Дети ясной ночи.

Мистер Дорвен провожал юношу недоверчивым взглядом и продолжал бурчать себе под нос, чтобы тот ни в коем случае не задерживался. Десять минут, мол, у него есть, а за всё время сверх этого он сдерет дополнительную плату. Аллен уже устал кивать, шея болела, и казалось, что он навечно останется в состоянии китайского болванчика, когда мужчина последний раз поправил очки и удалился к себе вглубь комнаты. Вроде бы, чтобы не мешать разговору, но Аллен был более чем уверен, что мужчина не отойдёт от двери, жадно вслушиваясь в каждое новое слово до самого конца телефонного разговора. Конечно, Аллен же приютский мальчишка, от которого можно ожидать что угодно! Все на него так смотрят: со снисхождением, недоверием, пренебрежением. Будто единственное, что он может сделать в этой жизни, это мерзко сдохнуть в какой-нибудь дальней подворотне, пуская пузыри от передоза, или выброситься из окна, спасаясь от наведённого алкоголем морока. А живи он в районе похуже - к фантазиям прибавилась бы версия с бандами и огнестрелом. Но Аллен успел смириться и улыбался в ответ. Мирно и тихо. Самая правильная тактика. Он, вроде бы, и не спорит, но совсем уж законченным человеком не выглядит. Напряжение выдавали только пальцы, бессмысленно крутящие провод, пытаясь не то протолкнуть мизинец в колечки спирали, не то просто обернуть провод вокруг всех пальцев. Наконец-то гудки ожидания прервались, с того конца провода послышалось оборванное и невнятное приветствие. — Джон, ты? Это Аллен! — громко и отчётливо произнёс юноша, начиная ощущать, как с шипением в трубке его пальцы начинает неприятно покалывать. Быстрый взгляд по сторонам напомнил, что он в чужой квартире, и даже на мгновение брать здесь что-либо не слишком разумно. Благо в кармане рубашки оказался старый носовой платок, который лежал там уже пару месяцев, и юноша быстро и проворно начал оборачивать в него трубку, практически не обращая внимания на радостные и удивлённые возгласы с той стороны. — Слушай, я получил твоё письмо, — наконец-то заметил Аллен, отводя взгляд от знакомой голубоватой двери квартиры. Телефон находился на расстоянии полуметра от входа, на аккуратной, прикрученной к стене полочке вместе с пухлой телефонной книгой. Некоторое время Джон молчал, и Аллен вынужден был наслаждаться лишь треском помех. — Можешь дать мне в глаз при встрече, но я всё равно считаю, что туда можно съездить, ты наверняка будешь рад. — Я не дотянусь. — Что? — голос Джона был глухим и немного отдалённым. Шипение на заднем плане, выходящее периодически вперёд и перекрывающее голос друга, никак не желало утихать. — Не дотянусь, говорю, до твоего глаза, — сдавлено хмыкнул Аллен, прижимая кулак к губам, чтобы не рассмеяться в полный голос. — Я всё ещё безобразно не высокий. — Это от недоедания. Хорошо питайся, занимайся спортом, чтобы совсем не заплыть, ходя не думаю, что тебе это грозит, даже если ты вдруг начнёшь пожирать тонны гамбургеров. Кстати, я так и знал, что ты позвонишь мне только по этому поводу. Я сам тебя нисколько не волную. — Ты написал мне подробный отчёт, — Аллен привалился к стене, улыбаясь, что называется, до ушей. — Но с тех пор прошло немало времени. Я послал это письмо ещё… Чёрт, я даже не могу вспомнить, когда это было! — Наша почта порой поражает воображение своей оперативностью. В ответ послышалось согласное покашливание. Аллен попытался сообразить, вежливо ли будет повесить трубку прямо сейчас или нет. Всё-таки он ограничен во времени, и лучше не надоедать мистеру Дорвену, а интересной темы не намечается. Да и вопросы никакие в голову не шли. Всё-таки выспросить у Джона, что именно он должен ждать от поездки к приюту? — Как у вас со Сью? — нейтральная, безопасная тема. Пальцы снова начинало неприятно покалывать. Словно маленькие-маленькие иголочки медленно нажимают на подушечки пальцев, впиваясь в кожу. Дурацкое ощущение. И всё так же нервное, как утверждали его психологи в компании с неврологом. Он был с ними полностью согласен. Хотя больше полагал, что это не психологическая проблема, а что-то с физикой восприятия. К сожалению, несмотря на интерес к анатомии человека, нервную систему он почти не изучал. Да и не думал, что у него ещё будет время и средства. — Как-как! У нас с ней сюрпри-и-из! — странным тоном выдал Джон, и Аллен насторожился. Девушку Джона он знал лично и ничего против неё не имел. Впрочем, они не были друзьями, и Аллен был не слишком общительным. Но ему казалось, что у Джона со Сьюзен всё довольно серьёзно. — Пригласить тебя на свадьбу? — хохотнули на той стороне провода, и Аллен поперхнулся. — Ты шутишь? — Я серьёзно. Приедешь, постоишь за спиной, пока мы будем расписываться, потом, может, дома стол накроем. С тебя подарок! — Ах ты!! Только ради этого и приглашаешь, да! А с чего вообще вдруг расписываетесь? — Да.. Вот.. — в голосе Джона внезапно послышалось смятение, — залетела. Аллен понимал, что не время и не место, но сдержать новую волну подступающего хохота практически не удалось. Всё это время его собеседник только громко дышал в трубку. — И как так? Не планировали, я так понимаю? — Да, кто в нашем возрасте этих спиногрызов планирует-то? А вот теперь всё. Не доглядели. Оба причём. Знаешь, Ал, вот появится у тебя девка, никогда, слышишь, никогда не ленись дойти до аптеки лишний раз! — Ты решил сегодня поработать клоуном для меня? — мило поинтересовался Аллен. В ответ послышалась приглушенная нецензурная брань. — А что, она девка… девушка приличная. Хозяйственная, и из меня человека сделала, обкультурила, так сказать. Обкрутила. Мы же с ней почти душа в душу. Она мне в душу гадит, я ей. — Наконец-то хохотнул с той стороны Джон. — Конечно, не в тему всё это. Мы только на новую плиту нацелились, а то у старой одна всего конфорка пашет, обживаем, наконец-то, квартирку полностью, после двух-то лет. И тут… Чёрт, Ал, ты в магазины детские ходил когда-нибудь? Это ж убиться, убиться и ещё расчленить себя и продать всё на органы. Всё, включая кожу, и всё равно денег не хватит. Да одна колясочка стоит пол моей зарплаты. Ну, четверть может. — Никогда подобным не интересовался. — А там ещё вся эта одежонка, все эти игрушечки. В общем, не знаю. Может быть, Сью аборт лучше сделать. Пусть сама решает. Она женщина и мать. Это в её ответственности. Решит оставить и ладно. Только жить будет непросто, предупредил сразу. Её стипендия пропадёт, плюс ещё подработка, скорее всего. Уверен, я сам смогу что-нибудь найти, руки не из жопы хоть растут, выкручусь, заработок будет. Но с такими ценами… Решит аборт сделать… Ну, не знаю. Девушки же вроде должны не желать? То есть принуждать я её не собираюсь. Но и прыгать от восторга тоже! — Да ты прямо мужик, — отозвался Аллен, не сдерживая улыбки от того, что его друг явно разговорился. Видно, держать в себе было непросто даже ему. — Да, не собираюсь я её кидать просто из-за этого пуза. Я и не против бы, да не сейчас, ну.. — Позже, ага. Только в будущем это будет не только пузо. — А то я, желторотик, не знаю, откуда и что! — Да я же просто так. Странно, что вы так осесть решили. — Может, ещё не осядем. Срок маленький. Ну, она в консультацию сходила, времени для решения есть. Вот и думает. Ходит здесь бледной тенью, высчитывает. Грёбаные планы полетели в трубу, только смыть это дерьмо осталось. Потому и говорю, пусть уже сама решает, поддержу любой выбор. Оно разве не верное? Аллен был готов с этим поспорить. Видимо, Сью было действительно сложно определиться, и она ждала хоть какой-то поддержки. Но говорить об этом не решился. — Не вижу в этом ничего зазорного, сплести себе паутину, гнездо то есть, осесть. Главное, чтобы баба не… девушка, то есть… И нечего смеяться, если ребёнок будет, то мне ж половину лексикона придётся вычеркивать! В общем, хрень всё это. И жуткая головная боль. Может, позже я чем-то там проникнусь, но… хрень. Реальная хрень. — У тебя слов не хватает, да? Слушай, мне вообще-то сворачиваться надо, по-моему, я задержался. Не от себя же звоню. — Так провёл бы… А, да. Ты же у нас только вырвался на свободу, деньжат наверняка вообще нет. Ладно. Что у тебя с интернетом? — Хреново. Но, вроде, будет. Временами. — Принято. Значит, я с тобой, может, ещё свяжусь. — Расписываетесь, значит, серьёзно? — Ну, да. А что, это же штамп, а не клятвы и обеты неразрушимые. То есть я в любой момент могу если что и разорвать всю эту хрень. Ну, то есть если что-то совсем непредвиденное. Так-то я, скорее, просто морду набью всякому, кто попробует её увести. — Ты перед кем оправдываешься? В ответ Аллена послали далеко, надолго и надёжно. — Ты сам-то как? Нормально устроился? — Ага. Жду не дождусь начала учёбы, — с сарказмом отозвался Аллен. — Вообще-то всё не так уж плохо. Только разговор уже и вправду затянулся. — Ладно. Так ты... ты как, поедешь? Аллен вздохнул. — Да. Надеюсь, это действительно что-то стоящее. — Тебе надо увидеть это. Вот и всё. Ну, давай. Созвонимся. Аллен опустил трубку на рычаг и не успел даже сориентироваться, как из глубины коридора выплыл Дорвен. Значит, и правда подслушивал, а судя по выражению лица, Аллен болтал слишком долго. Не рассчитал. Пришлось выслушать нотацию и уверить, что больше так злоупотреблять возможностью звонить задарма он не будет. Выходил в коридор Аллен уже с устоявшейся, полностью захватившей права и власть в его голове головной болью. И с новым приливом уныния понял, что его аптечка практически пуста. Джон со своим подарочком выплыл очень вовремя. К тому же сегодняшнее происшествие в купе с готовящейся поездкой в Сайлент Хилл - город, заброшенный, кажется, из-за какого-то стихийного бедствия - прибавляло забот. Дороги туда закрыли, население эвакуировали. Но Аллен собирался в его предместья, практически в дикий лес, к берегу озера Толука, где и находился его Дом Желаний. Идиотское название, идиотское место, идиотский план. Аллен вздохнул. Подъездное окно оказалось выбито, и вокруг тусклой, раскачивающейся от сквозняка и ветра лампочки кружила уже небольшая стайка белокрылых ночных бабочек и несколько жучков, по неосторожности севших прямо на стекло и оставившие тёмные следы на слишком горячей поверхности. Уличная тьма и относительная тишина, если не отвлекаться на шум проезжающих по дорогам автомобилей, оказались соблазнительно близко. Время приближалось к одиннадцати, и пора бы уже дать утомившемуся за день мозгу немного отдохнуть, растянуться в своей огромной кровати и отправиться смотреть сны. Вот только Аллен замер перед окном, словно вид во двор мог помочь ему сосредоточиться на расчётах. Ему нужен был мобильный телефон. Если брать через Лави, то вполне можно было вложиться в подаренную сумму. Плюс ещё симкарта, и всё. Не так уж страшно. Да и рыжий товарищ явно будет рад такому раскладу, ибо ему надоело вечно таскаться к дому Уолкера каждый раз, чтобы просто договориться о чём-нибудь. Аллену тоже постоянно приходилось таскаться и к Лави, и в различные организации, и к психологу. Но он не жаловался. Просто времени почти ни на что не хватало. Вот отработал всё-таки июль, но сразу понял, что август не потянет. Дал слабину, решил, что имеет право на отдых. Не рассчитал, что не имеет на него средств. Так, забив голову сложными экономически важными расчётами, Аллен прошёл в родную квартиру, с трудом, но всё же преодолел могучее притяжение холодильника и направился спать. Большая двуспальная кровать - мечта многих парочек и одиночек - Аллена почему-то всегда пугала. Ему было одиноко, холодно спать одному на таком огромном ложе. И всё чаще юноша стремился устроиться где-нибудь у краешка, лицом к окну или большому шкафу для одежды, заполненному пока что только пустыми, весело раскачивающимися вешалками. Одежды у Аллена практически не было, да и он нечасто её менял. На данный момент почти вся новая, купленная уже самим им, находилась в небольшом шкафу здесь же возле письменного стола. Плюхнувшись в кровать, подросток натянул тяжёлое одеяло прямо до подбородка, прекрасно понимая, что скоро ему снова станет холодно, и закрыл глаза. По телу тут же прошла дрожь, а перед глазами пронеслось видение растерзанного блондина. Это напрягало. Да, Аллен понимал, что после очередного видения спокойного сна не дождаться, и попытался подумать о чём-нибудь другом. Более спокойном и позитивном. Например, о Джоне. У него вон скоро будет семья. Может быть, ребёнок. И на одну дружную, обыкновенную ячейку общества станет больше. И их ребёнок, возможно, будет тем везунчиком, что никогда не познает сиротства. А вот сам Аллен так до скончания веков и останется одиночкой, будет улыбаться всем издалека, но никого не пустит в душу. Оставалось только хорошенько пнуть себя и напомнить, что зависть - плохое чувство. Но зависти было наплевать. И вообще, теперь, когда Джон осядет окончательно, у него в жизни появится куда больше забот, чем наблюдение за Уолкером, и они наверняка совсем перестанут общаться. Значит, Аллен должен искать новых знакомых, начинать дружить. У него неплохие перспективы!! Неплохие, это если забыть о том, что его друзья едва ли не преследовали его первое время. А вот завести дружбу с кем-нибудь просто так самому, сделав первый и следующие шаги, Аллен не мог. Только принять тех, кто желал с ним общаться. Да и у Лави всё больше забот. Тот же Канда Аллена на дух не переносит, значит, тоже могут начаться проблемы с общением. И где он там видел радужное будущее? Да у него нет и никогда не будет никаких перспектив! Аллен зажмурился ещё сильнее, натягивая одеяло по подбородок. Жарко всё никак не становилось, ноги так вообще заледенели, и мальчишка то и дело лез растирать их руками. Пробираться в зал за теплыми носками было лень, и поэтому Уолкер мечтал, что уснёт и так. И он действительно уснул, погрузился в неспокойные пучины сна, о которых так мечтал и которых так боялся. Но продолжалось это совсем не долго. Его разбудило резкое, громкое дребезжание телефона. Вскочив с кровати, подросток некоторое время сонно размахивал руками, осматриваясь вокруг в поисках телефона, пока наконец-то не понял, что у него этого нарушителя спокойствия нет, и прислушался. Звонили у соседей снизу. Звонили громко, настойчиво, так, будто этот треклятый аппарат звуковых пыток у них стоял под потолком, затолканный на стенной шкаф, — собирал пыль и пугал хозяев по ночам. Можно было спокойно ложиться обратно; Аллен опустился на кровать, вздохнул и, поддевая ногами одеяло, попытался поудобнее устроиться, как вдруг матрас рядом ощутимо прогнулся, и дыхание спёрло. В комнате ощутимо похолодало или стало холодно именно Аллену. Свет фонарей, беспрепятственно льющийся из окна, казался ненастоящим и слишком бледным. Кто-то сидел совсем рядом. Кто-то дышал ему в затылок громко, с присвистом и хрипом. Тяжёлая, тёплая, липкая капля упала на ладонь, тишина душила, обхватывая горло холодными, тонкими пальцами, тело парализовал страх... Или, скорее, ожидание страха, ожидание знакомой, захлестывающей волны паники, которая не просто парализует все твои мышцы, но и отбирает тело, заставляя двигаться или замереть так, как ей захочется. А Аллен не собирался и на сей раз отдаваться во власть чувств и эмоции; он с силой сжал ладонь и прикрыл глаза, приказывая себе думать и осознавать. Это просто новое видение, галлюцинация! Ледяные пальцы коснулись спины. С диким воплем подросток развернулся, рассекая воздух в том месте, где рядом с ним только что сидел тот же самый парень. Его наваждение, его шизофрения, его самый стойкий кошмар. Ничего страшного… Он, обнимая себя дрожащего и действительно перепуганного, смотрел в одну точку, в окно, опасаясь отвести взгляд и снова увидеть того же призрака, рассеявшегося от взмаха руки, напоминая о своей полной нематериальности. В этот раз блондин, кажется, был весь изрезан ножом. А в предпоследний — висел в петле. Но это было давно, ещё до того, как Аллен въехал в эту квартиру. Юноша храбро отмёл мысль о том, чтобы подняться, включить свет и поспать завтра днём. Необходимость привыкать к режиму и сну заставляла держать себя в руках. «Его не существует, так же как не существует крови на ладони. Это всего лишь игра подсознания», — шептал Аллен самому себе. Юноша зябко поёжился, отмечая, что в комнате всё равно очень холодно, опустил взгляд на постель, с трудом сглотнул и признал, что ещё очень долго не сможет заснуть на другой стороне кровати. Оставалось только отвернуться к шкафу, закрыть глаза и удивлённо отметить, что беспокойный перезвон телефона наконец-то умолк.