Дети ясной ночи.

— Если большинство из нас выглядит, как люди, и кто-то даже имеет отдаленные, своеобразные человеческие корни, то ты мог заметить, что у нас, по крайней мере, есть наша тёмная форма. В которой мы и проявляем все грани самих себя. Так как в человеческом обличье мы совершенно незаметны для любого «сканера», какого бы происхождения тот не оказался. Даже кто-то, пришедший оттуда, откуда и мы, никогда не сказал бы в таком случае, что мы не люди. Конечно же, это обличие блокирует львиную долю наших способностей. И первые жизни большинство из нас с трудом носили его, ещё и тратя энергию на это самое ношение. Это потом мы срослись с человеческим до того, что это стало… Это стало даже лучше первой кожи для Тики, к примеру. И он не единственный, кто любит человеческую оболочку. Однако сегодня разговор не о том! Роад задумчиво постучала наманикюренными пальчиками по бардачку, пытаясь вернуться к теме. Отвлечения и мысленные «петляния» были для Мечты Семьи Ноя самым обычным делом. И, пока Роад думала, Аллен в который раз уже задавался одним из новых, своих вечных вопросов: кто и когда додумался назвать их семью Семьей Ноя? Следовало бы уточнить этот факт у Роад, раз Тики не в курсе. — Кое-кто из нас сумел отличиться. Вот, к примеру, Майтра. Знаешь, вот, во-первых, корни его первой человеческой культуры, скажем так, довольно специфические и… — Никто не знает, как он выглядит, — отрезал Тики, с нетерпением сверля взглядом светофор. — Вроде того, — согласилась Роад. — И вообще он перерождается, пробуждается и приходит, навещает нас уже в каком-то таком одеянии. Блин, арабом он был, что ли? Вот вылетело из головы, откуда. Но ни лица, ни рук, ни ног — он ничерта не даёт от себя увидеть. А у Вайзли что в голове, ты видел, да? То, что мы называем дополнительными тремя глазами. — Там один, вроде бы? — уточнил Аллен. — И похож он на камень. А два, что поменьше рядом, не обратил внимания? Они имеют отношение к тому же. И обычно Вайзли утомляет, точнее, вызывает головную боль долгое скрытие именно этих глаз. И согласись, это совсем не человеческий атрибут, так? — Ну да. — А вот ещё у нас есть братья - близнецы, так они и вовсе когда в тёмном обличье могут принимать новое, одно обличье. Вот их два, а вот вдруг один. Хоп! Роад хлопнула в ладоши и солнечно улыбнулась, поворачиваясь к Аллену так резко, как ни один ремень безопасности никогда бы не позволил. Что-то не то было с её ремнём. Или с ней самой. — И что с того? — Граф в тёмном обличье и его обличья в целом это отдельная песня. У кого-то ещё из нас может характер меняться. Чуточку. Не то, что у Тики с раздвоением. — Прекрати пытаться очернить меня в глазах Аллена, а? Или я вышвырну тебя из авто прямо сейчас. — Я бы хотела это увидеть. Швырять на полном ходу посреди дороги, заполненной автомобилями и людьми, свою племянницу из машины! Ты представляешь, какой шум поднимется? Интересно, у скольких людей здесь поблизости есть телефоны с камерой или фотики? И как потом это всё будет выглядеть? — Интересно, как Шерил будет меня выпутывать из этого? — усмехнулся португалец. — Никак. Я его попрошу. — А его Граф заставит. У меня большая сделка с Холмом уже дымится, если я верно всё разгадываю. И я нуждаюсь в полной свободе действий. Знаешь, что ему придётся тогда сделать? Придумать что-то вроде: Роад Камелот, будучи под кайфом, выбрасывается из машины и обвиняет… — Никогда Шерил такого не позволит. — Что ты прицепилась к Шерилу? — Если я начну действовать сама, дело малой кровью не обойдётся! — А Шерил малой кровью обходится? — расхохотался Микк, наконец-то трогаясь с места. — А может, не будем о том, кто из вас здесь самый кровожадный? Меня и без этого укачивает! — рыкнул Аллен. Тики с Роад одновременно обернулись, и мужчина тут же получил пощёчину от племянницы, разворачивающую его к дороге лицом. Однако у Тики ещё было зеркало, через которое легко можно было увидеть обижено скукожившегося Аллена. — Тебе плохо? — уточнила Роад, кажется, никак не определяясь, стоит ли отстёгивать ремень и переползать к Аллену. — Мне с утра плохо. Меня какая-то женщина толкнула, — Аллен состроил очень хмурую и несчастную мордочку, — мне плохо пришлось. Не знаю, что это было. Будто руку вырвало просто. — А она с рукой была, да? Ммм, значит, будет ещё, — пробормотала Роад. — Просто омерзительное чувство, — продолжил Аллен, не обращая внимания на девочку. — Я думал, оно легко пройдёт, а сейчас в машине, ещё когда вы начали спорить, стало плохо. Так что вернись к первой теме и расскажи то, что хотела, пожалуйста! — Тогда, — Роад стала вертеть подголовник, пытаясь удобно устроиться, глядя вверх и при этом не трогая сидения. И не обращая внимания на предупреждающее рычание Тики. Того возня отвлекала. — Тогда мы вернёмся к тому, к кому мы едем. Его зовут Фиддлер. Просто Фиддлер. У него есть десяток фамилий на разные случаи жизни, и сама жизнь столь непредсказуемая, что врагу не пожелаешь. Хотя кое-что стабильное в нём есть. Так вот, если снаружи он ещё напоминает человека - я пока не уточняю, какого человека, - то, если бы кто-то увидел, что внутри него, Фиддлер так просто не отвертелся бы. Ну или, скорее, те, кто увидели, долго бы не прожили. — Наша личная фабрика паразитов, — фыркнул Тики с отвращением. — Да, внутри Фиддлера живут паразиты. Разного свойства, характера и размера. В том числе и те «паразиты», которые называют вирусами. Он их обожает. Большинство болезней прошли с его участием. Не то чтобы он пытался ухудшить положение, но посмотреть, что там и как, и попытаться вырастить в себе это «новое» - это его большое хобби. После этого он, в принципе, может воспроизвести те вирусы, которые изучил, впустив в свой организм, и дал мутировать. И вообще, я не разбираюсь в этом. Но он один вполне сумел бы уничтожить эту планету. Не человечество. Жизнь вообще. — Вам было бы скучно, если бы так и случилось? — спросил Аллен. — И это тоже. Но истребление человечества? Боже, только в блокбастерах зло может грезить такими лишёнными смысла целями. — А вы, значит, зло? — Если оценить нас критериями распространённой человеческой морали — мы зло. Как и практически все люди, в общем-то. Но мы злее большинства. — Хорошо, Фиддлер отличается от вас, и что дальше? Или он не только внутри отличается? — У некоторых из нас особый режим. Особая жизнь. Тики любит жить на две стороны, хотя в последнее время он живёт только на тебя, радуйся, это удивительно. Я сплю по двенадцать часов, проводя, по крайней мере, половину жизни в моём мире или бродя по чужим снам. Для меня это почти физическая потребность. Что ещё? Как уже говорила, Вайзли является единственным из нас, кто не может долго без тёмного обличия. Его «демоническому глазу» нужна работа, маскировать его сложно. — Хорошо, вы ведёте себя странно, но что мне ожидать от Фиддлера? — Ну... мы называем его Гниением. — И это чертовски верное название. — Вернее, чем называть тебя Удовольствием? — выгнул бровь Аллен, демонстративно взглянув в зеркало. Но теперь Тики был сконцентрирован на дороге, пережидая, когда пешеходы пройдут. Чем дольше они ехали, тем сильнее Аллен убеждался в том, что никогда не был в этом районе города. И даже не мог сказать, где он хотя бы приблизительно. Вот только улицы стали уже, здания темнее и люди неприветливее. Ещё немного, и Аллен бы решил, что понимает, почему сегодня они поехали на машине среднего класса - иначе они строго выделялись бы из толпы. Слишком выделялись. Почему-то эта дыра напоминала самые неблагоприятные места города, где можно ожидать чего угодно. И Аллен не мог не задаваться вопросом о том, что здесь делал член безумной, демонической Семьи. — Об этом ты ещё успеешь узнать! — расхохоталась Роад в голос, и задумавшийся Аллен даже не сразу сообразил, к чему был это смех. А сообразив, почувствовал себя на редкость раздосадованным. — Так что с Гниением? Он гниёт, что ли? Тишина была ответом Аллену. Юноша даже отвернулся от окна, отрываясь от занимательного просмотра скромной человеческой жизни, и понял, что никто на него не смотрит и будто игнорируют. — Ну? — В точку, Малыш! — в этот момент Тики очень не хватало сигареты. — Что в точку? — То, что обычно заставляет гнить других, спасает от полного разложения Фиддлера, — ответил Тики. — Я серьёзно. Говоря народным языком, во взглядах людей он выглядел бы законченным наркоманом. Аллен совсем иной взгляд обратил к окну. Быть может, это что-то и объясняло, но не всё. — То есть он гниёт? — Ага! — кивнула Роад. — И поэтому… он может умереть от этого? — Нет. Он же не до полной каши разлагается. Только до определённой степени, в которой и существует. Это не очень удобно. И люди бы не поняли, потому что эта степень видна невооружённым глазом. И так по улицам не походишь. Так что он спасается тем, что людей убивает. Обычная пища и сон ему не нужны, кстати, но если он в хорошей форме, то может питаться. Но не спать. Сна ему не требуется. — Роад не любит его за это. — За то, что не можешь попасть к нему в сон? — Я ни к кому из нас в сон попасть не могу. Без приглашения, по крайней мере, — легко ответила Роад. — Меня напрягает сам факт возможности жизни без сна. Я… не понимаю, как можно жить всегда здесь. Это сложно объяснить... — Люди обычно жалеют о времени, потраченном на сон, — отметил Аллен. — И люди же идут спать, когда жизнь достаёт их, в надежде не столько отдохнуть, сколько отвлечься. Люди жалуются на нехватку времени на сон. Люди жаждут его. Людям иногда надо сбегать от всей той кутерьмы, что они создают. Скажешь, ты не любишь спать? — Сон проходит слишком быстро. И чаще донимает меня кошмарами. — Это потому что ты не умеешь им управлять. — Твоя правда, — сложил руки на груди Уолкер. — Но и люди тоже не умеют. Большинство. Есть те, кто пишут целые книги о том, как заставить присниться что-то определённое и всё такое, но мне сон не нравится. — А жизнь? — Жизнь тоже не очень. Но я работаю над этим. Остаток поездки прошёл в относительной тишине. Только Роад начала баловаться с радио, окончательно расшатывая и без того непрочные нервы Тики Микка. Тот уже пятый раз поворачивал не туда, куда следовало, и продолжал пытаться найти правильный дом, правильную улицу, правильный подъезд. Получалось как-то не очень. Роад щёлкала станции и игралась с громкостью. Аллен закрыл глаза, погружаясь в себя и пытаясь понять, что именно хотел он сказать самому себе. Что с женщиной было не так? Но когда стал задумываться об этом, стало только хуже. Намного хуже, до того что он приказал Тики остановиться, выскочил из машины и некоторое время стоял, вдыхая прохладный воздух ртом и успокаивая готовый в любой момент взбунтоваться желудок. Зато, когда готов был закончить путь, Тики наконец-то понял, куда им надо ехать, расспросив о том парочку прохожих. Сегодня он ни разу не напоминал состоятельного мужчину: лохматый, мрачный, одетый в потрепанные шмотки из его квартиры, как оказалось, он выглядел совсем своим. А Роад,пережидавшая недомогание Аллена, сидя на спинке одной из скамеек у автобусной остановки, выглядела как всегда куклой. Сегодняшнее платье было бежевым с кремовыми оборками, лента с бантиком обвивала шею, в волосах две заколки с небольшими розочками белого цвета. Такие же розочки на тканевых браслетах на руках. Белые гольфы, бежевые туфельки. Люди оглядывались на Роад. А один мужчина даже попросил её сфотографировать. Роад не отказалась. Впрочем, показавшийся подозрительным для Аллена мужчина торчал возле девчонки недолго, удивляясь её внешнему виду, и вскоре ушёл по делам. А после него к Роад подошла и женщина с девочкой лет пяти, тоже в платье, но даже эта девочка выглядела куда более серой. И они тоже хотели сфотографироваться. Почти пять миллиардов людей на планете, и именно Аллену приходится вести дела с этой безумной семейкой. Как он умудрился? Когда он всё же задал вопрос вслух, Роад, вместо того чтобы ответить, удивилась, задумалась и ответила, что больше пяти миллиардов людей точно не будет. Аллен не стал проверять свои догадки и промолчал. Наконец появился Тики, собрал Аллена и Роад обратно и заявил, что теперь точно понимает, в чём дело. Ремонтные работы сбили его с толку, и он нарезал круги вокруг нужного им пути. Нужное им место оказалось узким двориком, зажатым между двумя длинными трёхэтажными зданиями, со стороны выглядящими так, словно им пора под снос. К счастью, уж здесь-то было совершенно безлюдно, настолько, что раздолбанный двор напомнил Аллену заброшенный Сайлент Хилл. Пройдя под открытыми и треснувшими окнами, Роад с удовольствием рассказала, что этот район совсем крошечный, и его постепенно приводят в порядок. Каким образом это делается, девочка не уточнила, первой проскакивая в подъезд и поднимаясь на второй этаж. Нужная им дверь болотного цвета оказалась не заперта. Да и сам замок торчал наполовину выломанным. — Эти комнаты он снимает, когда бывает в Эшфилде. Это не совсем норма для него, — проходя по коридору с мешками мусора и старым пыльным трюмо, прокомментировал Тики. Роад уже далеко впереди звала Фиддлера. Квартирка выглядела необжитой. Стены с оборванными обоями или старой краской, вместо светильника - патрон с лампочкой, кухня без плиты, с одной микроволновкой, несколькими шкафами, столом у окна и большой раковиной. Запустение, паутина, грязь. Аллену было бы неприятно жить в таком месте, и уж он, если бы пришлось, хотя бы привёл всё в порядок. Но что чувствовал мужчина, что естественно гнил и выращивал в себе паразитов? Аллен старался проходить по этой квартире, не касаясь вообще ничего, опасаясь своей обычной, болезненной реакции. Ему на сегодня уже хватило. Тики, разместившийся на одной из тумб, жестом предложил Аллену сесть рядом, и Уолкер воспользовался предложением. Всё же из комнат квартиры уже раздавались два голоса. Один знакомый девичий, другой тягучий, ленивый, горький. По крайней мере, именно таким его мог бы описать Аллен — горьким. А затем послышались шаги в комнате, и, наконец, на пороге кухни показались две фигуры. Роад при этом будто бы толкала мужчину вперёд, в надежде что тот будет идти быстрее. Или же для надёжности. Чтобы новый член семьи не передумал вдруг. И этот мужчина выглядел хреново. Худой, он к тому же был одет в обтягивающую одежду, безрукавку с коротким горлом, которая позволяла пересчитать выступающие рёбра и точно указать на острые ключицы. Смуглый от природы он всё равно казался бледноватым или мрачным, руки забинтованы небрежно от запястий до локтя. А выше жёлтые и фиолетовые синяки разного времени. Что творилось с руками под бинтами, Аллен предпочитал не думать, но пальцы мужчины были длинными, худыми, как и весь он сам, с острыми углами выпирающих косточек и тёмными нездоровыми ногтями. Штаны коротковатые, кончающиеся на середине икр, высокие ботинки, шнурки которых не были завязаны нормальным способом, но запутаны. Лицо с тёмными, глубоко посаженными, полузакрытыми глазами. Его грязные волосы оказались длинными и собранными в тонкий, конский хвост, а спереди на лоб ложилась ровная чёлка. Тонкие губы плотно сжаты, в ушах большие, треугольные серьги, какие Аллен мог увидеть разве что на шаманах. Под глазами тени недельного недосыпа. Взгляд смутный, словно через поволоку. Мужчина замер, опираясь на косяк плечом, прислонил к нему же голову, слегка наклонив её, и нахмурил чёрные, тонкие брови. Медленно сфокусировал взгляд на Тики, затем так же медленно перевёл его на Аллена, так же посмотрел на него некоторое время. — Господа, уже… уже.. какой сегодня день недели? — Сегодня — сегодня, — нашла способ ответить Роад. — Не заморачивайся с этим, Фид! — Не сокращая моё имя. Если тебе что-то от меня надо — не смей! — Не мне, Фидди! — Как думаешь, прививки и вакцины спасут от моей старой доброй оспы, или они, как и задумано, окажутся бесполезны? — И твою версию я тоже пробовать не желаю. Но хотелось бы увидеть, как ты попробуешь. — А что будешь делать потом? — Ну уж точно не молить тебя о снисхождении, ты ж не Мариатале! — Да, золотых безделушек я не ношу. А кстати, неплохая идея помещать паразитов в подобные бусины и… — А о нас кто-нибудь вспомнит? — раздражённо подал голос Тики. — Нет. То есть да. Уже помним и помнили. Тики… — Фиддлер прищурился и тряхнул головой, — как-то там! Удовольствие. И я имею удовольствие видеть в моей квартире Удовольствие с его молодым источником удовольствия! Фиддлер хихикнул, шлёпаясь на жалобно застонавший под его весом стул и складывая руки за голову. Тики и Аллен молчали. Роад топталась в дверях. Затем мужчина протянул ладонь - грубую, тёмную, неприятную - к Аллену, будто прося его подать руку. Аллен оглянулся на Тики, и тот мрачно кивнул. Аллену это не нравилось. Но он вложил свою руку или, вернее, только пальцы в ладонь мужчины и, к собственному удивлению, никаких болей не почувствовал. Фиддлер закрыл глаза и так и продолжил сидеть некоторое время. Затем вдруг протянул вторую руку Тики. Некоторое время просидел так с двумя руками, едва качнул головой. — Ладно. Будущее удовольствие удовольствия, — признал свою ошибку Фиддлер. — Откуда ты узнал? — Объяснять долго, — только и ответил тот. — Некоторые из паразитов, что живут в нём, весьма специфичные, — ответила Роад. — Он выращивал их веками восприимчивыми к определённым вибрациям и излучениям. Благодаря этому он чувствует поразительные вещи в зависимости от того, какие именно паразиты в нём сейчас выращены. На самом деле он хорошо прощупывает разные явления не мира сего. Магию, скажем так. Что-то внутри него чувствует. На самом деле, он выращивал этих паразитов и раньше, но успехов добился, когда пришёл к нам Майтра. Погружение это вообще способность Майтры. — Я ничего не понял, — ответил на речь Аллен. — Я тоже, — согласился Фиддлер, убирая руки, — о чём вы оба хотели со мной говорить? — О том, что было на месте приюта. — Ну, кроме провала в очень ясный слой Холма, ты имеешь в виду? — приподнял уголок тёмных губ мужчина. — Какого дерьма там только нет, на самом деле. И мертвецы не там, где положено, и ритуальные знаки, раскиданные как попало. И этот след, оставленный Уолтером, когда-то жившим там… Да. А вот от тебя, Аллен, там, считай, ничего и нет. — Это хорошо? Фиддлер покачал пальцем, усмехаясь. — Это подозрительно. — И сразу, без перехода, — Твоя Ледора недавно была рядом с тобой. — Ась? — Ледора. Рядом была. Недавно. Вы же её именно так кличете, нет? — Фиддлер почесал затылок, устремляя взгляд в затянутый паутиной потолок, провёл тёмным ногтем по губе, рассекая её и пуская тёмно-красную кровь. Аллен обернулся к Тики, но тот сидел, будто так и надо. Фиддлер же в это время слизнул кровь с верхней губы и позволил нескольким каплям, скопившимся у него на ногте, упасть на стол. Капли свернулись подобно ртути в небольшие чёрные шарики, и мужчина начал катать их по столу подушечкой пальца уже левой руки. — Дай мне руку, — снова обратился он к Аллену, а затем и к Тики, — ты тоже. Аллен протянул руку, и холодный шарик упал ему на ладонь. — Вдави его. Он… будто растворится, это нормально. — Это один из твоих паразитов? — вдавливая в ладонь шарик большим пальцем и наблюдая за тем, как подобное проделывает и Тики, уточнил Аллен. — Да. — И он сейчас во мне? — разжимая ладонь и больше ничего не замечая, уточнил юноша. Почему-то даже неприятно не было. Может быть, от того что и мужчина, и его паразит им никак не ощущались? — Да. И, как я сказал уже, ты недавно сталкивался с Ледорой. Не совсем лично. Скажем, она стояла в паре метров, а ты мог и не знать. Она пыталась на тебя воздействовать, след остался от её петли. Ты был её воспитанником, частью большого круга тайны. Это значит, что она может вернуть тебя, задействовав тех, кто похоронен в стенах. У тебя в последнее время не возникало ощущения, что тебя преследуют? Или не встречались ли люди, напоминающие мертвецов? Не внешне. И… их можно только почувствовать.Мертвец, вселившийся в живого и действующий по команде мага. Серьёзный трюк. Только, конечно, там не сам мертвец, а лишь энергия, оставшаяся от него, и действует оно недолго. Мне тут вчера сообщали, к примеру, что на днях внезапно скончались два старших воспитанника того ж приюта, что тоже могли быть в круге, и их могли призвать и использовать их силы. Странно, что не получилось, кстати. — А должно было? — Ну, раз я считаю странным. И тут интересно, я знаю всего одного некроманта, кто-то ещё шифруется? Или Кросс с этим связан? Такие связки это их дело. Или это вообще связано с чем-то не человеческой природы? Гость, слепок, бестия, шептун – их не мало, — ответил Фиддлер и оглянулся на так и стоящую в дверях Роад, — А что наша соня там так и застыла? — Я предпочитаю твоему обществу моё собственное. — Зачем ехала с нами? — фыркнул Тики. — Чтобы потом утащить тебя к Вайзли. Аллен попросил у меня помощи. Тики,разинув рот, обернулся к мальчишке, но тот лишь невинно пожал плечами и опять обратился к Фиддлеру. — А что будет потом с этим паразитом, раз он во мне? — Ничего. Растворится. Они на пару часов от силы. Не слежка же, а изучение и помощь. Снять осадок неудачной петли, чтобы к следующей атаке ты не был так же уязвим. И хочу проверить, есть ли на тебе связи и что защищает от Ледоры. Твои способности не на том уровне, чтобы делать что-то самому. Аллен погрузился в воспоминания о последних днях, пытаясь сообразить, где и как его старая наставница могла появиться, да так, чтобы Аллен не заметил. Значит, перед ним она не появлялась? Или же он её не узнал, потому как лица никогда этой женщины не видел? Но голос-то он бы узнал! И вообще казалось, что разгадка должна быть близка. — И если беспокоиться об этой женщине, то не стоит, пожалуй. Ни к чему. Судя по тому, что я сейчас наблюдаю, она пыталась воздействовать на тебя от отчаяния. Похоже, она рассчитывала на ритуал с тобой или что-то ещё, что могла бы получить в свои руки, и сейчас ей катастрофически не хватает силы. Я стал бы караулить её у приюта. Но о возможном её появлении и том, что за этим местом стоит наблюдать, уже знают. А вот как ты не поддался… Прямой связи с Духом нет. А вот Тики, рядом ошивающийся, уже делает историю интересной. — Я заключил контракт с Духом в ночь, когда спас Аллена, — ответил Тики. — Но ничего не помню об этом. Может быть, это один из пунктов контракта. — С каким из лиц ты его заключал, знаешь? — Я не помню, — устало произнёс Тики. — Я же сказал, ничего о том дне не помню. А мои размышления не похожи на правду вообще. А намёки, которые дал мне один из духов, были слишком уж скользкими, а может, я слишком глуп. — А кто преследует Аллена? — Водный дух и ненавистник водопроводов и логики, — ответил Уолкер. — Отражённый, что ли? — Фиддлер опять задумался, почёсывая свой подбородок и выглядя так, словно борется со сном. Но Роад ведь сказала, что он не спит. Тогда он боролся с утомлением, с усталостью. А ведь и правда, как он справлялся с подобным без сна? Просто присев да полежав? Нет, Аллен слишком любил свой сон и был согласен с Роад: такая жизнь и жизнью не была! — Значит так, — Фиддлер резко поднялся вдруг, как будто до этого не был уставшим, истощённым и измождённым. — Ты! — он указал на Тики, — Собирай остатки своего мозга, хватай Аллена в охапку и ждите своего духа. Того, что преследует Аллена с тех пор, как ему помог. Вы можете вызвать его, заключив связь, а можете пока просто поговорить. Тогда, если связь не нужна вам, говорить должен именно Тики. А Аллен рядом чтобы был. И вообще… — Вообще? — Дух, с которым ты говорил, и заключал с тобой сделку. Он связан с тобой. А через тебя и с Алленом. И вам обоим следует с ним хорошенько пообщаться и обсудить положение вещей. И это… — он понизил голос, потянув Микка на себя, и продолжил лишь для него, — грохнешь эту тётку — кому еще, кроме тебя? — оглянись, не поленись. Я был серьёзен, когда утверждал, что там воняет чем-то не человеческим. Компаньон, паразит… или ещё что-то.