшимся волосам, растягивая губы в уставшей грустной улыбке, потому что этот растрёпанный мальчишка даже понятия не имеет, что он намного больше, чем просто идеален. Если бы он только знал, то давно бы ушёл. Такие люди, как Тэхён, не должны засыпать в одиночестве. Такие, как он, должны получать намного больше, жить намного лучше, и Намджун без вопросов отдал бы ему всё, что только смог бы, если бы Тэхён только попросил. Но он неизменно молчит и, кажется, даже прикасаться к старшему без разрешения боится. А у Намджуна внутри всё содрогается только от воспоминаний о том, как всё было раньше, когда его ещё никто не знал, когда к концу месяца им стабильно приходилось голодать, потому что зарплаты были безбожно низкие; когда о концертах можно было только мечтать, но когда наедине им даже не нужна была одежда; когда человек напротив - намного более жизненно необходим, чем еда, вода и воздух вместе взятые, и весь мир стирался из памяти начисто, если он был рядом. Был только один настоящий момент и чужая горячая кожа, к которой прикасаться можно было сутками напролёт, впитывая в себя чужой запах, запоминая каждый её сантиметр от и до: каждый изгиб, каждый шрамик, каждую родинку, каждую малейшую неровность, и безумно наслаждаться каждым несовпадением, испытывая нечто намного лучшее, чем эйфория, когда их тела соединялись в одно целое. Просто потому, что они родились такими разными, но такими идеально подходящими друг другу. Потому, что ничего более идеального в природе не существовало. Но даже идеально подходящие друг другу детали одного пазла не смогут соединиться, если их повернуть не той стороной, и теперь Намджун чувствует, что они теряются, распадаются на сотни совсем маленьких деталек и никак не могут соединиться в нечто цельное. Есть только раздробленные до мелких частичек подобия богов и отношения, трещащие по швам. А ещё - чувства. Настоящие, совсем безумные чувства к идеалу, от которого осталась только эфемерная оболочка, наполненная чертовым миллионом осколков, которые не соединить и не склеить, сколько ни пытайся. Но страшнее всего то, что у Джуна не хватает времени для того, чтобы просто попробовать что-либо изменить. Поэтому он просто ложится рядом с младшим и засыпает, сквозь сон чувствуя тёплое тело Тэхёна, прижимающееся к его спине.