Дети ясной ночи.

Дубовая дверь, негромко скрипнув, громко хлопнула за вошедшими в здание, вымещая злость за потревоженный покой. Тикки даже вздрогнул, а Лави неудачно подпрыгнул, стукнувшись обо что-то головой, и теперь в самых неприличных выражениях, выражал своё негодование. Правда, шепотом. Возможно, вспомнил, что патроны у него не бесконечные? На обратной стороне двери библиотеки висело сообщение: большой бумажный лист, оборванный местами, промявшийся под слоями приклеившего его скотча, и всего одна надпись на нём: «Свет слепит». Какой свет, если внутри было предсказуемо темно? Почти так же темно, как и на улице. Сайлент Хилл не баловал своих гостей каким-либо освещением. Даже Тикки не спешил двигаться с места, в то время как Аллен, которого до сих пор держали за локоть, только старался дышать потише и прислушиваться к окружающей их тишине как можно лучше. Это всё начинало конкретно выбешивать. — Как твоя рука? — практически одними губами спросил Тикки, стараясь держать себя в руках. Всё же члены семьи Ноя обычно были куда более уравновешенными как раз за тот счёт, что срывались регулярно на чем-нибудь. А он, как непосвящённый, вынужден был справляться со своим нечеловеческим темпераментом вполне человеческими способами. Например, аутотренингом. — Я спокоен… — Ась? — рука Уолкера ощутимо вздрогнула, и кулак вновь с новой силой сжался вокруг складок плаща. — Я спросил про руку. — А я не могу ей пошевелить. — Дерьмо. — Это библиотека? Осторожный вопрос Лави заставил их обоих сдавленно хмыкнуть, и Микк наконец-то ощутил, как напряжение сходит с него, словно огромная лавина с гор, не причиняя, однако, никакого вреда. — Должна быть она. Попробуем посмотреть, что здесь и где? Почти одновременно щёлкнули пара фонариков, осветивших разные углы, или, что будет вернее, попытавшиеся осветить разные углы, но холл, в котором они оказались, был слишком велик. А такому, как Тикки, свет вообще помешал продолжать разглядывать помещения, потому что некоторое время он оказался ослеплён. — Здесь что, совсем ничего нет? — осторожно ступая по осыпанному трухой полу, поинтересовался Лави. Помещение было уж слишком пустым, а проход, ведущий на лестницу вниз, оказался полностью перекрыт острой проволокой с шипами, вделанной в стены и переплетающейся в самые немыслимые клубки. Если судить по едва сохранившейся на стене табличке, выходило, что где-то внизу был гардероб и что-то ещё — надпись на второй табличке была полностью затёрта, а глубокие царапины прорезали стену ранами до самого прохода. Двустворчатые двери оказались заперты с другой стороны, как будто их забили или закрыли чем-то наподобие задвижки. А больше дверей здесь не было. — И куда теперь? — Лави приподнял фонарик, освещая потолок, будто надеясь обнаружить что-то интересное хоть там. Вот только потолок, каким бы безобразным, проржавевшим и потрескавшимся ни был, всё же стоял на месте. Никаких люков на нём не обнаружилось. — И что дальше? Искать путь к полицейскому участку? — Тебя к нему магнитом тянет, что ли? Мы столько сил потратили, чтобы вот так просто отступить? — Тикки, будь его воля и не будь прицепленного к нему Уолкера, уже давно кружил бы по холлу, пытаясь отыскать выход. — Нет, нам надо внутрь. Дальше. Здесь точно нет заднего входа? — Должен быть, наверное, но мне очень не хочется на улицу… — Тогда посмотрю я, — Тикки резко отправился, уже хватаясь за ручку и замечая, что его персональная прилипчивая колючка всё ещё висит у него на руке. — А ты какого хрена ещё здесь? — А может я хочу пойти с тобой? — ну, в самом деле, не признаваться же ребёнку, что он не может заставить себя отлепиться от взрослого, который кажется ещё и самым надёжным в этой комнате. Жуткий и опасный. Но необходимый. Прямо как та девушка на мосту. — Мы разве не хотели поговорить о том, что случилось на мосту? — Поговорите без меня! Рука подростка была сброшена, и Тикки с едва сдерживаемой яростью захлопнул за собой дверь, выходя на улицу в холод, ветер и нетипичную для лета прохладу. Ему было о чём подумать, а потому, начиная обходить здание, он тут же полез во внутренний карман за телефоном. А потом, убавив темп обхода, начал медленно и тщательно пытаться обзванивать первые в списке имена, несмотря на то, что связи не было. Тёмные окна первого этажа были перекрыты решётками, одного взгляда хватало, чтобы сообразить, что они не сдвинутся с места, даже если очень-очень постараться. Никаких предпосылок для удачного альпинизма по эти стенам к окнам второго и третьего этажа тоже не было. Разве что найти где-нибудь верёвку покрепче, но, судя по всему, в этом городе крепки были лишь запирающие цепи да решётки, а остальное, если не рассыпалось в руках, то уже хорошо. А значит, если найдётся крепкая верёвка, то только для строго определенного действия или пары определённых действий, а вот угадывать, что верно, придётся уже им. Задняя дверь встретилась довольно скоро, не успел Тикки вдоволь обдумать своё положение. Да и смириться с тем, что, кажется, его приставили к этому мальчишке и требуют от него каких-то действий. А разве он подписывался под это? Даже не прошёл посвящения, а вот же!! Тихому холму пофиг! Тикки раздражённо зашипел, когда очередной номер отозвался полной недоступностью. Ни один из номеров не отзывался. Но сообщение от Роад с нехитрым пожеланием удачи и доброй сотней смайликов, судя по всему, доставленное не так давно, порождало надежду на то, что связь может быть открыта во внешнем, общем Сайлент Хилле. Стоило подумать о том, как защитить седого мальчишку и вырваться отсюда, не ударив в грязь лицом. Друзья Уолкера вызывали куда большую неприязнь. Причем не японец, холодный и неприветливый, смотрящий на Микка с явным раздражением, а отчего-то Лави казался опасностью для Аллена. Возможно, рыжий является его слабостью? Возможно, стоит разделить их? Но как это провернуть? И откуда тогда ждать удара? И почему ему всё же так отчаянно хочется удержать этого мальчишку подальше от глупых выходок? Потому что он всего лишь глупый ребёнок? Тикки таким не разжалобить. От того, что он милый и ему, извращенцу, приглянулся? Это версия, которую выдвинул бы Шерил, но не сам Тикки. Хотя мальчик и впрямь был привлекательным. Но не здесь и сейчас же об этом думать, в самом деле! Дверь поддалась с третьего раза, буксуя снизу, она, жалобно цепляясь за пол, всё же открылась, пропуская Тикки в узкий коридорчик и залитую слабым светом раскачивающейся под потолком, тихонько потрескивающей лампы. Только искрящей проводки ему не хватало! Большие плиты и печки, полки с расставленной на подносах посудой, вёдра в углу и на столе, кастрюли - всё было вымазано красной, тёмной, дурно воняющей жидкостью, которую можно было принять за кровь. А заглянув под стол и обнаружив там обглоданный труп с торчащими наружу переломанными костями, Тикки с трудом сдержал рвотные позывы, отворачиваясь и опуская заляпанную скатерть. Проходя по некогда уютному, затемненному плотными симпатичными занавесками помещению кафетерия, бегло осматривая поверхность пустых столиков и стоящих возле них стульев, большинство из которых оказались сломаны, Тикки снова пытался просчитать, что теперь делать с Уолкером. Кто управлял его приютом неизвестно, это большой вопрос. Ведь известно, что Аллен попал туда уже после официального закрытия. А Клаудии Вульф, ставшей одной из самых значительных фигур Ордена, было плевать на потерю приюта, она одержима лишь Ей и идеей всеобщего рая. Семья Ноя искала того, кто бы мог управлять приютом. Искали очень активно, потому что образован приют был на сей раз более чем грамотно, и просто так расформировать его и разорвать вплетённый круг было непросто. То есть это был человек, сведущий в магии и реальном положении дел в Сайлент Хилле. Человек, достаточно умный для того, чтобы не идти на жестокие, давно расставленные грабли, и не пытаться повторить по новой уже провалившийся однажды ритуал. Новый лидер трезво мыслил и оценивал силы и возможности. Новый лидер также не стремился показываться на глаза. Новый лидер собрал сообщников и принялся искать нового ребёнка для нового и, возможно, даже более эффективного ритуала. Но, по крайней мере, сам приют, его основа, стали гораздо более устойчивыми. Приютские дети, освобожденные после тщательного расформирования, говорили, что самым важным лицом в приюте была некая женщина, которая время от времени приезжала в приют, но принималась всеми, как своя. Дети не знали её имени и не знали, почему она считается главной в приюте. Они просто знали, что к ней следует относиться с должным уважением и почтением. Старшие поговаривали, что на лице у неё шрам или проказа, потому она его скрывает, нося капюшон и глухую маску. Кто-то даже якобы видел. Вайзли говорил почти то же. Молодая, высокая, она всегда закрывала лицо маской и носила имя Ледора. Появлялась часто, но ненадолго. Участвовала в ритуалах, сильна магически, это было ощутимо. Хорошо образована, много знала, проживала, предположительно, где-то рядом, в лесах же у озера, но отдельно от всех. Возможно, применяла свою практику самопознания, как это бывает с некоторыми магами, а потому и предпочитала днями находиться в уединении и рядом с таким огромным и мощным источником силы. Вот только разве сам Холм мог её не заметить? И как он к ней относился? Или случился спор, и двадцать восемь духов как есть не смогли определиться с единственным вердиктом? Ледора…. Вымышленное, скорее всего, имечко, но зато запоминающееся и, согласно заверениям Главы Семьи Ноя, кое-что означающее. Вот только Тикки не был посвящён, а потому почти ничего не знал о подобных делах!! Вот и к чему он боролся за свою человеческую независимость? Знаний и возможностей он не получил, а жить как человек ему не дали, в чём был тогда смысл? Лёгкая дверь кафетерия захлопнулась за Микком, пропуская того в широкий просторный коридор с неработающими лампами и искрящимся клубком проводов в одном из дальних углов, а вот что привлекло его внимание, так это перекрытые большим бруском, примотанным к ручкам, двустворчатые двери. Недолго подумав и оглянувшись на светлые двери, Тикки решил, что дальше можно пойти уже в компании, и принялся за верёвку, которая оказалась завязана простейшим узлом из возможных. Буквально расплеталась сама по себе. Слишком легко. Двери распахнулись, и перед удивлённым и уязвленным полным безразличием к своей фигуре Тикки Микком предстали три молодых человека, двое из которых стояли в стороне от третьего и прожигали его странными взглядами. Аллен же опирался спиной о дверь, скрестил руки на груди и прикрыл глаза. Им всем троим было совершенно плевать на то, что дверь открылась, и вошёл Тикки. Канда Юу так и корчил эту недовольную рожу, которая, кажется, к нему приклеилась, а Лави недовольно кривил губы и часто дышал. Странно, Тикки совсем ничего не слышал из-за двери, а если они не ругались, то что же случилось? — Что-то случилось? — Мояши рассказал о видениях, — ответил Юу, кивнув в сторону Уолкера, как будто передавая ему слово. — А Лави сказал, что я брежу, и вспылил. Судя по тому, что мальчишка почти машинально потёр подбородок, то одними спорами дело не разрешилось. — Отлично, вас и на пять минут одних оставить нельзя, так? В таком случае, библиотека немаленькая, и мы будем рассматривать её в парах. Вы двое вместе, вправите друг другу мозги, а я с Алленом, пока он будет рассказывать мне о том, что видел. — А почему мы должны поступать, как ты хочешь? — Может потому, что так будет безопаснее для всех нас? — Для нас? А есть какие-то «мы»? Какого хрена ты примазался к нашей компании и промываешь мозги Аллену? Ты думаешь, мы не видим? Вместо того чтобы добраться до сути, мы только и делаем, что тонем в этом дерьме всё глубже и глубже и отправляемся прямо в капкан! — Этот город… — Этот город ничего не знает, я не знаю, что здесь за хрень творится, но явно не то, о чём ты здесь разводишь сказки, так что Аллена тебе не видать, ублюдок! Тебе и этой фальшивой декорации-городку! — Заткнись! — Да иди ты… Хлоп! Руку Лави перехватил вовремя подоспевший Канда, и юноша прямо-таки изменился в лице, нервно расхохотавшись, осознавая, что от него отвернулся даже ближайший товарищ. Вот почему Лави казался Тикки опасным — он не верит в силу этого места, пытается найти объяснение более рациональное, не понимая, что не обо всех аспектах мировой рациональности известно людям. Идиот. Он действительно опасен. Подобное отношение как плевок в лицо разъяренного демона. Побледнел даже Аллен, который, вопреки всему, жил в приюте, где к Тихому Холму относились с уважением… — Вы останетесь на первом этаже, у выхода, или, в крайнем случае… — Юу осёкся, обернулся к Аллену, подошёл к нему и прошептал что-то в ухо. Тот удивлённо распахнул глаза, но кивнул, выдавив из себя улыбку. — Отлично, мы с Лави отправляемся исследовать второй этаж, а вы первый, если что, пересекаемся на третьем так же. На сей раз Лави промолчал. Видно, велико было желание высказать что-то персонально Юу. Лестница оказалась открытой всем ветрам и невероятному паучку с двадцатью ногами, на конце каждой из которых красовалось огромное заточенное лезвие. И, что самое дерьмовое, его не удалось пробить простым пистолетом и пришлось пустить в ход дробь. Аллен даже готов был запротестовать против разделения, но Канда на его восклицание только недовольно тыцкнул и заявил, что справится без надоедливых мелких придурков, которые требуют дополнительной защиты. Обидевшись на его слова, Аллен вынырнул обратно в коридор и, распахнув первую попавшуюся дверь, ввалился внутрь, не сразу отмечая, что со стены кто-то странно заурчал, послышался вжикающий, неприятный звук, а затем — оглушающий выстрел дробовика и брызнувшая во всю сторону кровь сбоку. Со стены, шурша, свесились длинные, тонкие серые лапы с тремя пальцами, каждая из которых оканчивался круглым шипованным отростком. Отростки тихонько стукнулись о стену, и Аллен понял, что опять облажался. — Чёрт… — Кажется, это раньше было картиной, — Тикки легонько постучал дулом о край размазанного полотна, из которого и вылез монстр. — Извини. — Что? — Я не должен был. — Аллен неопределенно махнул рукой, покрываясь румянцем. — Прости, я не должен был так рваться вперёд, вдруг здесь был бы кто-то покрупнее и опаснее. Так? Серые глаза были совершенно сухими, но голос был надломлен так, словно мальчишка готовился расплакаться прямо сейчас, в это самое мгновение, но борется из последних сил. И, кажется, он действительно был признателен. В любом случае, Аллен до сих пор стоял на ногах, иногда соображал, даже не смотря на недостаток информации, и всё ещё не «утонул», хотя они здесь уже целый день ходят. Сейчас, оставшись наконец-то наедине с Уолкером, Ной даже решил было наконец-то объяснить ему и только ему то, что действительно важно, но осёкся на полуслове. Небольшая комната, в которую они заскочили, на самом деле была небольшим широким коридорчиком с картинами, стендами и плакатами, рисунки на которых потеряли яркость и были слишком размыты. Под потолком тускло светила лампа, а в другом конце поскрипывала от открывшегося сквозняка приоткрытая дверь. Дверь сзади, дверь спереди. Их вполне могут припереть с обеих сторон, потому что там, откуда они пришли, была, по крайней мере, ещё одна неисследованная дверь. Кивнув Аллену и убедившись, что тот понял призыв Микка идти дальше, Ной направился к двери уже первым. На сей раз это оказалась приёмная с одинокой дверью в кабинет и забитыми окнами, причём между щелей дерева дуло так, словно снаружи был ураган. Наскоро проверив и пнув стол, опрокинув стулья, чтобы убедиться, что ничего не прячется под ними, подёргав запертую дверь, он наконец-то убедился хоть в некоторой безопасности этого помещения, опустил дробовик рядом на стол и приманил к себе бедного подростка. — Сейчас мы с тобой остановимся здесь, — Тикки снова оглянулся на небольшое помещение с парой столов, запылившимся компьютером и тремя заваленными разной макулатурой полками и захлопнул дверь в коридор. — Сейчас мы остановимся, ты успокоишься наконец-то и расскажешь, что это были у тебя за видения. А Аллен снова, как и в холле, упёрся спиной в дверь, и в воображении Тикки тут же нарисовалась картинка, как кто-то подходит к двери с той стороны и протыкает её огромным лезвием, легко и непринуждённо нанизывая на него мальчишку. Как расширяются от боли и удивления зрачки подростка, на побелевших губах выступает кровь, а торчащее из груди холодное железо яркого, кровавого цвета хищно усмехается в лицо глупости Тикки. Никакого инстинкта самосохранения у мальчишки! Или, может быть, дело было в критической нехватки нервов у Тикки Микка? Картинок в воображении хватило для того, чтобы перехватить Уолкера за рукав и притянуть спиной к себе, самому присаживаясь на стол. Мальчишка был каким-то холодным, или, вернее, его легкая курточка была холодной и немного сырой. Да и тело его мелко дрожало и сразу же напряглось, как только его обняли и прижали к теплу. Микк был более чем уверен, что тепло его тела уж точно окажется ощутимым. — Это были странные видения, — тихо начал Аллен. — И я не знаю, с чего начать. — Я тоже не знал, с чего начать, — хмыкнул Тикки, вспоминая свои неуклюжие объяснения. Он надеялся, что Уолкер, в отличие от него самого, не будет стараться скрыть что-либо и расскажет всё начистоту. Поразительная самоуверенность и оптимистичность. — Сначала… Я хочу спросить, что случилось с Клаудией Вульф? Где она сейчас? Или это было так давно, что она уже умерла? — Нет, она родилась не так уж много лет назад. Умерла около пяти лет назад. Сама виновата, в общем. Как именно — не знаю. Да и никто, вроде бы, не знает, я ведь говорил, что напоролась на свой же ритуал. Но, по сути, она с самого начала играла с огнём, наступала на те же грабли. Другое дело Ледора ваша, нашла глупенького, маленького, беззащитного Аллена и попыталась раскрутить именно его. Это было практичнее. А Вульф всё равно что призывала к себе монстра, впрочем, возможно, она не совсем понимала, что творила? С ума сошла с концами?.. Я опять объяснил чёрт знает что? — Кажется, я видел эту Клаудию. Совсем маленькой девочкой. Два раза. Её и другую подругу, только, кажется, та была немного старше, — неуверенно начал Аллен. — Они не говорили ни о чём серьёзном, я не думаю, что это был знак, но зачем-то ведь мне их показали? — Логика у тебя работает неплохо. Вот только почему ты их видел? Аллен пожал плечами, глубоко и основательно вздыхая, так что Тикки даже сжал свои руки чуть сильнее, пытаясь передать Уолкеру собственное спокойствие и утыкаясь носом в седую пушистую макушку. — Я не знаю, но подумал, что в больнице я выбирал путь. По крайней мере, мне так сказали, может, это связано? Ведь первое видение я увидел именно тогда. Давай мы обсудим остальное, когда встретимся с Лави и Кандой? Ты же специально их отослал? — Имеешь что-то против? — Здесь всё вокруг хочет нас убить, конечно, я волнуюсь! — Если бы здесь хоть что-то хотело убить — убило бы. Прошу не путать устрашение с настоящей смертельной атакой. Нас ведут, с нами играют, нас выпивают, смакуют наш вкус, выбирай то, что тебе нравится больше. — Мне всё здесь не нравится. — Это воодушевляет, знаешь ли, — хмыкнул Тикки, обдумывая возможный план обхода первого этажа. Следовало не забывать о той забытой двери в главном коридоре. И по возможности закрыть чем-нибудь двери на улицу. Мало ли кто в здание теперь приползти может? И почему он раньше об этом не подумал? — Было бы не так славно, если бы ты был тихим с виду, но на деле безумным психопатом. Это, знаешь ли, немного уменьшало бы шансы выбраться живыми отсюда хоть кому-то из нас и… Впрочем, не важно. Я рад, что ты не сумасшедший. — Мне казалось, что всё иначе, что я как раз-таки псих и есть. — Разве что самую малость. — Утешил, — грудная клетка мальчишки вздрогнула от неслышного смешка. — Мы все немного психи… С этим я согласен. Я тут ещё о кое-чём, кроме того, что нам необходимо подняться и пойти исследовать первый этаж. Только уже гораздо осторожнее. — Знаю, знаю! — Так вот, — Тикки неохотно отпустил мальчика, позволяя тому развернуться лицом, — меня терзают сомнения о верхушке управления приютом твоим. Кажется, что это мог быть и не Орден вовсе, но не знаю, о каких тонкостях надо спрашивать, чтобы поймать различия. Они всё же происходили из одинаковых верований. У вас там была в приюте некая Красная Книга, к примеру? — Может быть и была, я не помню книг, которые там были, и очень много об этом культе тоже. Будто кто память затёр. А кто мог управлять приютом, если не Орден? Какая-то другая религиозная группа, которая, как я понял, имела схожие ритуалы с теми, что были у Ордена? — Секта… Секта Лорда, кажется. По сути она хоть и выросла из учений Ордена, но я точно помню, что Секта в чём-то сильно не сошлась с остальными, от того и отсоединились, и противопоставляли себя Ордена. Секта была закрытым, куда более узким и непопулярным обществом, состоящим из людей, которые знали суть верований Ордена, но были с ними не согласны. Любые священные писания и книги можно прочитать по-своему и заявить, что одни и те же слова означают что-то совершенно разное. Вот так, видимо, и с Сектой произошло. А если приют всё же был действительно закрыт после первого скандала, то вполне возможно, что она решила воспользоваться этим и обосновалась там. Это логично! Вульф, что стояла в те годы у руля Ордена, плевать хотела на иных людей, видя спасение в одной единственной девочке. А из-за затруднений на финансовой стезе они могли решить, что содержание приюта всё же слишком затратное дело. Аллен задумался, нахмурился, даже закусил губу. И дышал тихо-тихо, едва-едва, словно прячась, скрываясь от кого-то. Либо у него это уже вошло в привычку, либо сейчас мальчик был сильно напряжён и настолько ушёл в себя. А это чревато последствиями. Аллену было нужно что-то, что позволит ему остаться на поверхности, здесь, и Тикки подозревал, что его одного для этой миссии не хватит. Вон как его переклинило на мосту… Правда там и впрямь место неспокойное, проходили прямо над водой, которая разлилась неестественно широко, уровень воды точно превышал все нормы. И всякую логику, потому что если бы он и впрямь был на таком уровне, то полгорода уже бы затопило. Там было нехорошее место. И что ещё более странно — это место учуял японец. Тоже услышал голоса. Не так просто, как кажется на первый взгляд. Взять что ли этих двоих в поддержку для Аллена? Так нет, рыжий потянет их на дно, и японец тоже явно что-то понимает, но не понимает, что именно, как бы смешно и жалко это не звучало. — И что это даёт именно мне? — Аллен наконец-то ожил, вздёргивая подбородок и глядя Тикки в глаза. Микк провёл пальцами по губам, покачал головой, поднимаясь и опуская ладонь на холодное дерево приклада. — Информация, это всегда хорошо. Я хочу понять, что это за умные твари, с которыми мы имеем дело, вот и всё. А в том, что мы имеем дело с людьми, я уверен полностью. А теперь пошли осмотрим первый этаж, всё-таки мы об этом ведь договорились.