Дети ясной ночи.

Он снова был в кресле, на коленях покоился почти сползший ноутбук, а фильм только пересекал свою торжественную половину — компания выпускников-неудачников как раз собиралась навестить кладбище и зловещую могилу ребёнка. Но, что самое главное, таинственного звонка слышно больше не было. Оказывается, нужно был просто во сне сходить к маленькой девочке и попросить её выполнить чрезвычайно важную миссию — отклонить вызов. Усмехнувшись, японец последовательно выключил питание ноутбука и только после этого снял наушники, с удивлением прислушиваясь к звукам, доносящимся из спальни. Если он не ошибся, то только что слышал, как там кто-то застонал. И Юу знал одного обитателя этой спальни, который мог издавать подобные звуки. Быстро пройдя в комнату и отбрасывая дурацкий сон в сторону, Юу сразу же услышал новый тихий всхлип. Лави лежал в кровати, завернувшись в одеяло и едва не натягивая его себе на макушку, уткнувшись в него и собственные, слегка дрожащие руки лицом. Юу, опустившемуся рядом, пришлось приложить некоторые усилие, для того чтобы расцепить его руки, обнять и притянуть к себе парня. — Я разбудил тебя? — сиплый голос рыжего явственно дрожал, и Юу знал, что это происходит от боли. А ещё он знал, что не может ничем помочь. — Я не спал, идиотина! Мог бы и заметить, что меня нет. — Угу. Кажется, для Лави сейчас это и не было важно. Вопрос был задан скорее для проформы и для того, чтобы просто задать хоть какой-то вопрос. — Может, принести обезболивающее? — пытаясь говорить ровно, поинтересовался Юу. Лави уткнулся ему в грудь лицом и отрицательно покрутил головой, окончательно скрываясь за завесой собственных встрепанных волос. — Просто вот так… Оно само пройдёт. Канда едва слышно вздохнул, стараясь не дать Лави заметить своего настроения, и покорно лёг рядом, ожидая, когда новый приступ боли, какие в последнее время навещали Лави по крайней мере раз в три дня, наконец-то пройдёт. О том, почему у него болит не так давно потерянный глаз, они оба особенно и не интересовались. Ясно было, что это могли быть и фантомные боли, и какие-то не до конца зажившие повреждения, и вообще что угодно, учитывая, что они были в до краёв переполненном мистикой городе. Да ещё и в компании Аллена Уолкера, чья сила нужна была безумным культовиками, и в компании неожиданно явившегося Тикки Микка — члена вечно живущей Семьи Ноя и по совместительству брата Шерила Камелота, губернатора штата. Получалось чистой воды безумие. Прямо как его глупые сны и звонки из ниоткуда. Лави глубоко втянул в себя воздух и наконец-то, с силой сжав руку Юу у локтя, затих, либо пытаясь перетерпеть, либо наконец-то отдыхая от приутихшей боли. Канда прикрыл глаза, обещая себе, что не будет засыпать первым в любом случае, однако почти сразу же повалился в тяжёлый, беспокойный сон, рассыпавшийся на осколки лишь с первыми, надоедливо лезущими в глаза лучами солнца. *** О том, что день не задастся с самого утра, можно было определить ещё по ночным кошмарам, которые в очередной раз для Канды Юу сопровождались звонками неопознанного мобильного. На сей раз, выйдя во сне из квартиры, он почему–то стал идти по длинному белому коридору, по противно хлюпающему полу, морщась от холода. Этот холод был настолько реальным и пробирающим до самых костей, что впору было даже задуматься, где явь, а где сон. Ничего конкретного Юу так вновь и не нашёл. Или по какой-то причине забыл окончание сна. Ему частенько казалось, что в этих кошмарчиках чего-то не хватает, в самом конце, и, возможно, вся беда была именно в его дырявой памяти. В любом случае, проснулся он в одиночестве. Лави гремел посудой на кухне, что заставляло метаться сознание в панике: рыжий парень готовил не то что бы плохо, но с утра и спросонья у него это получалось очень неудачно. В любом случае решив, что ещё успеет высказать своё «фе» по поводу качества приготовленного, а исправить само блюдо, чем бы оно ни было, не получится, Юу, с трудом разлепляя глаза, направился в ванную. Благо, хоть здесь ничто не могло испортить его настроения, потому что он предпочитал с утра холодный душ и ни в каких особенных прелестях цивилизации больше не нуждался. Лави к приходу Юу на кухню уже сидел в растянутой водолазке с большим горлом и длинными рукавами и лениво ковырял вилкой поджарившуюся яичницу. Судя по отвратительному горелому запаху, с кофеваркой у него сегодня тоже не заладилось. — Тч.. Что за мина? — игнорируя все неприятности, Юу вывалил остатки завтрака себе на тарелку и, не заботясь о таких мелочах, как кофе или чай, просто плеснул себе воду. — Это моя реплика… — несколько удивлённо протянул Лави, поднимая лицо с уже напяленной тёмной повязкой на правый глаз. — Но мина сегодня у тебя, — как ни в чём не бывало усаживаясь за стол, отозвался Канда. Лави выдавил из себя что-то неразборчивое, что с натяжкой можно было определить как смешок. Очень жалобный смешок. Юу попытался его проигнорировать, бросая взгляд на запотевшее окно - единственный клочок свободы в этом небольшом, захламлённом помещении. Кухня в этой квартире никогда ни при каких обстоятельствах в порядок не приводилась. — Ты сегодня занят? — наконец-то подал голос Лави, продолжая тыкать вилкой бедный желток, на котором уже живого места не осталось. Чисто теоретически у Юу сегодня был выходной, так же как и у Лави. Вот только практика слишком часто отрицала само существование теории. — Да. Кислая рожа Лави аппетита не прибавила. Юу захотелось уронить вилку и отправиться на метро прямо сейчас. К сожалению, он протупил вчера вечером настолько, что оставил машину на стоянке у работы и отправился домой пешком с пересадками на автобусе. — Какие планы у тебя? — снизошёл до откровенного чёрт знает чего Канда. Стоит отметить, что выражение крайнего шока на мордашке Лави было куда более приятным для глаз, чем его обречённая мина. Юу готов был признать, что Лави нехорошо, что ему плохо, что ему почти отвратительно, особенно по утрам после болезненных ночных приступов. И первое время японец честно надеялся, что Керр, вернувшись домой, сам придёт в себя, вольётся в нормальную жизнь, расшевелится благодаря своей доброй сотне знакомых, но понял, что это не так, когда увидел обречённое выражение лица уходящего от квартиры Аллена Уолкера. Лави не смог поговорить и обсудить хоть что-нибудь даже с ним. Насколько понял тогда Юу из коротких возмущений — «рыжий истерик» сразу же послал мелкого далеко и навсегда. Правда, Мояши тоже иногда бывал очень настойчивым. А Лави дох прямо на глазах, и смиряться с этим совсем не хотелось. В прошлый раз Канда привёл его в себя благодаря короткой перебранке, закончившейся предложением записаться к психологу Мояши, чтобы они к нему парочкой ходили. Лави уже был тогда в достаточно приподнятом настроении, чтобы не принять это близко к сердцу, и накинулся на Юу с кулаками… А кулаки в их случае обычно заканчивались сексом. В этом не было уже ничего странного. Странным был тот факт, что Лави грустит из-за отсутствия Канды и, кажется, не имеет ни малейшего предположения, что ему теперь делать, раз того не будет рядом. — Я думал, у тебя выходной, и планы отложил. — Приложишь их обратно, — криво усмехнулся Юу, отлично понимая, что подобную отговорку Лави придумал только что. Но хотя бы он снова начал думать! Вон как воинственно отложил вилку и уставился на него, подперев подбородок рукой! — У меня были планы на тебя. — На меня были планы и у работы. Она застолбила очередь первой. Юу, внешне совершенно спокойный, наконец-то принялся с невиданным интересом и аппетитом поглощать приготовленное Лави, по сути даже не ощущая вкуса. — Это дурацкая работа. — Ради дурака я брал отгулы. — Пфф… Юу, сделай лицо попроще! Видимо, Керр отлично помнил, что после двухнедельного отпуска Канда ещё несколько раз оставался дома с Лави, потому что тому было плохо, а ещё пару раз подвозил того до больницы, потому что Лави настрого запретили водить автомобиль, особенно услышав о его болях. И Юу не собирался давать этому идиоту гробить себя и пристально следил за выполнением данного предписания. На работе пришлось брать много отгулов. К счастью, директор как раз был в отличном настроении из-за грядущего расширения в Портленде и давал ему отгулы так, словно Юу до этого лет пять без отпусков проработал. А вот теперь оказалось, что директор всё помнит. И вместо двух выходных у Юу оставался один или полтора. В зависимости от того, сколько времени занимали назначаемые ему дела. Впрочем, сегодня Канда надеялся уложиться к обеду. — Вообще надо бы с Пандой поговорить о… дяде… Пандой Лави называл своего деда. Юу никогда не уточнял, по какой причине это происходит, да и не был знаком с этим дедом. Но знал, что Лави частенько получает от него хорошие оплеухи всегда, когда тот навещает. — Окопался, наверное, опять среди своих книг… Тяжёлых книг. — горестно продолжал парень, потирая макушку. — Нет. К нему не пойду. — А зачем тебе о Кроссе с ним говорить? — Не только о нём, но этот Кросс недавно ко мне завалился. Навестить пришёл вдруг ни с того ни с сего. Так осматривался кругом, подозрительный. Думал, он нотации читать будет. Ан нет, просто расспросил о том, о сём.. и об этом тоже. Хотя он не лучшего мнения о… — Лави кивнул на Канду и обвёл руками кухню. — О чём? — О подобных отношениях. То есть… он не то чтобы порицает, но осматривался так подозрительно, будто это может быть заразно. Лави умолк, пытливо уставившись на Юу, а тот медленно отхлёбывал свою воду из бокала и не понимал, чего от него требуется теперь. Возмутиться? Так Лави же не сказал, что Мариан Кросс ему нравоучения читал, да Юу ничего этого не видел. Вот если бы Кросс начал выдавать что-то при нём, тогда разговор бы точно был. — Слушай, а вот как ты сам рассказывал кому-нибудь о своей ориентации? — кажется, рыжий наконец-то понял, что его сожитель нихрена не понимает. — У тебя задание по психологии докопаться до человека? — Нет, там у меня феномен человека был… — Нет, не рассказывал, — выдохнул Юу, не понимая, за каким хреном кому-то там знать, с кем он спит. Но потом понял, что Лави на том не остановится, и продолжил пояснения, попутно пытаясь отойти от этой темы. — Хотя отец знает. Но ему всё равно. Он совсем сдал после того, как не смог отсудить у жены права общаться с Алмой, а потом известие об их смерти. Сейчас весь ушёл в себя. Сменил работу, теперь рисует что-то там, иллюстрации, кажется, уехал из штата и на реальную жизнь ему как-то… пофиг. Он знает. А остальным-то с чего я должен рассказывать? — Ну.. может интересовались? — С какого хрена? — Ну, может, девушки, спрашивали, не занят ли ты и кем. Должны же были, они всегда, когда на парней вешаются, так делают. — Так вот значит, какого ты о девушках мнения, Кролик. Всех по себе судишь… — Юууу!!! — Лави звучно приложился лбом о стол. — Я же давно не гуляю, ну что за… Ты непробиваемый кретин! Что мне теперь одному здесь делать, с тоски вешаться? Тебя не будет, а я… А я… Я… Тогда я без тебя высплюсь! — определился Лави, окончательно оставляя от себя тарелку с недоеденным завтраком и прикрывая её блюдцем. — И поем нормально позже! А значит, сейчас я иду сладко спать! Лави поднялся из-за стола, демонстрируя Юу тот факт, что кроме растянутой кофты и боксеров на нём ничего нет, и, остановившись возле Юу, улыбнулся. — Приятно поработать. Удостоверившись, что произвёл необходимое впечатление, он тут же направился в гостиную, рассчитывая на чёрт знает что, но Канда точно знал, что просто так это разгуливающее босиком безобразие оставить не может. А потому, всего мгновение спустя с приглушённым хлопком под аккомпанемент лёгкого перезвона настенных светильников, Лави оказался вдавленным в стену, нагло усмехнулся нависшему над ним японцу и, слегка потянувшись, дотянулся до мочки уха, слегка касаясь её языком. — Так обидно, что у тебя дела… ну в самом деле. — Работа… — только и вздохнул-выдохнул Юу, твердя себе, что не стоит поддаваться на провокации, но уже слегка касаясь подушечками пальцев оголённого бедра Лави и с трудом удерживаясь от того, чтобы не попытаться забраться под кофту. — Отлично, теперь я точно знаю, к кому тебя ревновать! — с небольшим раздражением выдохнул Лави, и Канда, решив, что тот заслужил небольшое поощрение за своё поднявшееся настроение, предотвратил все дальнейшие возмущения, заткнув рыжему рот единственным действенным способом, одновременно отталкивая его от себя. — Ты собирался отоспаться, — произнёс Юу, разворачиваясь и следуя к выходу из квартиры. Разочарованный стон за спиной был подобен божественной мелодии. Однако дальше дела не заладились. Стоило только ему выйти из дома, как сразу же едва не врезался в возникшую на пути стену, которая оказалась не более чем видением уже успевших устать глаз. По крайней мере, Канда искренне надеялся, что это просто глаза устали, потому что отлично знал, что это может быть и не так. Всё-таки в последнее время его донимали не только назойливые сны. Нет, его преследовали видения и галлюцинации, ещё и когда он бодрствовал. Иногда он даже рассказывал об этом Лави, чем неизменно поднимал тому настроение: ну конечно же, не один же рыжий с ума теперь сходит. Они в компании. Последним в списке намеченных на сегодня дел была поездка в больницу Святого Джерома, где сейчас ожидал своей операции некий юрист, у которого Юу должен был забрать приготовленные им документы. Почему этот тип не мог завести документы сам до того как лечь в больницу, не уточнялось. Канда ощущал себя просто мальчиком на побегушках, которым все помыкают, посылают куда надо и куда ещё за компанию, и он не был уверен, что, даже отработав вдвое больше дней, нежели взял отгулов, он сможет избавиться от подобных заданий. В последнее время работа, коллеги и начальство бесило, как никогда. Может быть, потому что вскрылись неожиданные проблемы в жизни. А мог бы сейчас «отсыпаться» вместе с Лави… В общем, выползая из метро, Юу был зол, раздражён и едва не угодил под машину, не совсем вовремя отправившись переходить дорогу. Впрочем, вину свою японец не признал и позволил себе вдоволь обругать водителя-женщину, весь род людской, женщин в частности и женщин-водителей особенно. Потому что не считал, что им там место, за рулём-то. Канда вообще не выделял для женщин особого места в этом мире, хотя сам относился к окружающим людям одинаково, будто бы специально игнорируя пол. Разве не этого хотели женщины, столько лет отвоёвывая себе право во всём быть наравне с мужчинами? Так пусть теперь соответствуют! В общем, Канда был из того типа мужчин, которые могут привлечь своей внешностью и даже очаровать своим нелёгким характером, но на деле... Вряд ли бы нашлась хоть одна решившаяся разделить с ним жизнь. Впрочем, на данном этапе жизни японцу было неплохо и с Лави. Затем он застыл у окошек регистратуры. Молоденькая девушка, сидящая перед компьютером, как неживая тыкала кнопки, листала записи с круглыми от изумления и страха глазами и блеяла что-то совершенно неразборчивое, от чего Юу пришлось проторчать там почти пятнадцать минут. С трудом вызнав, в какой палате отдыхает перед операцией его клиент, Канда не стал интересоваться ничем другим и поспешил на второй этаж. Вот только парень его явно не ждал и встретил потоком брани. Главная его проблема, кажется, заключалась в том, что бумаг у него не было, и в гробу он их всех видел. Юу не стал выслушивать этот бред до конца и молча покинул палату, хорошенько треснув напоследок дверью. Настроение стремилось к всё более и более отвратительному. Пройдя по коридору, заполненному мешающимися людьми, к лестничному пролёту японец уже распахнул дверь, как прямо на него выскочила очередная представительница слабого пола. Задев её руку и едва не сбив с ног, Юу только выругался и тут же согнулся от боли над сердцем, оборачиваясь и успевая заметить, как девушка проходит в абсолютно пустой и, кажется, немного ненормальный коридор. Рука Юу подействовала словно сама собой, перехватывая дверь в паре дюймов от косяка и не давая её закрыться. Коридор действительно был другим. Тот же светлый потёртый камень на полу, те же включённые лампы на стенах и на потолке, но стены и косяки дверей покрывала почти живая на вид ржавчина, первый признак проказы, проступающий, проползающий в здоровое бетонное тело. А по самому коридору, сотрясая воздух тихим дребезжанием, катилась пустая инвалидная коляска. — Ах, — выдохнула обернувшаяся девушка, и Юу тут же понял, что именно его так в ней насторожило и что сейчас прожигало его волнами распространяющегося ужаса. Это была обычная с виду девушка, одетая, правда, в вечернее платье с каштановыми, прямыми до плеч волосами. И вообще всё в ней было в пределах нормы, кроме пылающих красным глаз. — Огонёк, значит, веселится. Боль слегка стихла, Юу попытался выпрямиться, всё ещё не веря в происходящее, но не сводя взгляда с вновь отворачивающейся девушки. Он отступил на шаг, из последних сил желая прервать это странное видение. Пальцы разжались, и дверь с глухим скрипом медленно захлопнулась, отрезая мир нереальный от пока ещё реального Канды. В воздухе снова витал шум, голоса, дверь распахнулась, и отпрыгнувший в сторону Юу изумлённо проводил взглядом самого обычного весёлого паренька, переговаривающегося по мобильнику и поспешившего вниз. Юу последовал за ним, не оборачиваясь, медленно извлекая из кармана телефон и разыскивая там кое-что. Одна из заметок, сделанная в день, когда они покинули Сайлент Хилл, была сделана Марианом Кроссом, который явно знал что-то об этой непонятно как возникшей татушке и вообще обо всей этой мистической ерунде. Он сказал, чтобы Юу позже обязательно связался с ним, когда будет готов и совсем отойдёт. И теперь Юу был уверен, что время пришло. Похоже, ему всё же придётся забрать авто со стоянки.