Герои и злодеи

Потайная калитка в стене дворца заскрипела. Гермес, уже пару часов делающий вид, что просто прогуливается неподалеку, насторожился. Ему надоело ждать, но смыться — значило сильно подвести приятеля. Пришлось вооружиться терпением. В дверном проёме показалась здоровенная спина, обтянутая позолоченным кожаным доспехом, и не менее монументальная задница. Амфитрион из Фив был знаменит солидными габаритами. После порции затейливого греческого мата, герой, наконец, протиснулся через калитку и выволок за ногу какого-то мужика криминального вида в потёртых чёрных доспехах и маске. Шея последнего была изогнута под прямым углом к туловищу, что намекало на повреждения, несовместимые с жизнью. Гермес с удивлением воззрился на прибывшего. Амфитрион посмотрел на парня, опустил покойника на землю и, отпихнув тело ногой, заявил: — Напал на меня, скотина. Прям на выходе с супружеского ложа. У спальни. Хоть к жене не заходи. — А то ты к ней часто заходишь, — развеселился Гермес. — Кстати, может это она тебя? Обет, видимо, не стоило давать — «Пока над всеми врагами победу не одержу, с супругой не возлягу!»? Попроще-то ничего не мог придумать? — Ога, так вот жене прямо и сказать, что у меня на неё не стоит потому, что мне парни нравятся. Это попроще? Да она меня принародно кастрирует! Характер-то у неё — нихрена не сахар! Вся в тестя, лично упокоенного. Видимо, в знак уважения к папочке жены, Амфитрион снял шлем и, подержав его в руках, с минуту постоял со склонённой головой. Потом шлем был нахлобучен обратно. — Вот и решила, что проще вдовой стать, чем от тебя чего-то путного добиться, — продолжал издеваться Гермес. — Кто ж знал, что с этого средства ты на всё, что шевелится, кидаться будешь… Кстати, верни флакончик-то. Амфитрион, порывшись в сумке на поясе, с явной неохотой протянул Гермесу маленькую серебряную амфору с завинчивающейся пробкой. На боку амфоры гордо красовалась надпись — «Сила богов. Почувствуй огонь Олимпа в своих чреслах!». К изящной серебряной пробке была прикреплена печать с изображением человека, бегущего куда-то с факелом. — Слушай, а где-то я это уже видел, — Амфитрион вертел в руках флакончик, разглядывая изображение на печати. Гермес ловко выхватил зелье у него из рук, после чего предмет обсуждения просто испарился у него с ладони. Амфитрион восхищённо присвистнул. — Или слышал… — герой поправил нагрудник. — Кстати, эта хрень, что я выпил… ну… она всё ещё действует. Что средство действует, видно было невооружённым глазом. И издалека. Очень сильно издалека. Попытки Амфитриона привести себя в приличный вид, передвинув меч ближе к пряжке ремня, успехом не увенчались. Хотя, если честно, приличный вид и этот герой были, в принципе, мало совместимы. Даже за вычетом члена, гордо торчащего вперёд копьём фалангиста и задирающего подол туники. Гермес, окинув друга взглядом, невольно облизнулся. Олимпийцы весьма уважали крепкую мужскую любовь и дружбу. А Амфитрион славился своими постельными подвигами именно в мужской дружбе. Суровой и крепкой. Свидетельство чему бодро и многообещающе выпирало из-под туники. И Гермес решился: — Есть тут одно местечко. «Лабиринт» называется. Правда, полетать придётся — на Крите оно. Тебе понравится. Ну как? — С тобой, братан, хоть в Аид! — гыгыкнул герой. Гермес, не без оснований, как ему казалось, считавший себя утончённым эстетом, поморщился, но, оценив предстоящую перспективу, в прямом смысле слова стоящую перед его глазами, решил временно задвинуть свое чистоплюйство подальше. Парочка крепко обхвативших друг друга мужчин легко взмыла в воздух, летучие сандалии Гермеса могли нести груз и побольше, и взяла курс в направлении Крита. Возмущённые вопли Гермеса и ржание Амфитриона, который, воспользовавшись тем, что бог никуда не денется, решил немного распустить руки, ещё не успели затихнуть вдали, как у всё той же калитки опустилось тёмное предгрозовое облако. Прямо с него на мостовую спрыгнул ещё один Амфитрион. И тут же споткнулся о труп. Точнее, споткнулся Зевс в облике Амфитриона, в котором, как он надеялся, его от героя даже жена родная не отличит. Единственные сомнения были в размерах героического пениса, но тут Громовержец плюнул и решил оставить всё как есть. Ещё не хватало под туники героям заглядывать, члены измерять. Впрочем, Зевс мог бы особо и не беспокоиться. Амфитрион жену посещениями не баловал от слова «совсем». Правда, сегодня у неё, наконец, появилась возможность сравнить. И на вид, и на ощупь, и, не исключено, на вкус. Правда, Владыка Олимпа об этом не подозревал. Зевс отпихнул в сторону тело, распахнул калитку и шагнул внутрь. Дверца ещё не успела закрыться, как послышались звуки ударов и чей-то быстро затихший вскрик. Зевс воровато выглянул из-за калитки и выбросил в компанию первому трупу  второй. В точно таких же маске и чёрных доспехах. Оглядевшись по сторонам, хозяин Олимпа осторожно прикрыл за собой дверцу. Под утро, когда матерящийся на чём свет стоит Гелиос, среди богов Олимпа прозванный Будильником, пинками выкинул пьяного вдрабадан конюха из конюшни и принялся сам запрягать коней в колесницу Солнца, дверца снова отворилась. Весьма довольный, но несколько потрёпанный Зевс в облике Амфитриона вывалился на улицу и свистнул. Облако дисциплинированно подлетело к его ногам. Зевс рухнул прямо на него, не забыв на дорожку пинком захлопнуть дверцу. Раздались глухой удар, вскрик и грохот упавшего тела, на что, впрочем, утоптавшийся Громовержец не обратил никакого внимания. Повинуясь указующему персту облако устремилось к Олимпу, унося довольного Зевса, подложившего под голову шлем и тут же уснувшего. Не успел храп верховного бога затихнуть вдали, как небо над Фивами огласилось истеричным матом и довольным смехом. Прямо перед калиткой, которая сегодня явно перевыполнила план по посетителям на год, как минимум, с неба свалились красный как рак потный Гермес и чрезвычайно довольный, обнимающий его со спины умиротворённый Амфитрион. Рывком расцепив ремень, стягивающий его с героем, Гермес в сердцах несколько раз заехал тому ногой и взмыл в небо. Идея пристегнуть героя к своей спине оказалась не очень удачной. Точнее, удачной… но для Амфитриона, который, воспользовавшись тем, что Гермес отвлёкся, стащил у него зелье и принял ещё дозу. В результате Гермес, как ни отбивался, был ещё в самом начале полета насажен на член героя и так и летел от Крита до Фив, кончив по дороге, как минимум, раза три. А то и больше, так как способность считать он потерял сразу после третьего. Хотя, признался себе Гермес, такого он в жизни никогда не испытывал. И, как он подумал, обернувшись на скрывающиеся в туманной дымке Фивы, вряд ли испытает. Хотя… Амфитрион проводил глазами улетающего зигзагом Гермеса. Полет был несколько странным, дерганым, но весьма целеустремлённым. Амфитриону даже показалось, что бог пару раз обернулся, чтобы взглянуть на него. Герой широко улыбнулся, легко вскочил на ноги и отправился к много повидавшей сегодня дверце. И тут же наткнулся на два, лежащих вповалку одинаковых тела со свёрнутыми шеями. Помотав башкой и попинав ногой одно и другое, он убедился в их реальности и, на всякий случай, вытянув из ножен меч, на цыпочках двинулся к дверце. Встав рядом, он прислушался, довольно кивнул сам себе и, резко распахнув калитку, ударил мечом. Третий труп, в уже ставших традиционными чёрных доспехах, с предсмертным хрипом свалился прямо ему под ноги. Аккуратно оттащив покойника к коллегам и вытерев меч об его тунику, Амфитрион быстрым шагом направился в собственный дворец, даже забыв закрыть дверцу тайного хода. Передоз эликсира всё ещё давал о себе знать. С этим надо было что-то делать. Ветром, поднявшимся от взмахов огромных крыльев, калитку за героем захлопнуло уже, наверное, в последний на сегодня раз. Три довольные эринии, ловко подцепив когтями трупы, взмыли ввысь и отправились прямиком в Аид. К этой троице у них были свои счёты. А Сфенел, дядя Алкмены и царь Микен, так и не дождался троих лучших наёмных убийц, которым он немало заплатил за ликвидацию непутёвого мужа своей племянницы. Прибыв в Фивы, ликвидаторы исчезли бесследно. Месть за брата, убитого отскочившей от стены палицей Амфитриона, которой пьяный герой пытался прибить муху, пришлось отложить до улучшения состояния царской казны. Алкмена принимала ванну в своей спальне. Она до сих пор не могла отойти от привалившего счастья. Аидов муж — поборник суровой мужской любви, о чём в Фивах не знали только слепой и глухой, неожиданно воспылал страстью к женщинам. Да ещё Зевс, с какого-то перепуга вдруг решивший принять облик мужа. Можно подумать, что она бы так ему отказала! Не было ни драхмы — и вдруг золотой слиток! «Интересно, который из них Зевс? У которого подлиннее, или у которого потолще?» Женщина задумчиво вздохнула и улыбнулась. «Хорошо, что Гермес с утра предупредил и подготовил, да и подарок его весьма кстати пришёлся. А то так и кони двинуть можно, после столь длительного воздержания…» Алкмена бросила взгляд на столик, где стояла изящная серебряная амфора с гравировкой «Сила богини. Огонь Олимпа в твоём лоне» и уже знакомой печатью с факелоносцем на пробке. Эликсир для женщин производства корпорации «Прометей» отличался от мужского повышенной концентрацией алкоголя. Первый рекламный слоган данной продукции, разработанный отделом маркетинга, звучал — «Пьяная Мегера — вагине не Гера», и был лично запрещён к использованию Прометеем, как только он его увидел. Стук в дверь спальни прервал её расслабленные размышления: — Это я, дорогая! Я пришёл выполнить супружеский долг! Снова! — проорал в замочную скважину Амфитрион. Алкмена, выскочив из ванны, метнулась к пузырьку с зельем. Упускать такое, внезапно привалившее в четвертый раз за сутки счастье, она не собиралась. Ни в коем случае! Гермес скромно стоял у стеночки в покоях Зевса. Тот, зевая, смотрел на пергамент в руке: — Это что? — Счёт из «Лабиринта». Ты сам сказал, папа, любой ценой задержать на ночь. — Гермес потёр всё ещё зудящую задницу. — Вот и задерживал. Зевс хмыкнул и поднял глаза на сына. Тот покраснел. — Присаживайся, сынок, в ногах правды нет, — Зевс опять углубился в чтение пергамента. — Спасибо, — прошипел Гермес, — я пешком постою! Амфитрион своё дело знал, и сидеть «богу разума» не придётся, похоже, ещё не один день. Это ж надо быть таким идиотом! — Интересно, — заметил Зевс, — а это что за «моральный ущерб»? Ну, бой посуды я ещё понимаю, а это что? — Амфитрион к Минотавру приставал, — неохотно выдавил Гермес. Эта сценка до сих пор стояла у него перед глазами. — И как, успешно? — поинтересовался Зевс. — Если бы успешно, то был бы физический ущерб! У Минотавра… — Гермес тактично умолчал, что героя с Минотавра он, приревновав, пинками согнал лично. — Ладно, — Зевс отложил счёт, — надеюсь, ты ничего, как обычно, не перепутал, и я был у Алкмены первым. Первый близнец должен быть от меня. Как и предсказывали. Гермес молча кивнул. Богом Разума его называли не зря. Уж что-что, а вовремя промолчать он умел. Да, налажал немного, перепутал. Пустил героя на выгул раньше Зевса. Но кто ж знал, что это аидово средство так быстро действует. И так сильно. Гермес машинально потёр ноющий зад. И уж точно не стоит говорить отцу, что он ещё до Амфитриона переспал с Алкменой. А вы попробуйте явиться к женщине, которая десяток лет, со свадьбы, мужика не видела! С благой вестью, что её сегодня бог посетит с целью на потрахаться! И дёрнул чёрт явиться одетым как на статуях изображают — в одних сандалиях и с жезлом, чтоб его! Сам не заметил, как в койке оказался, пикнуть не успел! «Нет, об этом я буду молчать, да и жена Амфитриона вряд ли распространяться будет. А то так недолго и в компании с Прометеем оказаться. Цепями греметь и реликтовых орлов печёнкой кормить! Нет уж, на такое я не подписывался! Ничего, полубог в любом случае родится, а кто там разберёт — сын он Зевсу, или внук. Да и какое, в общем, это имеет значение? Главное, чтоб человек хороший был!»