Altered Fairytale / Измененная Сказка

      Когда они зашли внутрь, их встретил длинный стол со стоящими на нем элегантными изделиями из серебра, серебряные кубки, некоторые из которых были наполнены медовым молоком и вином, и маленькие стаканчики, заполненные горячим паром и душистой жидкостью. Реджина вдохнула аромат и узнала лавандовый чай, очевидно, что Снежка вспомнила, что Реджина любила его, будучи еще совсем молодой.       Торты, пироги, булочки и ассорти из глазированных фруктов были разложены по элегантным тарелкам. На обоих концах стола стояли маленькие горшочки с джемом, взбитыми сливками и медом. Это выглядело, как будто за столом будет сидеть хотя бы десяток гостей.       За столом сидели Снежка, Прекрасный и Красная. Рядом с дверьми стояли два бдительно выглядящих стражника, и атмосфера в комнате была напряженной.       Реджина оглядела трех людей, сидящих за столом. Прекрасный смотрел на нее, словно она была гадюкой, готовой наброситься в любой момент, Снежка выглядела грустной и испуганной, а оборотень, имя которой Реджина вспомнить не смогла, смотрела очень внимательно, но в то же время обмазывала булочку взбитыми сливками, что портило всю эффектность взгляда.       Реджина села под пристальными взглядами людей. Ее поза выражала ее реальный возраст, а не магически-наколдованный.       Показав родителям и крестной четкий сигнал, Эмма села на стул рядом с Реджиной и вручила брюнетке бокал вина. Колдунья посмотрела на бордовую жидкость в бокале и почувствовала, что ее желудок протестует.       - Нет, спасибо, мне бы просто чаю, – сказала она тихим, не характерным для Реджины Миллс, голосом, и каждый человек за столом выпрямился.       Эмма протянула ей чашку и, несмотря на ее крепкую хватку, каждый мог заметить, что ее рука дрожала. Реджина приняла блюдце с чашкой с такой же дрожью в руке и печальной попыткой вежливо улыбнуться.       Реджина сделала глоток горячей жидкости и почувствовала, как напиток обжигает весь путь от горла до живота. Это больно, но почему-то уместно.       - Рекомендую подуть на него, – пошутила Красная сразу после того, как проглотила последний кусочек булочки. – Думаю, это помогает горячим напиткам.       Эмма стрельнула в нее взглядом, но в тайне она была рада, что Красная смогла немного облегчить обстановку. Шутки Красной сейчас были именно тем, что было нужно, и Эмма не сомневалась, что мать пригласила Красную именно по этой причине.       Реджина уже открыла рот, чтобы язвительно ответить, но вновь закрыла его. Она была настолько переполнена чувством ненависти и страхом быть отвергнутой, что даже не могла себе позволить немного сарказма.       Звук поставленной на блюдце чашки Реджины казался непомерно громким в тихой комнате. Это было похоже на гонг, по которому стучат, чтобы что-то сообщить, и в данном случае это показывало, что Реджина собирается начать рассказывать обо всем, что произошло, когда они разошлись.       - После… после того, как я оставила вас всех, я вернулась в замок Фокскотов, чтобы расправиться с ними, я, казалось… потеряла контроль. Признаю, что с тех пор, как я потеряла свою первую любовь и провела долгое время в голоде и нищете, скитаясь по дорогам, я была почти не способна делать правильные вещи, – сказала она и нахмурилась, подбирая слова.       - Выживание и горечь часто побуждали меня делать неправильный выбор, но я думала, что это в прошлом. Думала, что приручила свои темные порывы достаточно хорошо. Кажется, той ночью все было не так. Что-то внутри меня… щелкнуло. Я чувствовала только ярость и жажду мести. Я ощущала себя монстром и понимала, что это вы во мне и увидели. Ведь я не смогла спасти Эмму, или хотя бы отомстить за нее. Я вернулась в замок с чувством гнева и жаждой крови, и я... – прервала Реджина, она смотрела в чашку лавандового чая, словно бы надеялась, что верные слова закружатся в темно-пурпурной жидкости.       Чтобы удержать равновесие, Реджина одной рукой схватилась за краешек стола, и Эмма заметила мгновенно побелевшие от крепкой хватки костяшки Реджины.       - Я… убила их всех, даже двух юных принцев и невинного флейтиста. Я заморозила на месте Роберта и Дезире и заставила их смотреть, как я перерезаю глотки обоих их сыновей, а потом я… - Реджина снова остановилась, как будто ее тошнило или она готова была разрыдаться.       - … затем я вырвала сердце флейтиста, раздавила его в песок и швырнула Роберту в лицо. Когда я освободила его из застывшего состояния, он начал нападать на меня, а глаза его были полны душегубства и скорби, а затем я с помощью магии… вывернула его наизнанку.       На последних словах Снежка сдавленно вдохнула и закрыла рот ладонями. Прекрасный был потрясен, а Красная, тяжело сглатывая, смотрела на свои руки. Но Реджина не смотрела ни на одного из них. Она смотрела на Эмму. Она ждала, что увидит ненависть, страх, отвращение и омерзение в этих прекрасных, умных глазах. Заметив в зеленых глазах одни лишь только наворачивающиеся слезы, она хрипло продолжила:       - Когда он уже истекал кровью, не имея возможности даже закричать, я сделала то же самое с его женой. Я просто… вывернула ее наизнанку. Когда я смотрела на ее внутренности и заливающую пол кровь, я чувствовала только тьму и огонь. Я не чувствовала никакого раскаяния или любых других человеческих чувств. Как будто я покинула свое тело и стала просто бездумным существом, убивающим просто так, – на последнем слове голос Реджины сломился, и она с трудом сглотнула, после чего продолжила:       - Я вышла из комнаты и хотела убить всех слуг и стражников, которых я только увижу, но мне казалось, что моя магия и тело просто отключили мое сердце и разум. Я просто плелась по залам, оставляя на полу следы крови, и не слышала ничего, кроме тишины, несмотря на кричащих и убегающих от меня людей.       Реджина так крепко схватилась за стол, что Эмма даже подумала, что ногти брюнетки вросли в дерево. Эмма чувствовала, что не могла дышать. Словно весь воздух в комнате впитали в себя слова, характеризующие весь этот ужас.       - Больше в ту ночь никто не умер, но когда утром я проснулась, вся забрызганная засохшей кровью, я почувствовала, что частичка моей души умерла. Я хотела поджечь замок и умереть вместе с воспоминаниями о прошлой ночи, но прежде, чем я успела поддаться порыву, я услышала знакомый голос.       Реджина невесело усмехнулась.       - Он сказал, что это было немного чересчур. Я подняла голову и увидела Малефисенту. Она стояла рядом, положив руку мне на плечо. Она сказала, что всю ночь чувствовала мой сжигающий гнев и старалась держаться подальше, ведь после нашего драматичного прошлого она понимала, что не должна вмешиваться, но, в конце концов, ее сохранившаяся ко мне забота восстала, и она пришла, чтобы убедиться, что я не пошла дальше в темноту. Она сказала, что наша старая связь позволила ей ощутить… и многое другое за последние несколько недель. Чувство надежды и… ну… любовь внутри меня.       Реджина прочистила пересохшее горло глотком лавандового чая и продолжила:       - Не буду докучать вам подробностями, но просто скажу, что Малефисента использовала мою любовь и необходимость в Эмме, и ее собственный суровый метод пинать кого-то, пока они не встанут и не вспомнят, как сопротивляться, чтобы вернуть меня к здравомыслию. Затем я провела несколько дней, борясь со своими демонами, и убедилась, что я не достойна даже находится рядом с Эммой, но Малефисента заставила меня преодолеть свой страх и прийти сюда, чтобы вы решили, достойна я этого или же нет, – Реджина замолчала, стирая каплю крови со своих губ.       Кажется, она прикусила их во время разговора, но заметила только сейчас, впрочем, это не имеет значения. Она должна закончить свое объяснение.       - Мэл, казалось, думала, что у меня есть шанс заполучить ваше прощение за неспособность защитить Эмму и за мою неистовую ярость. Я же думала иначе. Но я смогла прийти сюда, пусть вы и не хотите меня видеть, пока я прячусь в своей постели и ненавижу себя, – закончила Реджина с поддельным спокойствием в голосе и отпустила чашку, которую чуть не сдавила своей крепкой хваткой.       В комнате снова воцарилась тишина, был один лишь едва слышный звук, исходящий от одного из королевских стражников, постепенно достающего свой меч на несколько дюймов, чтобы в любой момент быть готовым напасть на женщину, сидящую перед ними.       Услышав этот звук, Реджина закрыла глаза и задержала дыхание, словно готовясь к мечу, который может проникнуть внутрь нее в любой момент, но открыла их, когда Снежка нарушила тишину:       - Ох, уберите его обратно в ножны, – сказала Снежка напряжено-высоким голосом.       Стражник медленно вернул меч на место, снова принял свою охраняющую позу и смущенно нахмурился.       Реджина, казалось, снова начала дышать, но продолжала смотреть вниз на свою полупустую чашку.       Снежка продолжила говорить, на этот раз обращаясь к Реджине:       - Я не могу закрыть глаза на то, что ты сделала, и я не могу притворяться счастливой из-за этого, но все мы знали, что произойдет, когда я отправила тебя обратно в замок. Я сделала это отчасти для того, чтобы ты держалась от Эммы подальше, и отчасти для того, чтобы ты сделала то, чего не могла я – причинила боль людям, которые хотели навредить моей маленькой девочке.       На этих словах Прекрасный взял Снежку за руку в знак поддержки. Эмма только поморщилась, когда ее назвали маленькой девочкой, но ничего не сказала.       Снежка слабо улыбнулась мужу, после чего повернулась к Реджине и продолжила:       - Я была напугана, зла и смущена, и я обвиняла тебя. Какое-то время я боялась тебя, потому что я не могла понять или прочитать тебя, ведь я видела, что ты строишь связь с моей дочерью, и я никак не ожидала, что моя дочь захочет быть с женщиной в два с лишним раза старше ее самой. Потом я увидела, что Эмма была на волоске от смерти, а ты стоишь без единой царапинки… Я тоже сорвалась. Я накинулась на тебя и довела тебя до отчаяния. Я должна быть ответственной за свои поступки в ту ночь, и по той простой причине, что эта семья верит в прощение, я хотела попытаться исправить наши разногласия и начать двигаться дальше.       Все в комнате удивленно посмотрели на Снежку, но потом Прекрасный сжал ее руку и тихо сказал:       - Я последую прекрасному примеру моей жены и тоже попытаюсь простить тебя. Но для меня это будет нелегко, и я уверен, что ты не виновата в своей неспособности защитить Эмму во время падения, Реджина. Но массовое убийство в Свордсбене… мне понадобится время, чтобы смириться с тем, что рядом с нами будет находиться человек, способный совершить такое. Хотя, даю слово, я попытаюсь.       Реджина шокировано кивнула, как будто не могла поверить своим ушам.       Эмма посмотрела на Красную, желая услышать, что скажет она. Красная оглянулась и, не сводя взгляда с Эммы, сказала:       - Мне не нравится черта жестокости в людях, но мне нравится черта жесткого покровительства и настолько сильной любви, что она сводит тебя с ума. Эти убийства были актами безумия, и пусть это не оправдывает их, но объясняет. Я, как Прекрасный, буду стараться не обращать на них внимания.       Затем Красная сурово посмотрела на Реджину, и та благодарно кивнула, показывая свое понимание. Красная вздохнула и снова начала:       - Думаю, нам нужно оставить Эмму с Реджиной наедине, чтобы они могли свободно поговорить, но перед этим я хочу узнать, как ты стала Королевой?       Реджина невесело рассмеялась.       - Ну, возвращаемся к Малефисенте, должна признать. Утром она разбудила меня и удержала от сжигания замка, она заметила, что слуги и жители ползли обратно в сторону замка. Она вышла во двор и объявила, что новая Королева завоевала трон. Когда они заворчали, она напомнила им о том, как процветала моя лавка в деревне, и как благодаря моей магии Свордсбен появился на карте, – сказала Реджина и покачала головой.       Она откашлялась и продолжила:       - Мэл напомнила им, сколько раз я вылечивала их недуги и давала им магические решения проблем, и внушила, что в такие опасные времена обладание государем, владеющим магией, хорошо подходит для сохранения целостности Свордсбена. Не знаю, согласились они, или они просто не посмели не согласиться, но они приняли меня в качестве своей правительницы, а слуги и стражники пришли обратно, и странно… они поклялись мне в верности. Я почти ничего не изменила, потому что была занята самоанализом и самоненавистью, но, учитывая мою новую роль, я собираюсь загладить свою вину за всех убитых мною людей, улучшая жизни жителей Свордсбена.       - Я вижу, – сказала Красная. – Ну, уверена, что нам еще многое предстоит узнать, и мы установим еще больше правил по твоему отношению к Эмме. Но, я думаю, что ее родители согласятся со мной в том, что человек, которого вы должны убедить здесь больше всего, это… сама Эмма. Мы должны уйти и оставить их? – спросила Красная у Прекрасного и Снежки.       Прекрасный нахмурился.       - Но… что ждет их в будущем, и как мы должны быть уверены, что Эмма теперь в безопасности, и как…       Снежка остановила своего мужа, погладив его по щеке, и нежно пробормотала:       - Все эти вопросы ты задашь потом, когда Эмма с Реджиной пообщаются лично, мой сладкий. Пойдем, оставим их наедине.       Снежка взяла его за руку и повела к двери, и все это время он бросал взгляды на Эмму, которая пыталась ободряюще улыбаться. Прежде, чем последовать из комнаты за Снежкой и Прекрасным, Красная наклонилась и прошептала Реджине на ухо:       - Что бы не случилось, знай… если ты тронешь кого-то из этих троих, я убью и съем тебя, даже если в это время ты будешь убивать меня своей магией.       Реджина обернулась, посмотрела в глаза высокой брюнетке и сказала:       - Хорошо, я обещаю, что не буду пытаться тебя остановить.       Красная улыбнулась и кивнула, давая понять, что они все решили. Ликантроп жестом велела охранникам следовать за ней, что они неохотно и сделали.       Оставшись наедине, Эмма взглянула на Реджину, которая снова смотрела в свою полупустую чашку. Эмма попыталась придумать, что сказать. Слов не было, поэтому она просто взяла Реджину за руку. Она держала слегка прохладную руку точно так же, как делала это до того, как они зашли в комнату, и этот жест заставил напуганное сердце Реджины успокоиться. Она посмотрела на Эмму и не сделала ничего, чтобы скрыть слезы, которые снова потекли по ее щекам.