Дети ясной ночи.

— Это официально: я ненавижу рубашки! — прорычал Аллен, срывая с себя названый предмет гардероба и начиная с ожесточением копаться в шкафу. — Почему это? — донесся голос из гостиной. Вот обладатель этого голоса очень даже удобно и хорошо чувствовал себя в любой рубашке даже с галстуком и пиджаком поверх неё. И выглядел он при этом очень даже ничего. Если хотел — официально и представительно, или развязано и свободно, или смотрелся почти самым обычным, ничем не привлекающим к себе внимания человеком. Что-то и впрямь мистическое было в Тики Микке. Во всём была мистика. Даже в нём. Но не в его нелюбви к рубашкам! — Это логично! Они неудобные, сковывают движения, мнутся легко и нуждаются в постоянной глажке, странно носятся и вообще! — Аллен захлопнул шкаф, вытаскивая себе водолазку и тонкую, старую спортивную кофту на молнии. — Я никогда не носил рубашек! Серьёзно! И это было отлично! В нашем приюте рубашек никто почти никогда не имел. Кофты, футболки, водолазки, свитера на зиму, майки. Что угодно, но не рубашки. Не знаю почему. Может, они там непрактичны были? Уход за ними куда сложнее! И среди учителей я любителей рубашек точно не помню. Хотя они с воспитателями в верхних, рабочих одеждах в основном ходили, это да…. Но нет, я не люблю рубашки! — Так не ходи в них. — Но практически все ходят. В мало-мальски приличных слоях такое чувство, будто обязательно все в рубашках и костюмах. — Ну, под костюм-то ты майку не наденешь, — рассудил Тики. — Надел бы, если бы захотелось! — раздражённо ответил Аллен, отдёргивая шторы с окон и выглядывая на улицу. Или точнее во внутренний двор с парковкой, пытаясь разглядеть, что там и как. Без особых причин пытаясь. Услышал шум, вроде, стекло кто-то разбил, и обернулся. Но ничего за окном не увидел, кроме серого унылого асфальта, ряда разноцветных автомобилей среднего класса, другой стены дома и тёмно-серого неба, раскрашенного алым. Закат сегодня уже не выглядел таким страшным, как вчера, просто потому что теперь Аллен был не один. И как раз в этот момент в гостиной выругались. — Что случилось? — громко спросил Аллен, не желая пока выходить из комнаты. Как-то невообразимо уютно было стоять вот так в одиночестве, но зная, что остальная часть дома обитаема. Будто лишь небольшая комната была его личной зоной. — Забыл, что у тебя электричества нет! — крикнул в ответ Тики. Аллен фыркнул. Наверняка попытался включить что-то, идиот. Интересно, что им сегодня делать весь вечер? Пораньше лечь спать? — Интересно, — прошептал он, останавливая свой взгляд уже не на том, что творилось на улице, а на самой поверхности стекла. Там, где должно было быть его отражение, если бы в комнате былопосветлее. — Сегодня тоже будет водное шоу? Даже несмотря на Тики? Аллен поскрёб ногтем пятнышко на раме и со вздохом быстро обернулся, надеясь, что никаких видений и галлюцинаций его подсознание не выдаст. В конце концов, руки чувствовали себя прекрасно, даже не думая нагреваться, остужаться или ещё что-то вроде этого. А такие феномены ничего хорошего не сулили. — У тебя опять кран течёт! Аллен вздрогнул. Вот сейчас ничего подобного он не ожидал. Ещё совсем не ночь, только вечер, да и вера в спасительную силу компании была сильна. Но, как оказалось, всё было не так просто. Уолкер нахмурился, потирая лоб, и снова обратился к кому-то: — Не думал, что это будет так скоро. Это значит, мы можем общаться с тобой? Или ты можешь слышать меня и реагировать на мои слова? Кто ты вообще такой? Или что ты такое? То, что встретилось в городе? Разумеется, обычного ответа не последовало. Аллен наделся, что и потустороннего тоже не будет. Он хотел провести вечер спокойно, не переживая и не дёргаясь от каждого шороха, а потом лечь и проспать до самого утра. Так, чтобы выспаться. Не то чтобы это было такой уж большой и недостижимой мечтой, но в последнее время он редко высыпался. Почему всё снова стало так сложно? Или оно всегда таким было? — Хотелось бы хоть немного здорового сна, — пробурчал он. И осознал, как часто разговаривает сам с собой. Даже когда у него есть гости дома. — Сейчас-то у меня дома всего один гость, я надеюсь? Тебя же, кем бы ты ни был, никто, вроде, не звал. Так что прости за грубость и… выметался бы ты отсюда поскорее! С полной решимостью перестать бормотать себе под нос, как чокнутая старуха, Аллен потянулся за телефоном, краем глаза отмечая фигуру в окне. Тёмную фигуру, движущуюся за его почти невидимым отражением. И эта фигура была куда более чёткой и явной, чем всё остальное, даже реальность за окном. Он так и замер, согнувшись и протянув руку к столу. Продолжая видеть эту тень. Тень. Чёрт! — Тики? — Да, Малыш? Аллена даже не передёрнуло, когда он снова услышал это прозвище и услышал шаги за дверью. И как только та открылась, тень растворилась, будто её и не было, и Аллен выпрямился. — Что-то случилось? — Тики сразу отметил тревогу во взгляде Аллена. Юноша не спешил с ответами, бегло оглядывая комнату, опасаясь, что тень могла засесть где-нибудь в углу. — Я видел тень в окне. И это точно не было что-то естественное. — То, что в твоей квартире творится чёрт знает что, мы оба уже осознали и признали. — Это точно Дух, а не какая-нибудь неведомая зверюшка? — Это может быть что угодно, привлечённое тобой. Ты по неопытности вообще можешь к себе сейчас столько всего приманить! — И ты тот самый лгун, утверждавший, что я смогу жить нормальной жизнью, если захочу! — прошипел Уолкер. — Но ты ведь не захотел. И будто это решило все проблемы и вопросы. Больше они эту тему поднимать не собирались. Вообще. Просто посмотрели в глаза друг другу, призадумались каждый о своём и решили отложить этот вопрос до лучших времён. А пока было еще достаточно светло, Аллен сел за одну из таблиц, что ему нужно было начертить, а Тики, устроившись в кресле, снова полез в своё телефон. Оба по большей части молчали. Тишину нарушало лишь мерное тиканье и беспорядочное капанье, что немного действовало на нервы. То есть Аллен пытался убедить себя, что немного, но, сломав грифель третьего карандаша, вынужденный искать нож или точилку, он явно выдал себя негромким ворчанием. Топая по квартире и посылая очень гневные взгляды в сторону наглого, незатыкающегося крана, Аллен ещё долгое время не мог найти ничего подходящего, едва не психанул, решив ничего не завершать, а затем всё же вернулся на кухню, взял нож и с воплем швырнул его в шкаф. Хорошо так швырнул, лезвие вошло в дверцу наполовину. — У кого-то сдают нервы? — спустя пять секунд тишины слабо поинтересовался Тики. — Нет, — сжимая «обожженную» руку в кулак, ответил Аллен. — У кого-то шалят способности. От Канды с Лави точно нет известий? Продолжая тереть ладонь, он отвернулся от шкафа и прошёл к своим тетрадям и книгам, захлопывая одну за другой. Всё равно уже было слишком темно, чтобы писать и видеть,что именно ты пишешь. Иногда Аллена пугало собственное наплевательское отношение к обучению и будущему, но, с другой стороны, это будущее казалось слишком нормальным для такого странного парня, как он. — Я начинаю уставать от всего этого, — наконец признал он, и Тики отложил телефон в сторону, с интересом поворачиваясь к нему. — От всего…. Ну… я не могу это объяснить словами! Да даже от раковины устаю, хоть и не верю, что это может быть опасно! Я вообще уже не понимаю, что опасно, а что нет. Хоть сегодня полезу в розетку мокрыми руками и даже не подумаю о последствиях. — Тебя нож током шибанул? — Нет. Нож был всего лишь очень горячим, — Аллен обернулся к всё ещё торчащему из дверцы предмету. — Пытался отследить ход моих мыслей? — И не надеялся. Но в одном я всё же уверен несмотря ни на что! — Тики уселся на полу спиной к телевизору и похлопал ладонью рядом с собой. Аллен подошёл и присел рядом, но мужчина тут же притянул его ближе, обнимая. — Никак не могу понять, как я к тебе отношусь: как к неразумному дитяти, за которое дрожу, или как к чему-то неразумному, опасному и очень притягательному? — Я должен тебе помочь? — Не обязательно. Я хочу тебя целовать. С детьми я такого не хочу. — Тики фыркнул от смеха, хотя, по мнению Аллена, шутка была не очень хорошей. Особенно после всего, что с ним случилось. Но вместо того, чтобы возражать, он прижался спиной сильнее к другому телу и прикрыл глаза. — Мы можем просто вот так посидеть здесь? — Да. — Тики пододвинулся, чтобы его спина упиралась в кресло, Аллен тоже изменил положение, и так они вместе и сидели, слушая бултыхание, тиканье и наслаждаясь видом постепенно темнеющего городского неба из окна. Штор в зале так и не было, и сейчас Аллен, несмотря на паранойю, был не против этого. — Всего один человек за спиной, а во много раз спокойней стало, — удивился самому себе Аллен через некоторое время. — Так я и не человек, — напомнил мужчина. — О, я должен тебя бояться? Но в ответ на насмешливый вопрос Микк лишь задумался. Глубоко так задумался и надолго. — Понятия не имею. Но умышленно вреда я тебе причинить не желаю. Однако я действительно не человек, хоть и являюсь самым человечным членом Семьи. И был близок к человеку. Представляешь, — сейчас Тики вдруг захотелось рассказать об этом Аллену. Рассказать об иронии. Поделиться тем, что он и не помнил, но теперь хотя бы знал. — Я мог бы стать человеком. — Если бы что? — Если бы в тот день, когда спас тебя, не пришел в Сайлент Хилл, — глухо ответил Тики. — Ты это серьёзно? — теперь уже Аллен начинал чувствовать себя неудобно, не зная, как реагировать на такие слова. Тики мог бы стать человеком? Только если бы не пришёл? Это звучало так, будто Аллен был виноват во всём. — Я очеловечился, постоянно отказывался от пробуждения сущности, слишком часто отказывался и становился всё слабее. И даже не замечал этого. Бедный Граф ломал себе голову. Кстати, к городу в ту ночь меня послал именно он. Просто так, считай. Я часто туда мотался. Это обычное дело для того, кто не хочет пробуждения, - сунуться к самому краю и улизнуть обратно в свою человеческую норку, будто ничего не было. — Я бы не назвал ваш дом норкой, — припоминая огромный дом Камелотов, отметил Аллен. — Ты не видел моей квартиры. — Ещё увижу? — тут же оживился юноша. — Нет. — Это что ещё за категоричность? — Аллен стукнул пяткой по полу, но из-за ковра звук получился слишком приглушённым. — Хочешь сказать, там обитают твои скелеты, так как в шкафах для них места не хватило? И Аллен ожидал любого ответа на этот вопрос, но не смеха. Громкого, искреннего хохота Тики, от которого, вроде, и приятно, и в то же время немного обидно. Чего он такого сказал-то? К тому же, когда твоя опора и подушка ржёт, она трясётся, и это тоже не самая удобная позиция на свете. — Знаешь, ты удивительно верно обрисовал ситуацию. — Я надеюсь, скелеты это не настоящие скелеты, что могут бродить и всё такое? — Нет, конечно, это образно. Там много свидетельств моих грешков. Я не веду праведную жизнь. — Да-да, ты убийца и психопат. — Вполне возможно. И, конечно же, я убийца. — Я рад этому. И Тики снова не успел за мыслями Аллена, склоняя голову на бок и пытаясь заглянуть сидящему сбоку парную в лицо. — Это что-то должно значить? — Ты убил кое-кого, помнишь? Я рад, что ты убил его. Но ты так и не объяснил, что бы случилось, если бы тебя там не было. Ты бы стал человеком, потому что часто отказывался от своей сущности? — Вроде того. Я не знал об этом, как уже сказал. Или подумал. Я не помню. Но я не знал, что становлюсь человеком, и насколько это может быть опасно. А потом меня отправили к городу, и либо я сначала спас тебя, а потом навестил город, либо всё было наоборот. По логике сначала я должен был прийти на скалу, чтобы пробудиться от близости с таким местом. Но в Сайлент Хилле время и порядок вещей весьма условны. — Порядок вещей тоже? Это что же, сначала ты можешь очнуться в городе, потом приехать в него, а потом ещё что-то, что происходило не в то время, случится? — Почти так. — Тики, ты чёртов псих! И эти вещи тоже сводят с ума. Может быть, я от них и устал и от тебя, который не облегчает состояние, но рассказывает всё более худшие и худшие вещи, а? — Я думаю, ты накрутил себя без моей помощи. — А я думаю, что из тебя был бы хреновый человек, Тики! — самодовольно усмехнулся Аллен. — Это ещё почему? — гордость самого человечного Ноя была серьёзно задета. — Ты меня знаешь всего ничего, но всё равно считал человечным, а теперь говоришь по-другому. — Ты сам сказал, что плохой парень. Я и говорю такие вещи по этой причине. И нет, я не хочу слышать, что именно ты сделал, до тех пор пока это не касается меня. Если у тебя есть тайная криминальная жизнь или ещё что похуже… Я буду просто игнорировать это до тех пор, пока эта жизнь игнорирует меня. Сейчас ты мне нужен, чтобы помочь в борьбе с тем, что решило заселиться в моей квартире. — Я не спец в таких делах. И, думаю, я рад, что не стал человеком, несмотря на то, что именно это так напоминало моё желание. — И почему же? Испугался ранней смерти? — Я бы тебя не встретил и не спас, если бы всё сложилось иначе. Я думаю, что знаю, что там есть что-то в тебе, что для меня слишком дорого, чтобы отступать или размышлять о выборе. — Я тоже рад, что ты демон. Или тот, кем ты там являешься, — Аллен фыркнул, поворачивая голову и пытаясь поудобнее устроить её на коленке. Всё же коленка Тики не была приспособлена для лежания всяких глупых подростков, а ещё была слишком жёсткой и неровной. Но в том, чтобы полулежать, устроив голову именно на коленке, что-то было. Что-то по-своему очаровательное. — Ты просто рад, что ты жив. — Я думаю, никогда не сумел бы заинтересовать человека по имени Тики Микк, — ответил Аллен вместо согласия. — А так мой дар кажется очень привлекательным для тёмного создания вроде тебя. — Ты понимаешь, насколько нечестный это вывод? — Я вообще мало что понимаю прямо сейчас и жутко хочу спать, но нет! Я не должен хотеть так рано спать. Я хочу сидеть здесь и следить за водой. Мне нужны доказательства моей вменяемости, — Аллен заговаривался, словно пьяный, и всё это лишь от недостатка сна. Но Тики не мог не признать, что это было подозрительно мило. Он не считал нормальным считать другого паренька, пусть и почти ребёнка, милым. И всё же это было единственным словом, что приходило ему на ум в данный момент. Может быть, он был сам опьянён близостью с Алленом. Возможностью сидеть, обнявшись часами, и говорить, думать, смеяться и делиться переживаниями. Казалось, чем больше они доверяют друг другу, тем теплее и комфортнее ему становится. Может быть, его и впрямь так привлекал дар мальчика? Его сущность пусть и очнулась и смогла утвердить себя, но явно нуждалась ещё и в дополнительной помощи. Что может быть лучше мальчика с даром от Духов Тихого Холма под боком? Может ли быть, что договор между ним и Духами действительно касался Аллена и восстановления тёмной сущности Тики с помощью этого ребёнка? Но тогда причём тут потеря памяти? Почему сам Тики предпочитал не помнить, что он сделал? Вот если бы он был человеком, то посчитал бы, что сделал, возможно, что-то действительно мерзкое, пошёл на грязную сделку. Быть может, решил пожертвовать Алленом? Нет, стоп, тогда он не был так к нему привязан и человеком не был. Не совсем. Он был на грани, но его сущность желала выжить? Что если случилось что-то плохое с ним самим и это не игра вовсе, а просто что-то вроде шока? Он не помнит, потому что предпочитает не помнить? Нет, это слишком человечно. Или с духами тоже такое бывает? Или они вообще сами могут корректировать себе память с помощью другу друга или сами по себе? — Мне стоит попытаться хотя бы узнать о том, что я собой представляю на самом деле, — тяжело вздохнул Тики. Аллен, что уже начал засыпать в этой темноте и тишине, распахнул глаза и навострил уши. — Почему? — Я уверен, мы должны отличаться от людей во многих аспектах. Но я не помню, в каких именно. Не знаю.Не интересовался в этой жизни. А теперь вот расплачиваюсь. Это так раздражает! Моя память настолько запутанная. — А есть кто-то, кто может тебе с этим помочь? — Вайзли, — не задумываясь, ответил Тики. — Если не откажется. Мало ли, всё же я потерял память добровольно. Кто знает, что там может быть такого? К тому же я не хочу обращаться к нему хотя бы потому, что… потому что моя голова это моя голова. Это слишком личное. Ты бы позволил кому-то перекапывать свои мысли, воспоминания? — Не знаю. Может быть, если бы мне после этого не пришлось его встретить и была бы большая необходимость. — Он член моей Семьи. Мы точно встретимся с ним позже, тут уж без вопросов, — категорично заявил Тики. Аллен машинально кивнул, снова погружаясь в вялые и сонные размышления. Стоило отвести взгляд от окна, как оказалось, что в комнате уже непроглядная тьма. Кухню так вообще не видно, только слышно капанье надоедливое. Зажечь бы свет. И в то же время Аллен никогда не любил зажигать свет в гостиной вечером, когда окна занавесить нечем, и из квартир напротив видно всё, что здесь происходит. Да, у него была небольшая паранойя по поводу возможной слежки. — Знаешь, — тихо произнёс он, — это напомнило мне одну девушку. — Что? — Мои мысли. Не знаю, чем конкретно могло вообще напомнить, но это всё равно так. — И Аллен понятия не имел, зачем рассказывает это, но раз начал, уже не мог остановиться, ощущая потребность раскрыть все обстоятельства. К тому же сейчас у него был настоящий слушатель, которому было интересно. — Я вспомнил её, и это немного странно. Потому что друзьями мы не были и виделись всего пару раз в жизни. — Ммм? — Девушку из… из этого, с терапии групповой. У нас там были разные проблемы, и знаешь, у неё была своя. Она боялась выходить из дома. — Агорафобия? — Нет. Не знаю. Откуда ты это взял? — У моей надоедливой сестры в комнате огромный список всех фобий на свете. На самом деле она их изучает, людей с фобиями. Роад они нравятся. — Бедные. — Угу. Так что там с девушкой, что боялась выходить из дома? — Это не совсем был страх выходить из дома, — продолжил Аллен, наблюдая лишь за тёмным небом. Нежный, розовый заоблачный свет окрасил его прямо над крышей их дома, а выше небо темнело и хмурилось. При такой погоде звёзд не разглядишь. И, вполне возможно, луну тоже. — Она боялась людей, наверное. То есть она боялась… знаешь, сейчас всё чаще стали люди с собой носить камеры, фотоаппараты, видеонаблюдение в магазинах? Вот это ее пугало. Вроде как она сделает что-то нелепое, споткнётся, ошибётся или ещё что, и это не только в её памяти и не только перед людьми, но кто-то может заснять. Потом ещё кому-то показать… — Выложить в сеть, — зевнул Тики. — Угу. И она так про это рассказывала, что, если честно, я потом шлялся и так искоса посматривал на камеры наблюдения. Жутко было. А знаешь, что ещё хуже? Ей с этим жить. А судя по всему, чем дальше, тем хуже и будет. — Пусть едет в глушь. — Насколько я понял, именно это ей и посоветовали. А я тогда радовался, что не самый проблемный. А сейчас сам готов сорваться и кинуться в глушь, — Аллен положил голову на согнутое колено мужчины. — Как думаешь, это нормальное решение? — Всё что угодно может быть нормальным решением в твоём вопросе. Но не думаю, что глушь поможет справиться с преследованием Духа и твоим даром. — Ага, но с даром поможет. Там меньше отпечатков людей и того, что они могли бы сделать, верно я говорю? Я думаю, да! А Дух, он ведь уйдёт когда-нибудь и сам, ведь так? Не может же он вечно за мной бродить? — Не может. Но срок твоей жизни не соответствует вечности, об этом тоже стоит помнить. А на твою жизнь его хватит. — И должен же быть способ его прогнать? — Или договориться. — Тогда если мы пойдём на это, то ты заодно заглянешь к Вайзли. Хотя бы на обратном пути! — Он может быть занят! — попытался возразить Тики. — Найди способ! — Аллен ткнул кулаком под рёбра, и его окончательно сморил сон. А Тики совсем не желал его тревожить. Всё же недостаток времени для сна был очевиден, стоит только посмотреть на юношу, на отсутствие усидчивости, которой он раньше мог похвастаться, как и любой другой воспитанник Дома Желаний. Проснулся Аллен от того, что его толкал Тики, а на часах было всего половина первого ночи. И в ванной текла вода. Просто так, без всяких причин, и не реагировал этот напор, даже когда воду перекрыли на трубах. Тогда, переглянувшись, сонные и голодные Аллен и Тики решили ничего с этим не делать. Тики, правда, вывел что-то на запотевшем зеркале и, захлопнув дверь в ванную, потребовал обещанный ужин при свечах. И Аллен, который ни разу в своей жизни не ел так поздно, нашёл этот опыт дико забавным. Пусть даже в квартире происходило что-то странное, и его немного пугала угроза затопления соседей снизу. Ужин растянулся на три часа и в завершающей своей части продолжался уже с картами. И если начинали они с дурацких детских игр, то в итоге Тики взялся за обучение Аллена игры в покер. Аллену понравилось. Играли он просто так, без каких-либо ставок на первых порах, но Тики пообещал, что в следующий раз они будут играть на секреты. Уточнять, что именно это значит, он не стал, но Аллен решил отчаянно тренировать свои навыки перед следующей игрой, пока будет время. Если оно вообще будет. Спать на кровати, как и полагается, они устраивались, не обращая внимания на шум воды и полностью игнорируя все попытки чего-то или кого-то привлечь к себе внимание. Только, к сожалению, во время игры именно Тики опрокинул на себя чашку с кофе, и теперь нужно было хотя бы замыть рубаху и протереть себя. И, когда Тики крутанул капающий кран на кухне, ничего не изменилось - вода так и продолжала капать. — Мы же перекрыли воду! — напомнил Аллен. Пришлось пойти туда, где, вопреки логике, вода ещё была. Да и немало. Стоило войти Тики в заполненное паром помещение, как взгляд тут же наткнулся на заполненную наполовину ванну. В воде ванны отражался он сам. Другой он. С желтыми глазами, стигматами на лбу и серой кожей. И вид у него был какой-то пугающе решительный. И оскал, хотя сам Тики сейчас явно не испытывал никаких эмоций, которые могли бы заставить его – этот оскал – появиться. К тому же кровь на воротнике и щеке тоже не вписывались в сегодняшний образ. Не говоря о том, что под водой виднелось каменистое дно. И это был берег озера. А если поднять взгляд и посмотреть в воду подальше от берега, то можно увидеть… Нет, здесь только стены ванной — понял Тики, хлопая глазами. А ещё он понял, что, кажется, имел дело именно с тем представителем Духов, что сейчас гонялся за Алленом.