Дети ясной ночи.

Хизер Мейсон приехала в Эшфилд всего лишь для того, чтобы мирно и тихо найти парня, с которым упорно пытался выйти на связь кто-то в Сайлент Хилле. Если судить по масштабу поднятого им волнения, этот кто-то мог быть очередным одаренным с избытком ребёнком. Саманта рассказала, что никто из духов Холма ничего о нём не знает, что есть пласты, да и, скорее всего, он на одном из труднодоступных. А так как Сэм некоторым образом отделилась от остальных, обретя тело, информация у неё была ограничена. А ведь получалось, что ребенок этот уже некоторое время мог просиживать в этом своём кошмаре один одинёшенек. Навевало воспоминания. Совесть начинала подвывать не вовремя, не к месту, не к сезону и вообще странно, что она подала голос. Пришлось прислушаться, подумать немного, повздыхать о том, как же было хорошо. На переживания, вздохи, прощания и внутренние бурные дискуссии ушёл целый день. И лёгкая на подъём по своей природе Хизер всё-таки отправилась в старый добрый Эшфилд без лишних жалоб в надежде справиться с проблемой поскорее. С Ноями она раньше не пересекалась никогда, хотя что-то такое слушала от Сэм. А предпочитала не слышать. Всё же одиннадцать месяцев в году она предпочитала казаться обычной, хотя чаще всего эти попытки превращались в мучительную и непрошибаемую головную боль! Она предпочла бы встретиться с Кандой, объяснить ситуацию, пнуть в сторону Сайлент Хилла, если парень согласится, передать его в ручки Сэм, напомнить той, чтобы не хулиганила, снабдить нужными инструкциями… По всему выходило, что самой заехать в город тоже придётся. «Я запросто уложусь в эти два дня» — решила Хизер в то время. И совершенно забыла главное правило сонного, туманного городка: заехав на час, ты пропадёшь здесь навсегда. Конечно, у неё был своеобразный ключ наружу, благодаря которому она могла выбраться домой, но… Но ещё на подходе к городу она уже успела как следует влипнуть. Встретиться с Семьёй Ноя, так называемой, познакомиться нормально с Алленом, которого могла поджидать подобная невесёлая судьба, обнаружить, что кто-то пытался её убить и тем самым вызвал Сэм, которая теперь никуда отходить и на шаг от Хизер не собиралась. А сейчас она сидела, глядя на так называемого Тысячелетнего Графа (хорошо сохранился — так и лезло в голову), и думала о том, с чего бы начать. С чего начать? Трудный вопрос. Но ещё труднее сказать, что можно опустить, а о чём придётся рассказать подробно. — Я не буду вдаваться в детали. Уверена, общее положение дел уже раскрыто перед всеми вами. — начала Хизер.— Первый раз я родилась как раз к семидесятому году. Поздней осенью, если я верно помню. Мой день рождения был всего лишь пометкой в моём свидетельстве и никогда не праздновался, так что я вряд ли смогу сказать, когда именно он был. Но мне было уже семь лет, когда моя… моя мать решилась на проведение ритуала. Она была сумасшедшей. Её звали Далия. Далия Гиллеспи. Она была главой религиозного культа. И в том времени и той жизни первые семь лет были не самыми радужными. Я была необычной с рождения. Но это бы не выделялось так ярко, если бы в городе не знали отлично, что моя мать помешана на этом культе. Да, это было известно. А культ в то время особой популярностью не пользовался. Это была тайная церковь. Тайные знания. Таким образом, я выглядела довольно жалко в глазах окружающих меня людей, моих ненавидящих и боящихся меня одноклассников. И иногда моя сила, сворачиваясь в тугой горячий клубок где-то глубоко внутри меня, высвобождалась наружу всегда в разрушительных проявлениях. И это лишь ухудшало ситуацию. В то время у меня была единственная подруга. На год младше меня, мы учились соответственно не вместе, что для меня тогда было обидно. Её звали Клаудия. И она тоже была бедным зашуганным ребёнком. Её отец Леонард Вульф был верховной фигурой в Культе и отличался необычайной жестокостью и безумием. Ей сложно было жить с таким отцом с малых лет, она могла уповать лишь на его же собственные рассказы о спасителе, о боге, который принесёт людям рай. Далии же не нужен был Бог. Далии и тем, кто был с ней, нужна была в первую очередь власть и то существо, которое они собирались вызвать с помощью меня, скормив меня, грубо говоря, богом не было. Демон — называла его я. И каким-то образом, не вполне физическим, скорее, и в том, и в другом планах этот демон был помещён в меня в ту ночь огня. Ночь, которую устроила Далия. Я сопротивлялась этому. Это была моя сила, моя изначальная сила, пусть я и впитала её как дитя Тихого Холма. Пусть и так. Но я могла распоряжаться ей сама, и я сделала то единственное, что могло предотвратить появление этого демона: он должен был поглотить всю мою душу, чтобы родиться на этот свет, и я отделила часть моей души, всё самое сохранившееся и способное на жизнь, что было в моей душе, и поселила в нового ребёнка. Это было… Хизер замолчала на некоторое время. Как объяснить, что значит разделить собственную душу? Как объяснить, что значит собрать всё лучшее и неповреждённое, что осталось в ней, и попытаться сохранить? В те первые дни после пожара ей было страшно, чудовищно больно, но она ещё боролась. Она ещё была человеком. Что осталось в ней позже? — Этого ребёнка нашли и подобрали Мейсоны. Гарри и его жена. Бездетная пара, которая была рада этому чудесному подарку и позже удочерили девочку. Моя живая половина жила в окружении любящих её людей, хоть и её приёмная мать скоро скончалась от болезни, а я осталась в Сайлент Хилле. В тёмном подвале, в изуродованном, но не умирающем никак теле, в боли, страхе, темноте и собственном безумии. Это трудно, оставаться самой собой после того, что я сделала. Одно меня радовало — демон внутри меня был мёртв, потому что контакта с частью души ему не хватало. И я была в безопасности. Разумеется, Далия поняла со временем, что именно я сделала, и сказала, что сделает так, что моя половина будет тянуться обратно и однажды вернётся. Обязательно вернётся и угодит в расставленные для неё сети. Сколько бы я не ненавидела эту светлую часть, Шерон, я всё равно боялась и радовалась за неё. Я оставалась беспомощна и слаба. Моя сила растекалась по городу тяжёлыми, гнилыми каплями, постепенно подтачивая его, но никак не желая соединиться в толковый поток. Я была слаба. Слишком слаба, чтобы противостоять им. В то время я так же узнала о докторе Кауфмане, он заведовал Алчмиелой, клиникой, где я тайно, закрытая от всех глаз, и лежала. Он был одним из главных распространителей популярного тогда в городе наркотика. На него же подсадил медсестру, ту, что единственная ухаживала, если это так можно назвать, за мной. Я ненавидела эту девушку больше всех на свете. Напуганная, бледная, иногда даже плачущая надо мной, мне так и хотелось вцепиться в её личико и разодрать в кровь! Она была жива, красива, у нее было столько способов жить, но нет, она подсела на наркотик пусть и с помощью Кауфмана, она видела меня в моём жалком состоянии, она убивала себя, ничего не делая, и ничего не могла да и не думала даже сделать для меня. Сложно сейчас объяснить мои эмоции. На самом деле я думаю, что Лиза - а именно так её звали - до сих пор где-то там, в больнице. Вернее, там находится то, во что она превратилась. Это должно было быть мучительно, но Лиза была из тех людей, которых я новая, может быть, и могла бы отпустить, но… Это слишком опасно для меня самой, идти к ней, видеть её. — Ты снова погрузишься в безумие, вот и всё, что случится, — отметила Саманта, единственная, кто решилась перебить Хизер. Девушка обернулась к ней и согласно кивнула. — Да. А потом, я позвала Саманту. Тогда она ещё носила имя Самааэль. В честь одной из сторон печати, которой грезил Леонард. Две стороны печати: Метатрон и Самаэль, и один символ. Сэм заняла это имя. — Для необходимого уровня активности и слияния с миром несколько лиц из нас обычно берут себе имена тех божеств и духов, которые в настоящее время активно используются, — снова пояснила Саманта. — Сэм использовала тогда этот знак, и она пришла, стоило мне начертить его и позвать. Она приходила несколько раз бездушным созданием, которое едва слышно и едва ощутимо. И я понимала её. Понимала, что ей нужно. Ей нужна была материальная оболочка для существования, которую могли дать лишь такие, как я. И я создала её тело по подобию своего, поскольку в то время моя фантазия была наполнена лишь страшными монстрами. Я дала ей тело той меня, какой я могла бы стать, если бы не было того пожара. И, кстати, у Сэм, несмотря на некоторые её возражения, пятнадцатилетнее тело меня. Или не меня. Ну вы, я думаю, поняли. Это был восемьдесят четвёртый год, и моя светлая половина была практически того же возраста, что и я, когда проводили ритуал. Это означало лишь одно — она как раз должна была всё же вернуться в город. А я только смогла освободить Сэм. А я только начала свою месть, погружая этот город во тьму, в свой собственный кошмар, который окружал меня на протяжении последних семи лет. Я только нашла путь, который смог бы сломить ритуал, уничтожить того демона, что был внутри меня. Я отлично помню тот день, когда я смогла сбежать из своей камеры, своей палаты, своей тюрьмы. Как я шла по изменившимся коридорам больницы, спряталась в одном из кабинетов, потому что меня преследовали, и сидела там до тех пор, пока они, те люди, что сразу попали в новый, появившейся лишь моей силой слой, превратились в чудовищ. Демон был ещё внутри меня, хотя и всё так же мёртв и недвижим, однако благодаря этому Далия имела некоторую власть над созданным мной же кошмаром. Над его днём, по крайней мере. Ночь, тёмная, уродливая, непримиримая была идеальным местом для того, чтобы спрятаться. И я пряталась некоторое время. До тех пор, пока не почувствовала появление своей сестры, своей второй половины. Наверное, это была паника. Я придумала способ разорвать эту цепь. Сделать что-то только лишь от себя. От себя и от Сэм. Полностью доверить ей весь этот город. Я не могу точно сказать, кто чертил те пентаграммы по городу. Она, я или мы обе? Но наш план удался бы. Если бы не кто-то другой. Шерон попала в город не одна. За ней пришёл её отец. Он следовал за ней по городу, столкнулся с Далией и был тем посторонним человеком, кто мог бы попытаться нарушить наш план. И он это действительно сумел сделать. Как бы его не отгораживали, как бы не пытались остановить. По сути, легче было бы объяснить, что я и Сэм не демон и не хотим причинять вреда его дочери, что Далия та, кто прервёт существование Шерон. Но это было невозможно. Мы слишком сильно увязли в процессе. Хизер замолчала, на сей раз ясно давая понять, что либо это будет долга пауза, либо кто-то продолжит за неё. — В итоге, — пробормотала Сэм. — Душа Шерон была возвращена к Алессе. Мы же без подробностей? — уточнила она, обернувшись к Хизер, и попыталась продолжить. — Значит, я сразу могу подвести итог. Далия мертва, Кауфман мёртв, о судьбе дражайшей Лизы уже было поведано. Демон был убит, уже практически явившийся, и не без помощи всё того же Мейсона. Хотя он потерял свою Шерон. А вот Алесса, вновь вернувшая себе часть души, но пострадавшая… Она приняла решение о единственном возможном пути к полному выздоровлению — перерождение. Гарри Мейсон в то время уже отлично знал, что произошло, и именно он забрал этого ребёнка. Алесса знала, что придёт время, когда ей придется вернуться в город, это не должно было быть слишком рано, она должна была сначала вспомнить, а затем сама уже прийти, но… — Я не подумала о том, что культ продолжит свою жизнь. Я ничего не помнила о своём прошлом, и я даже не догадывалась, что отца преследуют какие-то люди. Мне было примерно семь, когда на отца напал странный человек, и было расследование, была тревога. Я думала — это случайность. Я же даже не знала ничего о Сайлент Хилле. Да и в то время город начал всё же хиреть. После этой истории, правда, отец озаботился моей безопасностью, я полагала, что он параноик. Это сейчас я думаю, каково ему было растить и защищать девочку, которая наполовину была его дочерью Шерон, а на половину страшным монстром, погрузившим во тьму целый город. Ему было нелегко, но когда мне было уже семнадцать, я, так успешно скрывавшаяся всё это время и живущая нормальной жизнью, была найдена… Клаудией. Хизер снова замолчала, облизывая сухие губы, и лёгкой улыбкой приняла от Вайзли стакан воды. Говорить так много и того, что никому не хотелось рассказывать, раскрывать свою тайну, оказалось неожиданно приятно. Непросто, но после каждого произнесённого слова становилось легче. Она держала это всё в себе пять лет, ведь так? — Парадокс. Но сейчас мне сложнее думать о том, что произошло со мной, как с Хизер, а не о том, что произошло со мной, как с Алессой. Несмотря на то, что судьба Алессы была куда более ужасной. Несмотря на то, что эти воспоминания свежи в моей памяти и вряд ли когда-нибудь потускнеют. Клаудия. Моя подруга детства после моего исчезновения поняла лишь одно — она хотела рая, рая для всех и верила, что я, именно я, её старая подруга, которая и себя-то саму не могла защитить, но заступалась за Клаудию, могу родить этого бога. Она вбила себе в голову, что меня похитил мой отец, что я сама хотела этого рая. Она… Она наняла людей, чтобы найти нас, и нашла. Частный детектив, Дуглас, он однажды остановил меня в торговом центре. В восточном районе. Я как раз собиралась возвращаться домой. Перекусила в кафе, там же заснула, увидев тревожный сон, но такие мне время от времени снились, и я не обратила внимания. Я отлично помню, как тогда звонила отцу из автомата, говорила, что скоро приеду…. Это был последний раз, когда я слышала его голос. Дуглас нагнал меня, представился, сказал, что хочет поговорить о моём рождении, и я, разумеется, попыталась скрыться от него, спрятавшись в туалете, и там впервые увидела круглый символ. Он был странным, он был начерчен на зеркале и вызывал головную боль, но я думала лишь о том, как скрыться от подозрительного типа, и вылезла из окна… С того момента начались неприятности. Людей больше не было, дорога была перегорожена, мне пришлось возвратиться внутрь, но уже через дверь. А потом через какое-то время и после встречи с Далией, которая сказала мне вспомнить, наступила ночь. Я думаю, вам не надо объяснять, что это значит в Сайлент Хилле. Я потратила немало времени для того, чтобы добраться до дома. Нормальных путей не было, была пустая станция, поезд, что чуть не сбил меня, пустой поезд, который меня не довёз до станции, затем заброшенное недостроенное здание, соседний бизнес центр. Смешно, но, шагая между ночью и днём, я всё ещё надеялась, что, вернувшись домой и найдя отца, смогу получить ответы и успокоение. Разумеется, ничего этого я не получила. Только его тело…. Далия убила его. И сказала, — если ты хочешь правды, если ты хочешь мести — возвращайся в Сайлент Хилл. Я виню себя в смерти отца в первую очередь, потому что… я сбежала из Сайлент Хилла. Нашла способ вернуть себе рассудок. Обрести новую себя и сбежать хотя бы на какие-то жалкие два десятка лет, таков был уговор, потом память бы начала постепенно возвращаться. Я сбежала, бросив всё. Есть оправдание, тогда я ещё была больше безумна, нежели нормальна, но я сбежала. Не подумав о тех, кто остался. О Клаудии. О моей единственной подруге, которая была поглощена этим безумием так же, как и я. Неважно. Я опять сыплю подробностями. Человек, с которым был связан Дуглас, Винсент, тоже являющийся вершиной культа, который во многом благодаря ему заполучил в свои сети многих людей. Он тоже там был и считал Клаудию сумасшедшей. И он желал ей смерти. Так же, как желал смерти и мне, если это поможет. Он точно не верил в ее «рай». Это был длинный путь по городу с постепенным восстановлением страшной части моей памяти, и затем меня наконец-то обнаружила Сэм. — Лучше вовремя, чем рано, — хихикнула темноволосая девушка. — Ну, может быть, это было немного рано. Мы встретились, наконец, на карусели. После того, как Хизер победила кое-что, что она создала, и наконец-то смирилась со своими воспоминаниями. Ну и… Из всей компании, что была там, в этом слое города выжили только Хизер и Дуглас, оставшийся позади где-то в парке. Кажется, ему сломали ногу. Когда искал Хизер, я… Когда искала Хизер, я видела его мельком, но не обратила внимание. С тех пор, хоть она и вернулась к внешней жизни, Хизер, как привязанная к своему настоящему дому, проводит месяц в год в городе. И вам повезло попасть в город как раз в тот момент, когда она там была. По сути, было ясно, что что-то готовится. Появились люди на периферии, опять же ощущалось и то, что есть одарённый ребёнок. Ну и Хизер решила тебе помочь. — Сначала я обнаружила тебя благодаря зеркалу. — Отражение? — уточнил Аллен. — Когда я был в больнице, там было три двери, и я выбрал отражение. Сначала там было что-то из моей жизни, но потом меня будто выдернули к твоим воспоминаниям. Почему? — Ты встретил зеркального монстра, — хмыкнула Сэм. — Своего рода легенда, потому что зеркала образуют коридоры, через которые можно наблюдать за любым слоем Сайлент Хилла. И монстр, появившийся между слоёв в этих коридорах, да ещё и тот, что может время от времени вылезать частично в сами слои, — это нечто невероятное. Это, как Хиз тебе уже рассказывала, не что иное, как страх. — Моё новое слабое сознание не могло справиться с напирающими ужасными воспоминаниями. Это было в госпитале, и я начала вспоминать, а потом увидела зеркало. И это зеркало… оно искажало отражение и затем ещё и реальность. И что забавно — моё отражение тоже. Так и появился этот монстр, — кратко объяснила Хизер. — Но, так как встретив его в реальности, на карусели в парке я смогла его победить, он всё ещё остался здесь, однако, можно сказать, под моим контролем. Так я смогла понять, где именно ты находишься, подкараулить и направить. Для того, чтобы не дать тебе провалиться в свой слой, я пыталась приманить тебя в свою реальность. Сначала в дневную, опять воспользовавшись зеркальным созданием. Я использовала твои болезненные воспоминания, которые могли сыграть плохую шутку в будущем, решив, что лучше тебе прямо сейчас сконцентрироваться на этой боли и отпустить её, но не смогла провести до конца. Что-то сорвалось, и под конец того твоего сна я потеряла связь и контроль над Зеркальным, и он превратился в самого себя, высвобождая память о ритуале. В последние мгновения сна тебя могло здорово поджарить, если бы ты не проснулся достаточно быстро. А потом я попыталась выловить тебя в свою ночь. Но опять же кто-то грубо срезал мой слой. Та пропасть, что возникала перед тобой, когда ты шёл за мной. И тогда я поняла - придётся играть по правилам тех, кому ты был нужен, и на время уступить. Я задала вам направление, и дальше оставалось ждать и смотреть, что вы будете делать. — Кстати, насчёт печати, почему ты дала мне ее? И как она действовала в итоге? — встрепенулся Аллен. — Да. Дело в том, что специализация Сэм в основном взлом и снятие чужих заклинаний и всякой мерзости. Это то, что получается у него лучше всего. То, за что он отвечал, будучи частью организма Тихого Холма. Защита от чужеродных вливаний. Монстры, которые, так или иначе, построены твоей силой, отступали бы перед этим знаком. Ты мог просто вытянуть руку с печатью и всё. Другое дело, что правую руку, конечно. Разрушить оковы на твоей руке она могла только тогда, когда был бы восстановлен круг тайны, что стоял вокруг приюта, и ошмётки которого до сих пор цеплялись к тебе. Это был единственный безопасный способ. Иначе оковы печать бы сняла, но ты бы и сам, скорее всего, умер — А если бы я заметил это раньше, и оно убило меня? — Смерть всё равно была бы лучшим исходом. И, видно, Аллен решил поверить на слово. — Ещё вопросы о том, что произошло с нами? Нет? Тогда мы можем перейти, наконец, к следующей теме, так? Я знаю о вас, по крайней мере, о тех, кто был в городе, очень многое. Теперь и вы обо мне знаете. И знаете, что это за город. — И знаете о Детях, — кивнул Вайзли, перехватывая эстафету. — И это важно. Потому что вы двое, разумеется, были не единственными. Сейчас известен ещё один одарённый ребёнок, который рос в приюте Ордена, давно уже. И я думаю, вы поймёте, о чём я говорю, если вспомните об убийствах в Эшфилде и серийном убийце Уолтере Саливане. Это был девяносто пятый год, если не ошибаюсь. Десять убийств за десять дней. Первый из двадцати одного, второй, третий и так далее. Но Саливан был пойман после десятого убийства, и покончил жизнь самоубийством, зарезав себя в камере и стал одиннадцатой жертвой. Я мало разбираюсь в этом Таинстве, здесь бы лучше Фидлера послушать, но столкнулся он ещё ребёнком с ним в приюте. Где однажды одна женщина сказала ему, что его мать ждёт его там, где он родился, и с тех пор Уолтер, когда мог, выбирался в Эшфилд, только чтобы навестить этот номер. Свою мать, как он считал. Выполнение Таинства должно было вернуть ему мать. Другие называли это очередным вызовом Дьявола. Но суть в том, что… — Мальчик считал матерью комнату? — уточнил Юу, перебивая. — Детский разум способен на немыслимые вещи. Я думаю, он не считал себя вполне человеком. И это не самое странное, что вам может попасться, когда дело касается этого города. После самоубийства Саливан стал бессмертен в своём собственном, искажённом слое. Слое, который вмещал в себя не только урывки города Сайлент Хилл, но и места Эшфилда. Сила духов Холма полилась наружу, — Вайзли красноречиво взглянул на Саманту, а та подняла взгляд к потолку. — Таким образом, убийства продолжились, правда, теперь Саливан утягивал своих жертв в свои миры и не нуждался ни в чьих сердцах. Ох, полиция была в ужасе. Но главным является то, что в том номере жил журналист Джозеф Шрайбер. — Он поднял тему Дома Желаний! — тут же среагировал Лави. — Я читал про это и его статьи. Тогда же Дом Желаний был закрыт. Получается, изучая этот приют, он узнал об Уолтере? Или, изучая Уолтера, он вышел на приют? — Не знаю. Но он кончил, как очередная жертва Уолтера. А через два года после этих событий убийства продолжились, в номере был уже новый житель, который должен был стать последней жертвой, и который, судья по всему, был ответственен за срыв ритуала. За конкретикой обращайтесь к Фидлеру или Майтре, они таким занимаются. Однако стоит так же вспомнить, что Хизер тоже как раз жила в Эшфилде, и, как помните, именно там с ней начали происходить неприятности. — Ты сейчас про то, что Эшфилд превращается во второй Сайлент Хилл? — уточнил Канда. — Именно! Хотя. Уже в третий. Вторым был молоденький городок, построенный на схожих верованиях и жертвоприношениях. Шепардс Глен, может, слышали? Ну, сто пятьдесят лет простоял и стух. Его и не жалко, что там, пять улиц да закоулок. И людей немного. И в основном придурки. А вот Эшфилд… — И снова на меня смотрите, — поёжилась Саманта. — Я вам кто? Козёл отпущения? Так если нам территорию прямо в руки отдают, чего бы не взять? —Но это наша проблема, над которой мы сейчас работаем. Это было рассказано для того, чтобы оценить, что в Эшфилде не совсем безопасно. — Это заметно. По крайней мере, пару раз я уже встречался с этим «не совсем безопасно», — заметил Юу. — И что-то не думаю, что всё это связано со звонками по ночам. По крайней мере, в больнице. — О! Ну раз мы закончили со всем этим, то не перейти ли нам к тому, зачем здесь я! — выпрямилась Хизер, оборачиваясь к Юу. — Наверняка эти звонки и есть то, что зовёт тебя из Сайлент Хилла. Не знаю, кто это, но, скорее всего, новый одарённый днём и ночью. И он как-то связан с тобой, Канда, и зачем-то тебя пытается вызвать. Вот зачем я здесь, чтобы объяснить это и помочь кое-где. Сэм, в кои то веки не против, кстати. Сэм тут же приняла вид великой мученицы. — Это был секундный порыв. Я просто его отблагодарила и всё. И я знаю, что это на меня не похоже. — Ты собираешь помочь мне вернуться в город? — уточнил Юу. — И разобраться с этим. Я могу потратить день. Если это одарённый, то пойти с тобой глубже в его слой я не смогу. Но держать связь и посидеть там денёк — могу. В городе ещё остались приличные места, если знать, что и где искать. — Ты собираешься туда вернуться? — вскочил на ноги Лави. — Ты что, с ума сошёл? — Это его так просто не отпустит, лучше, чтобы он пришёл сам по своей воле, — заметила Саманта, тряхнув головой и мило улыбнувшись. — Особенно сейчас, когда я вскрыла его дар, и он довольно чувствителен ко всему этому безобразию. — Юу, ты собираешься туда ехать? — обернулся к японцу Лави и тут же схлопотал оплеуху. — Я просил не называть меня так или нет? — фыркнул Канда, глядя на обиженное личико Керра. — Это не тебя донимают звонки и невероятные девочки, прячущие телефон. Интересно, кто это и кто пытается мне прозвониться. И почему сейчас? — А у тебя в последнее время никто не исчезал? — предположила Хизер. — Конечно, это может быть кто-то, кто находился там давно, но тогда должно было быть что-то, что всколыхнуло его память. Дало ему толчок для действий. Он должен был быть кем-то потревожен. А я знаю только, что к нему можно попасть из южной части города, и всё. И что недавно он практически связывался с кем-то в городе. — Может быть, я не в тему говорю, — поднял руку Аллен, призывая внимание к себе. — Но там, в больнице, с кем я разговаривал? То есть там был человек, который подсказал, как выбраться из больницы, и благодаря ему я нашёл двери, в том числе и отражение. Но я не знаю, кто он. — Он мог быть кем угодно. Даже отголоском прошлого или тем, кто оказался в ловушке, — ответила Сэм. — Нет, он говорил, что прячется от… двадцати восьми рыбаков, — лицо Аллена потемнело от осознания. — Постойте. Постойте! От нас? — удивлённо протянула Сэм. — Но мы не плохие… — Да-да, вы просто можете свести с ума, разрушать реальность, а так вы лапочки, — саркастично заметил Тикки Микк. — Ой, а ты, можно подумать, сам лапочка, — взъярилась Сэм. — Стойте! Стоп! — вскочила на ноги Хизер, начиная прохаживаться по комнате. — Это слишком много для совпадения. Что ещё говорил человек за дверью? — Ну, что его обвинили в убийстве и упекли в психушку. Или это выглядело так. Он произносил лишь что-то подобное. — Его имя? Возраст? — Он не назвал имени, но сказал, что оно похоже на моё. Думаю, ровесник мой или даже младше немного. Он был удивлён тем, что я пришёл снаружи. Что я не из города, и сказал, что меня не отпустят и не могли отпустить. Он говорил запутанно, будто чтобы попасть в город, я должен был сбежать сначала. — Ты был рождён здесь и одарён. В этом, разумеется, есть смысл, — отметила Сэм. — Он говорил о демонах. Рассказал о выходе. Он рассказал мне сказку об истине, но другую немного. Там не было духов Холма, и кончалось тем, что тот, кто ищет истину, должен пройти тьму, а увидев её, сойдёт с ума. — Сэм кивнула, пробормотав, что и такая версия сказки есть. — Просил остаться, рассказать о том, как живут вне города, — продолжал Аллен, будто подтверждая выводы о том, что кем бы ни был этот человек, он застрял в городе уже давно. — И… чёрт… я сказал, что если смогу, я вернусь за ним… — Великолепно, — рассмеялась Саманта, в то время как Хизер остановилась напротив Канды. — Кого ты вообще знаешь в Сайлент Хилле? И кто из них может подходить по возрасту? — Знаю всего двух. Свою приёмную мать, что сбежала туда, впрочем, условно ещё её родившуюся уже там дочь. А так же… Тот кто подходит по возрасту… — Канда перевёл взгляд в окно и выдохнул, — Алма. Только он.