Altered Fairytale / Измененная Сказка

      Эмма колебалась. Что вы сделали с Реджиной Миллс, что она стала не только уязвимой, но еще и плакала? В неловкой попытке развеселить наставницу и успокоить ее, Эмма сделала то, что сделала тогда, когда Реджина наколдовала зеленое кресло – она подошла и села к Реджине на колени.       Реджина сквозь рыдания рассмеялась и обняла Эмму, чтобы та не соскользнула. Учитывая, что Реджина сидела на узком стуле, им обеим было немного неудобно, и Эмма долго думала, куда ей деть свои ноги.       Реджина наклонилась лицом к груди Эммы, но потом остановилась, словно была не уверена в своих действиях. Эмма почувствовала то, что Реджина никогда не делала – брюнетка плакала на ее плече. Эмма решила эту проблему, практически придавив женщину к своей собственной груди и заставляя Реджину снова засмеяться над тем, что теперь она опиралась головой в грудь Эммы.       - Знаешь, я думаю, что тебе потребовалось много смелости, чтобы рассказать нам эту историю, – сказала Эмма. – Ты с легкостью могла скрыть детали. Я имею в виду, что мы все и так предположили, что ты убила их и завоевала трон. Ты могла сказать, что у вас завязалась драка, и ты одержала победу, но вместо этого ты рассказала нам о том, что ты сделала, и это было очень смело.       - Я хотела, чтобы вы знали все. Знали, что я способна на это. Я не могла стоять, глядя на тебя, и понимать, что твое мнение обо мне было намного более радужным, чем оказалось на самом деле, – пробормотала Реджина.       Эмма подбирала правильные слова.       - Ну… теперь я все знаю. И хотя я не оправдываю убийство невинных или то, как ты… обошлась с Робертом и Дезире, я понимаю, что заставило тебя сделать это.       - Я рада, что ты понимаешь это. Мэл так и не перестала шутить о моей тайной ненависти к флейтистам, – проворчала Реджина.       Эмма рассмеялась, и ей пришлось прикрыть рот, чтобы скрыть неадекватную реакцию.       - Это НЕ смешно. Бедный музыкант не сделал ничего плохого, он просто оказался в неправильном месте в неправильное время. Я не могу перестать сожалеть о его смерти, – пробормотала Реджина и помассировала лоб свободной рукой.       Эмма осторожно взяла руку Реджины и поцеловала ее.       - И именно поэтому мы чувствуем, что можем постараться простить тебя и позволить тебе загладить свою вину. Твои сожаления и ненависть к себе показывают, что под всей этой яростью и тьмой у тебя скрывается доброе сердце.       Реджина невесело рассмеялась.       - Доброе сердце? Да мое сердце чернее ночи.       Эмма отстранилась от Реджины и посмотрела ей в глаза.       - Правда? Тогда покажи мне.       Реджина недоверчиво посмотрела на нее.       Эмма серьезно взглянула на нее.       - Когда-то ты сказала мне, что мы можем достать одно из наших сердец и посмотреть, что произойдет, если ты облизнешь его. Покажи мне свое сердце.       Реджина колебалась. Она не хотела, чтобы Эмма увидела вещественное доказательство всех ее темных дел, но с другой стороны… Эмма знает, во что ввязывается.       Она провела рукой по своему лицу, возвращая накрашенные глаза из размытой от слез кутерьмы в совершенный вид. Затем она поднесла руку к своей груди, чтобы вырвать сердце, но быстро поняла, они с Эммой сидят слишком близко.       Она откашлялась и пробормотала:       - Тебе придется отодвинуться.       - Конечно, – сказала Эмма и, встав и разгладив свое платье, выжидающе посмотрела на Реджину.       Реджина вздохнула, спрашивая себя, было ли это огромной ошибкой, а затем полезла в грудь, чтобы схватить свое сердце и достать его. Спустя мгновение оно было уже у нее в руке, и два его цвета, сажевый черный и ярко-красный, закручивались друг в друга, словно бы пытались смешаться.       Эмма заворожено смотрела на сердце.       - Это прекрасно! Могу я… могу я взять его?       Реджина с трудом сглотнула, но решила, что раз она уже призналась Эмме в любви, то почему бы ей физически не отдать женщине свое сердце. Она протянула дрожащую руку, и Эмма взяла сердце.       Эмма держала его в обеих протянутых руках и смотрела на него так, словно это было хрупкое, но драгоценное сокровище. Эмма наклонила голову, посмотрела на него и сказала:       - Думаю, оно больше красное, чем черное. Это же хорошо, правда?       Реджина вынуждена была признать, что, на удивление, сердце выглядело так, будто в нем действительно красного было больше, чем черного. Реджина вздрогнула, представляя, что произошло бы, если бы ее жизнь была еще хуже, чем оказалось… Ее сердце было бы черное, как смоль?       Она хрипло ответила на вопрос Эммы:       - Ну да, но оно должно быть ярко-красного цвета. Сердце поистине хорошего человека было бы светящимся, чистым, красным и ничего больше.       Эмма продолжала смотреть на сердце и пробормотала:       - Звучит скучно. Реджина пристально смотрела на нее.       - Ну, я имею в виду, кого-то просто хорошего. Это даже не похоже на реального человека. У всех нас есть темные мысли, все мы лжем, и все мы причиняем боль другим людям, – Эмма сказала, подняла голову и заметила взгляд Реджины.       Реджина хихикнула.       - Да, но есть разница между несколькими темными пятнами на сердце и тем месивом черного и алого, которое ты держишь в руках.       Эмма переложила сердце в правую руку и приложила руки к груди.       - Достань мое.       Реджина снова уставилась на нее.       - Прости, что?       - Достань мое сердце и посмотри на него.       Реджина нахмурилась, но спорить не стала. Она проникла в грудь Эммы и, доставая сердце, старалась быть нежной настолько, насколько это вообще было возможно. Когда оно было у нее в руке, она шокировано посмотрела на него. Оно было красным, но его покрывали длинные черные полоски, делающие его практически полосатым.       Эмма улыбнулась.       - Нет просто хороших и чистых людей, Реджина. Я выросла в доме с двумя людьми, всегда пытающимися быть идеальными, и, кажется, я взбунтовалась. Это, конечно, не очень вредно, но давай вспомним хотя бы лакеев, которые превратились в крабов… ну, не факт, что это была случайность. Я, если честно, не знала, что способна на такое, но сделала я это нарочно. Я завидовала другим девушкам, я насмехалась над иностранными принцами, которые меня боялись, и, когда мне было 18, я соблазнила своего наставника, хорошо понимая, что за связь со мной он может лишиться работы и, возможно, головы.       Реджина смотрела на красное, пульсирующее сердце с его тонкими черными полосами и ухмыльнулась так же, как сделала это еще перед битвой со Свордсбеном.       - Итак, наша милая, святая принцесса оказалась не такой уж и чистой?       Эмма покачала головой.       - Конечно нет. Я стараюсь быть хорошей, но я тоже совершаю ошибки, ведь я, в конце концов, просто человек. И благодаря этим черным полосам я быстрее прощу тебя, чем сделают это мои родители. Я могу понять твои темные порывы, но я умею игнорировать или направлять их в… более приемлемую деятельность.       - Приемлемая деятельность? – спросила Реджина, поднимая бровь.       - Помнишь ту ночь, после которой мы должны были освободить захваченную волшебницу? – с улыбкой спросила Эмма и провела пальцем по сердцу Реджины, которое все еще счастливо билось в ее руке.       - Как я могла забыть? – промурлыкала Реджина, вспоминая, как ее возлюбленная брала ее самыми непристойными для молодой и милой принцессы способами.       - Если тебе нужно избавиться от своих темных мыслей, давай убежим в наши покои, – сказала Эмма, глядя на ухмыляющееся лицо Реджины.       - НАШИ покои? – Реджина удивленно растягивала слова.       Эмма покраснела.       - Ну, раз ты теперь Королева, я подумала, что мы с тобой могли бы…       Реджина просияла.       - Да?       - Ну, королевские союзы создаются путем заключения брака. Так было бы лучше для обоих наших королевств, – быстро сказала Эмма, не отрывая от Реджины взгляда.       Реджина позабавилась неловкости Эммы и почувствовала потустороннее блаженство, думая, что после всего этого… Эмма действительно хотела жениться на ней! И все же она не могла перестать играть с застенчивой блондинкой.       Новая королева Свордсбена выгнула бровь.       - О, то есть ты хочешь жениться на мне ради наших королевств?       Румянец Эммы только усугубился, и от привлекательного красного оттенка на щеках превратился в цвет алых роз и распространился уже по всему лицу.       Эмма заикалась.       - Н-ну не только из-за этого, я подумала, что ты можешь стать хорошей женой.       Реджина с поднятыми бровями посмотрела на нее и, изогнув рот в саркастичной усмешке, скрестила руки на груди, все держа в них сердце Эммы.       Эмма рассмеялась и почувствовала, что смущение исчезло.       - Ладно, я думаю, что мы прекрасно подходим друг другу. Так лучше?       Реджина с улыбкой кивнула, но потом задумалась.       - А что скажут твои родители? Как наши подданные отнесутся к тому, что мы обе женщины?       Эмма выглядела обеспокоенной, но она просто пожала плечами.       - Примерно так же, как они относятся к нашим опасным магическим силам – будут ворчать, ругаться и сплетничать. Могут даже начать бунтовать, но мы справимся. Они изменят свое мнение, когда увидят, что мы хорошие и внимательные правители. Думаю, нам придется работать больше над моими родителями, чем над нашими подданными.       Реджина поджала губы и нахмурилась.       - Решено. Мы будем подготавливать их постепенно, и я предложу им, чтобы я часто посещала тебя для магических уроков. Я постараюсь поговорить с ними.       Несколько секунд Эмма думала об этом.       - Ладно, но что будет с твоим королевством, пока ты будешь учить меня здесь? Ты не можешь просто взять и оставить его без кого-либо в замке.       - Ах да, ну, Малефисента тоже думала об этом. Она предложила отыскать моих родителей и вернуть им все воспоминания. В то время как моя мать – властолюбивая и знающая толк в правлении женщина, а мой отец имеет доброту и опыт королевской семьи, чего нет у матери. Я верну им их воспоминания и смогу убедиться, что они будут помогать мне править МОИМ королевством так, как я того желаю, – серьезным тоном сказала Реджина.       Она слегка сжала челюсти и продолжила:       - Если моя мать хотя бы попытается захватить меня или манипулировать мной, я отправлю ее обратно без ее воспоминаний. Я чувствую, что она заслуживает еще один шанс, ведь если у меня появилась возможность искупить свои грехи… то ей тоже это нужно. ОДИН последний шанс. И вообще, я скучала по своему отцу и по его наставлениям. Я не видела ни одного из родителей, пока была молодой, возможно, годы изменили их. Я знаю, ведь меня-то они изменили.       В комнате было тихо, пока они обе стояли, прижимая друг к другу сердца, и думая об изменениях.        Эмма откашлялась.       - Малефисента, кажется, дала тебе хороший совет. Так… а Малефисента еще у Фокскотов… я имею в виду, твой замок в Свордсбене? Она осталась там? – спросила Эмма с поддельной беззаботностью.       Это не сработало. Реджина почувствовала намек на ревность в этом вопросе.       - Нет, Мэл вернется в Запретную Крепость. Она сказала, что там ее ждет ее возлюбленный, а еще у них есть яйца. Я знаю, знаю… это звучит нелепо. Но ведь она полудракон, а значит яйца – это вполне нормально. Во всяком случае, иметь детей в ее возрасте – куда более нелепо! Она всегда хотела детей, но я постоянно чувствовала себя не готовой и поэтому я подумала, что она уже сдалась, но вот теперь у нее все-таки будет детеныш.       Эмма, казалось, была поражена, но она пыталась скрыть это.       - Так… ты не хочешь детей?       - Я не хотела. Однако я думала об этом, и идея о примирении с моей матерью только усугубила эти мысли, но я слишком стара, чтобы иметь детей, – немного пренебрежительно ответила Реджина.       - А я нет, – сказала Эмма с улыбкой в голосе.       Реджина улыбнулась.       - Нет, ни ты, ни мир не сможете отказаться от немного упрямых, неуклюжих, светловолосых принцессы или принца, бегающих по замку. Нашим королевствам нужен наследник, правда ведь? С помощью магии я могу создать жизнь в твоем худеньком животике, или мы можем взять сироту. Наши варианты кажутся… бесконечными.       - Знаю, все это довольно пугающе. – Эмма рассмеялась и посмотрела на сердце в своей руке, снова проводя по нему большим пальцем.       - Пока я рядом, тебе нечего бояться. Когда ты выпала из окна был первый и последний раз, когда я не смогла защитить тебя. Отныне я намерена больше не подводить тебя, – торжественно пообещала Реджина.       Реджина взглянула сначала на сердце в своей руке, а затем на свое, гораздо более темное, лежащее в руках Эммы.       - Ну, что скажешь, Принцесса? Мы все еще должны попробовать облизнуть сердце?       Блондинка радостно закивала и из-за этого стала выглядеть хотя бы на десять лет младше своего возраста. Эмма наклонилась и широким языком протяжно облизнула волшебное сердце Реджины, в то время как сама Реджина изысканно провела кончиком языка по сердцу Эммы.       Они обе смотрели друга на друга, а затем Эмма покачала головой.       - Поверить не могу, я ничего не почувствовала! Это было очень обидно!       Реджина рассмеялась и сказала:       - Как насчет того, что я перенесу нас в твою комнату этим вечером и оближу тебя в тех местах, где ты точно почувствуешь?       Эмма широко улыбнулась и промурлыкала:       - Да, пожалуйста, Ваше Величество.       Потом она посмотрела на сердце в своей руке.       - Знаешь, вон то большое и яркое место… думаю, это моя заслуга.       Реджина подошла и сначала поместила сердце Эммы обратно в грудь блондинки, а затем посмотрела на место на своем сердце, которое имела в виду Эмма.       - Да, думаю, ты права. Это место вернулось от того, что я милосердно терплю твое неуклюжее поведение, медленное развитие мастерства и нелепые вопросы!       Эмма посмотрела на нее, а затем свободной рукой легонько стукнула Реджину.       - Не так жестоко, Принцесса! Сохранить темноту для спальни, помнишь? – сказала Реджина, сияя такой большой и сердечной улыбкой, что Эмма почувствовала, словно она осветила всю комнату.