Дети ясной ночи.

Когда Аллен после ощутимого рывка открыл глаза, первое, что он понял, так это то, что кто-то лежит на нём, уткнувшись в плечо. Кто-то мелкий и лёгкий, по крайней мере. А сам Аллен лежал на спине в полной темноте. На полу, скорее всего. А потом он понял, что придурок по жизни. И чего бы там не кричали любители фильмов ужасов о тупых персонажах в кино, либо Аллен был таким тупым, либо все действительно были так тупы… Преступники возвращались на место преступления. Люди не могли нанести удар своим превратившимся в зомби родственникам. Находясь у себя дома, дрожа и переживая, окликали родных и шли в тёмные подвалы, надеясь, отчаянно нуждаясь в подтверждении, что это всего лишь крысы и родные дома. Теряя любимых, не могли сдвинуться с места в шоке и спасались лишь тем, что их спасали. Даже без потрясений порой они могли поддаться напирающей смерти даже из врождённого любопытства… Аллен слышал что-то об этом… влечение к смерти. Люди действительно были придурками, и он в первую очередь. И он вряд ли когда-нибудь сумеет избавиться от страха перед приютом. — Привет. Лежащее на нём тело говорило. Стой Аллен на ногах, он бы подпрыгнул. А так он всего лишь повторно поседел, и выглядело всё так, будто ничего не случилось. — Роад? — О да! — фыркнула девчонка, ещё сильнее впиваясь в рубашку мальчишки, через ткань оцарапывая кожу. — И мы провалились. Ты не против? — Я против пожарищ. Это была Ледора? И где она? Юноша попытался, дёрнувшись, подняться, но Роад ему не дала. — Спокойно и тихо! Мы же не знаем, насколько здесь опасно! — прошипела Роад. — И в целях нашей безопасности я не могу ни на мгновение отпустить тебя. А то могу провалиться ещё куда-нибудь. — Как вы здесь оказались? — Отследили твой телефон. То есть телефон Тики. — Ну, весело. — Мог бы сказать спасибо. — Спасибо. — Машинально повторил Уолкер. — Но что случилось? Роад кратко рассказала Аллену о случившемся. О том, как они с Тики сообразили, с кем Аллен поехал встречаться, как обнаружили второй пожар на старом месте, как Тики вместе с Роад прошёл сквозь стены, но из-за истощения он не мог никого забрать с собой обратно. Так что позволил Роад вместе с Алленом затеряться в других слоях, а сам отступил. Так же Камелот заверила, что Ной, конечно же, разберётся с Ледорой. Аллен сомневался. После того как ему сообщили, что Тики был ослаблен? Он понятия не имел, на что может быть способна эта женщина. Роад, однако, заверила, что она почувствует, если с членом семьи произойдёт что-то серьёзное. Закончила девчонка речь напоминанием об обязательном перерождении, чем окончательно взбесила Аллена. Что ж, бешенство, по крайней мере, отпугнуло беспокойство. Единственное, о чём он должен был переживать действительно сильно, так это его собственное местонахождение. Связи, разумеется, не было, что Аллен выяснил первым делом, проверив телефон. Но, по крайней мере, он оказался удобным источником света. Аллен находился практически в том же самом коридоре, что и раньше. Только теперь всё вокруг пропиталось сыростью, стены покрылись плесенью, и разбухшие двери оказались заперты. Все, кроме той, что вела к лестнице, у которой положение дел стало ещё хуже. Здесь было не просто чудовищно сыро: по стенам медленно скользили крупные капли, постепенно расширяя сырые дорожки. Старое полотно на стенах выцвело, и краски расплылись, пачкая даже стоящий под ним стол. Словно пародия на один из символов, на стене красовался круг, превращенный в смайлик с заячьими ушами, заплаканный собственной краской. Смотрелось немного жутко, но Аллену так даже больше нравилось. Никаких дополнительных источников света, кроме сломанной лампы под ногами, не наблюдалось. Тут и там расставленные восковые свечи оказались растерзанными, изрезанными и разваливались в руках. Может, из них и можно было выплавить что-то, но явно не сейчас. Пока юноше хватало телефона. Аллен решил сосредоточиться на осторожном карабканье по оставшимся целыми ступеням дряхлой и очень не надёжной лестницы. За его руку цеплялась Роад, мешающаяся, но решительно настроенная висеть на нём хоть до скончания веков. По её словам, с Алленом у неё есть возможность организоваться и выйти из города. А одна она пропадёт здесь на пару столетий. Так что пихать люк одной рукой на отчаянно прогибающемся огрызке ступеней ему было совсем не весело. Особенно когда люк не показал никакого желания сдаваться и открываться после нескольких упорных ударов. Роад, снизу подсвечивающая ему своим мобильником, в итоге после очередного удара неловко качнулась, лестница заскрипела, Аллена дёрнуло вслед за девчонкой, дерево глухо застонало, трескаясь, и оба, потеряв опору, грохнулись на пол. Ударившись головой о стену, едва не свернув при этом шею, сам ухватившийся за платье Роад Аллен упал на бок и оказался погребён вместе с девчонкой посыпавшейся трухой, опилками и довольно ощутимыми деревянными огрызками. Инстинктивно прикрыв лицо руками, он лишь получил балкой в бедро. В то время как Роад вообще не показывала признаков получения ран или ушибов, поднимаясь и пытаясь поднять Аллена сразу же как лестница развалилась. — Ты живой, Аллен? Ему в глаза ударил яркий свет. Уолкер зашипел, отворачиваясь. — Давай, поднимайся, посмотрим, цел ли ты. И нам нужно выбираться. — Ты мешала мне своей хваткой! — возмутился Аллен, приподнимаясь и охая. Острый край ступени впился ему прямо под рёбра. — Хорошо, я схвачу тебя за ногу. Чтобы обе руки были в твоём распоряжении. — А если люк заперт? — Нам придётся снова нырнуть сквозь слои. Скорее всего, мы окажемся глубже. В слое, ещё больше отличающемся от реальности, так что это нежелательно. Давай возьмём эту тумбу, попробуем подкатить к люку и подняться? Сказано – сделано. Благо тумба была не слишком тяжёлой, стоило только освободить её от наполнения в виде впитавших влагу книг, тяжёлых свинцовых кубков и пары дохлых мышей. Затем пришлось освобождать место под люком. Потом ещё пару досок собирать на тумбе и под ней, чтобы оказаться повыше. Всё это время Роад путалась под ногами, но зато Аллен не был один. И точно знал, в чём дело. И был сосредоточен на деле. — Тики зол сейчас на себя, — тихо отметила Роад, когда новая «лестница» была сооружена. Возможно, она чувствовала, что Аллен, несмотря на попытки отвлечься, всё ещё беспокоится. — У тебя спички есть? — Нет. Ты слышал, что я сказала? Слышал. И думал. И понимал примерно, куда могла клонить девчонка. — Я всегда подозревал, что в его сделке есть что-то, что касается меня, и мне не понравится, — честно ответил Аллен. Тумба получилась довольно высокой, и вот так вскочить на неё было не очень просто, особенно когда тебя снизу дергают маленькие девочки. — Я сильно мешаю? — Прилично. — Я могу сменить обличие. Аллен смерил девчонку недоумевающим взглядом. — То есть? — То есть у меня есть две формы. Это сложно объяснить, но я ведь всё равно не выгляжу как на самом деле. Тем более у себя в мире я и вовсе могу принять любое обличие. Я не конкурирую с Лулу, конечно, но у меня есть два облика. — Два? — Игрок и игрушка. Я так их называю. — И твоё второе обличие… — Тряпичная кукла. Маленькая. Ты можешь взять меня за пазуху, или я сяду тебе за шиворот, и всё будет нормально. Я не буду мешать и буду держаться. Если будет беда, выброшу нас. Как ты на это смотришь? Аллен предпочитал не смотреть. Даже от самой Роад, от источника предложения демонстративно отвернулся, обозревая узкую комнатушку. Вдруг тут ещё пара удобных досок есть? Однако настойчивый взгляд сверлил ему затылок, а чьи-то пальчики оттягивали штанину. — Что ты говорила про Тики? — эта тема никак не давала ему покоя. — Он чувствует вину за то, что ему нужно, чтобы ты связался с Духом. Правда, на каких-то особых условиях. Не совсем то, чего ожидал Аллен, но решил для начала услышать, как это выглядит от Ноя. А потом делать выводы, выдумывать претензии, кричать, пинаться, выражать всем своим существом возмущение. Потом будет время и возможность для разных глупостей. Как говорится, «живём только раз», и Аллен не собирался нарушать это правило. — Мы подумаем об этом позже. И с Тики. А пока… Аллен обернулся и осёкся на полуслове, выпучив глаза на кое-что, сидящее на его кедах. Он попытался что-то сказать, но лишь беспомощно открывал и закрывал рот. Кукла, тряпичная кукла с большой, лохматой, черноволосой головой. Мистическим образом, будучи не похожей ни на одного человека на свете, она и впрямь напоминала Роад. По крайней мере, если бы Аллен занимался вуду, он бы попытался сшить именно такую. Только она была куда живее своих сестёр и братьев. Хотя бы тем, что её рот, обозначенный всего лишь красным швом, неуловимым и необъяснимым способом открывался во время речи, а глаза-пуговицы как бы моргали. Или всё это было иллюзией? Обманом зрения? — Ну и? Я могу поселиться на твоей шее? — предложила кукла знакомым, ничуть не изменившимся голосом. — Ну да. Аллен наклонился, протягивая ладони и стараясь сохраняться спокойствие. Кукла оказалась мягкой, будто набитой всегда свежей, воздушной ватой, но маленькие ручки ухватились за его пальцы неожиданно крепко. А потом очень ловко кукла переползла, цепляясь за шею юноши и устраиваясь там с удобством. После устранения главного мешающегося элемента высвобождение из подвала пошло куда веселей. Уже после трёх хороших ударов люк начал поддаваться, ещё через полторы минуты позволил одним рывком откинуть себя и продемонстрировать Аллену тихий кабинет. А потом юноше напомнили, как это тяжело — подтягиваться к мокрым, скользким доскам, за которые почти невозможно зацепиться, и с которых постоянно соскальзывают ладони. И уж если бы Роад до сих пор цеплялась за него, то выбрался бы он разве что через годы. И то только если бы вырос за это время, а Аллен сомневался, что он ещё будет расти. Так что пришлось, отчаянно цепляясь и скользя, выбираться наверх под тихие подбадривания хорошо устроившейся Роад Камелот, которая глухо зааплодировала наконец выбравшемуся, растянувшемуся на животе, тяжело дышащему юноше. — Итак, ты молодчина! И здесь твой приют жив. А может, и не твой, а тех, кто были до Ледоры. Интересно? Тогда поднимайся! — Единственное что меня интересует в этой комнате, это окно без решётки, — ясно ответил Аллен, всё же вставая на колени и после, цепляясь за кресло, поднимаясь на ноги. Он не собирался задерживаться в этом приюте. Он уже понял, что от этого места нельзя ждать ничего хорошего. И вообще лучше ничего не ждать, а сидеть в Эшфилде подальше от Сайлент Хилла, его дурного леса, Духов Тихого Холма и вообще всего, что с ними связано. Пусть даже он не мог сбежать от себя... Книга, попавшая в руки как по заказу, оказалась с подходящим, жёстким переплётом и обложкой. Всего пара ударов - и трещины на грязном стекле превратились в сквозную дыру. Холодный ветер напомнил о потерянной ветровке, выброшенной во время борьбы с дымом и огнём как раз за мгновения до того, как пришла Роад. Уже ногой он постарался выбить торчащие из рамы стёкла, чтобы ничего не мешало, и, не оглядываясь, полез в окно, шлёпаясь на выходе на освещённое фонарём крыльцо. Аллен не желал знать, кто здесь и что это значит. Он просто задал один вопрос: — Как нам выбраться? — Попасть в город. Я могу указать направление. И на сей раз он бросился в лес вполне осознано и целенаправленно. *** Он не знал, сколько времени провёл в спасительной, уютной и такой приветливой темноте. Он позволил себе потеряться во времени. Он позволил воцарившейся темноте полностью захватить его в душные объятия, заполнить такой же тьмой внутри и показать, как на самом деле можно свободно в ней дышать и жить. Это было слишком великолепным ощущением абсолютной свободы, чтобы Канда действительно сумел проснуться раньше. Впрочем, он давно уже не спал. Он лежал с открытыми глазами, но это ничем не отличалось от лежания с закрытыми. Так же темно, тихо и хорошо. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким тщательно защищённым, свободным и настоящим. Всё было как никогда правильно. Он начал понимать, что что-то не так, осознав, что лежит на довольно жёсткой койке. И вообще где-то лежит. Хотя последнее, что он помнил, больше всего походило на что-то безумное. Вот он пытался спасти Алму, вот ему, кажется, это удалось, но им необходимо было покинуть это место, а вот их кто-то обнаружил. Канду оглушило. Потому он пробуждался и слышал наставления никого иного, как Вора Света! Это Юу тоже помнил. И чем больше об этом думал, тем сильнее становилось его беспокойство. И тем сильнее пугала до этого успокаивающая и успевшая прикинуться такой родной тьма. Он сел на своей койке не так уверенно, как хотелось бы, опасаясь, что даже прямо над ним может быть что-то, но ни на что не наткнулся. Зато, ощупывая края, обнаружил стену, возле которой находилась железная кровать. Стена была немного шершавой и, судя по глухому стуку и общим ощущениям, деревянной. Тщательно отполированной, так что Канда не сразу сумел нащупать зазоры между разными досками, но они определённо здесь были. А потом, уже старательно протягивая руки в стороны, он обнаружил ещё две стены. Комната была не слишком большой, а в одной из этих стен так же нашёлся узкий подоконник и холодное, скрипнувшее под ногтями стекло. Только как бы Юу ни старался, широко распахнутые глаза ничерта из этого не видели. А если перед ним было стекло… Разве там не должно было быть хотя бы немного светлее? Разве он не должен был увидеть хоть что-то? Хоть что-то вообще. Он махнул рукой перед самыми глазами в панике, едва не попадая в глаз, но продолжая ничего не видеть. Но ведь дело было не в его глазах? Так? Просто сразу за стеклом наверняка есть что-то, что скрывает от него улицу. И эта комната совершенно замкнутая и тёмная. Его глазам просто нечего улавливать здесь. Он видит. Он должен видеть, проблема в отсутствии света! Вот только с собой у Канды не было больше ничего, что могло бы помочь хотя бы искру высечь. Никаких зажигалок, фонариков, спичек, телефонов. Ничего вообще. Совершенно пустые карманы. Тогда, обыскивая себя, он впервые озаботился тем, что осталось при нём, но, похоже, пропали лишь различные предметы из карманов. А будто у него было ещё хоть что-то, кроме одежды и этих предметов! С некоторым удивлением парень обнаружил, что его нога была дополнительно перетянута марлей. По крайней мере, на ощупь оно ощущалось как туго обёрнутая марлевая тряпка, от которой так же несло медициной и спиртом. Юу даже не сразу вспомнил, что вообще-то именно эта его нога была ранена. И, возможно, там даже начинала распространяться инфекция. Однако сейчас он не чувствовал боли. Засомневавшись и ущипнув ногу сквозь марлю, он, однако, убедился и в сохранности чувствительности раненой ноги. Ему действительно помогли здесь? Вор не солгал? Но откуда он здесь и что это тогда за больница такая? С другой стороны, он ведь также упомянул Алму, значит, он тоже здесь? И где - здесь, и почему здесь заправляет Вор? Юу резко поднялся на ноги, тут же инстинктивно пригибаясь, опасаясь, что может шибануться обо что-то вверху. Но ему всё ещё ничего не мешало. И после этого он принялся обыскивать комнату. Первое, что заинтересовало его, это стена напротив окна. В ней предсказуемо была дверь. Запертая. То есть как бы Канда не пытался дёрнуть её на себя или толкнуть от — она никуда не сдвигалась. Ничего не происходило. Ничего не менялось. Более того, он не мог нащупать ничего, что держало бы дверь так крепко на месте: никакой замочной скважины. Она не была какой-то металлической или очень массивной дверью — на ощупь совершенно обычная. Такие, если они закрыты на щеколду,при ударе сверху или снизу сразу дают знать хоть по некоторому движению, что заперто. Но ни один сантиметр этой двери не шелохнулся ни под одним из ударов. В конце концов, Юу просто устал, не веря и почти грызя ногти от охватывающего его отчаяния. Он должен был что-то придумать! И он стал тщательно обыскивать комнату в поисках рычагов, кнопок, чего угодно, что может ему помочь, потому как снаружи его, очевидно, не слышали. Или же его палата была звукоизоляционная. Или дверь и окно были всего лишь специально вырезанной смешной декорацией, и в этой коробке не было выхода в принципе. Обыскивать помещение лишь на ощупь оказалось не так уж просто. Вот когда не такая уж большая комнатушка полтора на два с половиной метра показалось ему во истину гигантской, скрывающей тысячи различных секретов. Хотя, казалось бы, откуда секреты в столь мелком, замкнутом пространстве, содержащем в себе одного безумца, одну кровать и одну тумбу. Пустую тумбу, стоит отметить. Ничего не скрывающую, но так же прикрученную к полу. Именно с этой тумбы Юу, потянувшись, сумел достать до потолка и определить его примерную высоту и даже почувствовать, что он тоже деревянный. Навевало мысли о некоторых деревянных ящиках. Те ящики, конечно, должны были быть помельче, и там была бы жестокая нехватка воздуха, но Канда здесь и сейчас чувствовал себя почти так же плохо, как в гробу, искренне не понимая, как некоторое время назад он чувствовал себя здесь комфортно и защищено. Полностью ощупать потолок было невозможно. Так же как и попасть в него. Даже швырнуть в него было нечем. Юу устал во время этого обыска - не физически, но эмоционально выжатый и так и не нашедший ни малейшего признака успокоения, он снова упал туда же, откуда и начинал, закрыл глаза (как будто от них сейчас хоть что-то зависело) и постарался успокоиться. Успокоил дыхание, отпугнул особенно назойливые мысли, прогоняя страхи и успокаиваясь. Возможно, он не замечал чего-то очевидного? Ну… может быть… на самом деле, начав осмотр с двери, он осмотрел по большей части лишь её края, почти не обратив внимание на середину? Второй раз подниматься было так же страшно, как в первый. Канда знал, что ничего не должно ему мешать, но не было никакой гарантии, что внутри ничего бесшумно не изменилось. А потом приступил к изучению никуда не девшейся двери, с некоторым удивлением отмечая на её поверхности шероховатые выступы. Обводя их пальцами, он не мог не заметить некоторое сходство с буквами и вскоре даже сформировал слово «ранит». Поднялся ладонями чуть выше, отыскал самое начало этих выступов и нащупал и другое слово: «свет». И после этого уже стал внимательно и последовательно исследовать каждый сантиметр двери. Делом это оказалось не очень простым. Юу успел раз пять пожалеть слепых и удивиться их гениальности – они то умудрялись читать по азбуке Брайля, а там всего-то какие-то точки! Перед Юу оказалась крупная надпись, но он и с ней буксовал, не то от нервов, не то ещё от чего-то сбиваясь и начиная вновь и вновь. — Свет ранит не готовые видеть глаза, — наконец тихо произнёс он, задумываясь над тем, что может значить эта фраза, и тут же услышал глухой щелчок. Не дыша, он попробовал дёрнуть дверь или толкнуть, но никаких изменений не обнаружил. Тогда что это было вообще? Что за… Он стал снова торопливо ощупывать узор на двери, может, не заметил что-то ещё? Но чем дольше он ощупывал поверхность, тем яснее понимал, что что-то не так. Совсем не так. Либо он идиот, либо... Узор изменился. «Ты хочешь видеть?» — прочёл спустя некоторое время Юу. И понял, что на сей раз он должен ответить. И от его ответа зависит, щелкнет ли новый замок. Приблизится ли свобода. — Да. Он желал видеть. Второй щелчок откуда-то снизу подсказал, что всё идёт хорошо, и новый узор уже не казался таким уж сложным. Только руки дико дрожали. «Ты готов видеть?» — прочёл он новый вопрос. И, приоткрыв рот, замер, не понимая, не имея верного ответа. Не понимая сути вопроса. Готов? Что значит готов? О чём они говорили? Конечно, если верить первой надписи и логике, он должен сказать «да» и выйти. Но он не понимал. — Я не знаю, — он выдохнул быстрее, чем подумал, поступая по наитию, чувствуя, но не понимая. Никаких щелчков не последовало, но ребристая поверхность стала извиваться прямо под пальцами Юу, формируя новое предложение или вопрос. Канда, чувствуя, что, возможно, упустил свой шанс, не спешил теперь проверять его, изучая медленно, последовательно, букву за буквой, слово за словом. «Ты боишься?» — Да, чёрт возьми! Да, он боялся. А как можно было не бояться, стоя здесь в полной тьме, запертым, ничего не понимающим? «Света или тьмы ты боишься больше?» появился новый вопрос, и почему-то он оказался предельно ясным для Канды — знания или незнания. А свет, повреждающий неподготовленные глаза, это знания, разрушающие неподготовленный ум. Вот только даже если он не был готов, отступать было некуда. Больше всего он опасался оставаться на месте. — Я боюсь тьмы. Новый щелчок - и дверь бесшумно отворилась. Канде даже не пришлось толкать её, она плавно скользнула прочь, и Юу прямо за ней, не доверяя этим дурным замкам. В коридоре было…. светлее. Здесь всё ещё было невыносимо темно, но он видел, точно видел слегка отличающиеся от общего чёрного зарешечённые окна. И уже это было таким большим облегчением, что, вплотную подобравшись к холодному стеклу, он едва не рухнул на колени. Просто стоял некоторое время, упираясь лбом в стекло, упиваясь возможностью что-то видеть. Никогда он не посмел бы думать, что его так может напугать тёмная, запертая комната. Зато теперь в его распоряжении был целый, длинный, кажущийся бесконечным коридор. И он, понятия не имеющий, что и где искать. Коридор был пуст. Первые, куда более решительные, чем раньше, шаги подтверждали эту теорию. Пустота, двери, запах – приятный запах старого деревянного строения. Здесь всё, собственно, и было из дерева. Всё, что только можно было ощутить, кроме кровати, к примеру. И стёкол в окнах, за которыми был слышен завывающий ветер и дождь. Сильный, обычный для этих мест дождь. Ни одна из дверей никак не желала открываться. Юу не мог проверить точно всё, что его окружало, но по звукам он был единственным живым обитателем здесь. Или же палаты действительно были звукоизоляционными. Коридор сменил широкий зал со скамейками, столами и усилившимися звуками ливня снаружи. Перемещение во тьме становилось всё более привычным, несмотря на встречающиеся на пути препятствия. Спотыкаться о них было неприятно, но отчего-то Юу лишь шёл ещё увереннее. Единственное, он продолжал держать голову опущенной: страх обо что-то шибануться лицом был сильнее остального. Он нашёл очередной коридор и пошёл дальше. Как будто бы у него было чем ещё заняться? Шёл довольно быстро, дёргал и толкал двери, до тех пор пока не наткнулся пальцами на уже знакомый узор на гладкой поверхности одной из дверей, и, прежде чем он успел сообразить, что там может быть написано, дверь под его ладонью отступила, пропуская за собой. И это было настолько неожиданно, что парень застыл на месте, с неверием всматриваясь в слабое мерцание обыкновенного, граненого стакана, сейчас отрабатывающего роль ночника. Мягкое голубое сияние рассеивалось всего через какие-то жалкие сантиметры, купая в голубом покрытую трещинами поверхность старого подоконника и стекло, за которым сразу же был железный лист. Да, в палатах не должно было быть света. Но у этого пациента он был. — Привет, Юу. Мальчик улыбался, глядя на него закрывающимися глазами. Такой спокойный, уставший, но, наконец, нашедший место, где он мог отдохнуть. Алма лежал на койке этой палаты, на спине, разглядывая что-то во тьме коридора — Привет, — отозвался Канда, нерешительно проходя внутрь и присаживаясь на край кровати. Будто и впрямь попал в саму настоящую больницу и решил навестить тяжелобольного. Но здесь всё было так просто, чисто и хорошо, что даже не верилось, что это – часть кошмарной вселенной. — Уютно у тебя тут. Он скосил взгляд на бокал. Алма, может быть, не понял, в чём дело, он лишь закрыл глаза и тихо вздохнул. — Я хочу спать. — Нам надо выбраться отсюда. — Тебе придётся вывести меня. Если сможешь. Не беспокойся, если ты найдёшь выход, я уйду за тобой. Ты ведь помнишь? Я мёртв. Когда тебе в лицо говорят такие вещи с таким мирным выражением лица, поневоле начинаешь верить в смерть как в долгожданный отдых. Кто-то так говорил, что каждые новые выходные это смерть. Юу улыбнулся, так и не уточняя в своей памяти, кто именно говорил подобное. — Я боялся, ты отреагируешь хуже. Я такой глупый. — Я мог бы отреагировать ужасно. — Нет. Я… я ничего не учёл. Я думал, что ты сможешь прийти сразу. Я глуп, — слова Алмы мало что объясняли, но Юу это было неважно. — Ты сможешь найти нам выход? — Ты останешься здесь? — Возьми меня за руку. — Что? — не сразу понял Юу, но зетам всё же протянул ладонь, нерешительно сжимая холодные, тонкие пальцы. — Этого будет достаточно. — Глаза Алмы вновь закрылись. — Ты уже уничтожил всё, что могло держать меня здесь, но что-то осталось, совсем иного характера. Что-то, на чём держится всё это. — Тогда… где был этот выход и как к нему попасть? — оглянулся по сторонам Канда. — То есть где мы сейчас? — В больнице. — В какой больнице? Здесь есть ещё одна? — Это Брукхевен. Брукхевенский госпиталь Вора Света, — ответил Алма. — Это не психушка. Это Убежище для пациентов первого заведения. Оно там же, но оно другое. Попасть в него сложно, а выбраться обратно можно, лишь задержавшись в другом крыле после боя часов. Никто никогда на такое не пойдёт. Брукхевен стережёт Сторож. И оставаться там… — То есть… тут не так плохо? — Тут хорошо, — с явным усилием ответил Алма, уже даже не открывая глаз. Он выглядел таким уставшим. — Тогда почему ты не был здесь… — Я не мог быть здесь. — Хорошо, — решил согласиться Юу с братом. — Теперь должен найти выход, так? Ты знаешь, где он? — Вход – не выход. Я не знаю, — ответил Алма, разрушая надежды на возможность покинуть это место тем же путём, которым он сюда и попал. Но это было бы слишком просто. — Может быть, выход охраняет сторож, — предположил Алма, зевая и переворачиваясь на бок. — Я не знаю, Юу. Я не должен был звать тебя сюда. Он оставался всё тем же потерянным ребёнком, оставшимся с матерью-фанатичкой.. Растерянный, испуганный, слабый, задавленный чувством вины. Если на его палате и было что-то написано, то слова про вину, пожалуй, могли бы оказаться самыми верными. Юу поднялся, нерешительно огляделся и направился к двери. — Удачи. И спасибо, — прошептали ему вслед, и Канда вышел, прикрывая дверь. — Я вытащу нас. Не беспокойся.