Дети ясной ночи.

— Дай мне хорошие новости! — устало прорычал Тики, услышав телефонный звонок. — До вас сложно было дозвониться. — Это хорошие новости? Или это твой дурацкий вопрос, смысл которого прошёл мимо меня? — Нет, не новости хорошие. И я понятия не имею, что там и куда у тебя прошло. Только знаю, что звонок наконец удался, но это гудение… чёрт! — с той стороны послышался хлопок. — Но мне интересно! — Хизер, а почему это ты звучишь довольно адекватно? — Тики вспомнил, что некоторое время назад он определённо слышал что-то нехорошее об этой девушке. — И какие новости всё-таки? — Потому что! Слушай, мы связались с этими двумя. Мы перезвонили им как раз тогда, когда нам звонили из Эшфилда. Скольким людям вы раздали мой номер, интересно? Ты понимаешь, что мне понадобится новая симка? И мне придётся оповещать всех о смене номера. — Напиши об этом в соцсети. — Я там месяцами не бываю. — Будь уверена, другие бывают чаще, чем на улице. Это не проблема. Что с нашими путниками? Как справляются с загадками города? — Они объявились. Они живы. В пути были. У Алмы пугающе необычный мир и биография, всех тайн которой мы не раскроем. Я точно знаю, что кто-то из Духов знает всё, в принципе, что происходило в городе, но ты ведь знаешь, что «снаружи» остаётся лишь десяток… — А «истории» в глубине. Да, знаю. — Тут безнадёжно. Но есть Дух Уолкера. — Не его! — рыкнул Тики. — Но он… Но как ещё я могу его выделить из этой почти-тридцатки? И не нервничай так по этому поводу… — Давай вернёмся к теме Канды и Керра! — Для удобства я послала к ним Куклу и не прогадала! — с готовностью выпалила девушка, видно, тоже желавшая вернуться к этой теме. — Ей пришлось вмешаться, уже полчаса назад. Слушай, Тики Микк… у вас там точно всё нормально? — Не очень, а что? — Я не могу понять время, — ответила Хизер таким тоном, будто эти слова содержали секретный код. Или пароль. И она ждала отзыв. Ну, у Тики его не было! — Кажется, нечто подобное могут проходить на физике в школе? — усмехнулся мужчина. — Или это уже запредельная сложность и тайна? Уверен, в современной науке есть, по крайней мере, минимальные объяснения. И не только в науке. И не только в современных. Выбери то, что тебе по нраву. Хизер пробормотала что-то нехорошее. Не будь Тики таким усталым, он бы улыбнулся. И был доволен. Но сейчас он хотел утопиться в ледяной воде желательно, но не настолько ледяной, чтобы она его жгла. Ледяная вода отвратительна, во времена дикого отрочества Тики об этом узнал. Чудное время дурацких авантюр и открытий! Он чуть не умер в итоге. А последствия эпического купания проявляли себя до самого момента пробуждения генов. Но мужчина не знал, в чём дело, и считал, что всё прошло само по себе. Врачей он тоже никогда не любил. Как и врачи его. А семью, вроде его, принято называть неблагополучной. Лучше искупаться в холодной воде. Просто в холодной или даже прохладной. Смыть с себя всю эту копоть, гарь, избавится от шмоток, обрезать подпаленные волосы - в общем, привести себя в порядок и забыть о произошедшем, как о страшном сне. И при этой мысли Тики хлопнул ладонью по лбу — нет, он больше не имел права на беспамятство! — Но ничего важного с нашими не случилось, — вещала в это время Хизер, совсем не обеспокоенная состоянием и внутренними терзаниями собеседника. — То есть Кукла помогла Канде час назад, и я до сих пор не могу ни с кем из них связаться. Но это нормально для города. Ещё это гуляющее время… Похоже, пошли круги, когда Кукла топила парня под отражением, обычно это происходит без помех. Значит, задержка во времени пустяковая. Что у вас? Тики вздохнул, посмотрел на раскрытую ладонь, покачал головой. Ему казалось, что до этого Хизер говорила, что с момента помощи Куклы прошло полчаса. И она снова жаловалась на встающее на дыбы время. Как в старые времена. — Сэм не знает? — Она не связывалась со своими дружками. Тики, так что там? Что в итоге с Алленом? И с Ледорой? Тики поморщился и скосил взгляд туда, где среди балок лежали холодные останки Найн. Ничего слишком страшного, снаружи вообще не было видно повреждений, только кожа, может быть, чуть бледнее, чем надо, и эти распахнутые, остекленевшие глаза и размазанная по губам кровь и… Если уложить в другую позу, то издали можно подумать, будто женщина спит. Среди развалин старого, сгоревшего приюта. Посреди леса. Да, смотрелось бы дико. Но мало ли кто мог тут прилечь: заблудившийся грибник, странник, бездомный, пьяница! Кто угодно! Опять же, несмотря на полное отсутствие внешних ран у женщины, руки Тики были по локоть в алых разводах. Как и края закатанных, обгоревших рукавов рубашки. Верхней куртки не было и в помине. И уж если бы кто-то кого-то боялся, то не Найн, не её тело, а Тики, рассевшегося посреди грязного хаоса с видом хозяина в растрепанной и слегка обгоревшей одежде. Полностью безразличного к судьбе тела под боком. Мрачного, раздражённого, недовольного всеми и каждым и собой в первую очередь. Прибавить к этому жёлтый блеск, что, судя по ощущениям, время от времени пробирался в его глаза, и будет совсем тяжко. И выглядел он как маньяк, а не как человек, мечтающий о сигаретах и возможности принять душ или ванну - об этих простых человеческих желаниях. Он уже несколько раз порывался подняться и пройтись до озера, хоть чуточку привести себя в порядок, но при воспоминании об озере становилось тошно. Вспоминать о недавней беседе, произошедшей там, не хотелось. Выходило, к примеру, что он, человек (или не совсем человек), советовавший Аллену не образовывать связь с Духом Холма, теперь должен стоять за эту идею. И плевать, что связь будет временной, и Аллен, по сути, получит от того лишь пользу. Плевать вообще на многие вещи! Ничего ещё не решено, Тики даже с Графом не мог посоветоваться, а должен был. Не то чтобы Тики верил, что Тысячелетний Глава их Семьи ничего такого не подозревал… Тики даже думал, что Сэм вполне могла бы во время прошлого визита передать информацию о заключённой сделке и о позиции Духов относительно этого соглашения. Другое дело, Саманта сама по себе в это время не очень хорошо общалась со своими дружками в связи с наличием тела и человечной подопечной. Изредка накрываемая приступами бесчеловечности, она могла потратить на такой манёвр немало сил, времени и концентрации. Заниматься делами Холма с остальными она бы не могла. Тики внезапно сообразил, что совсем не прочь бы остаться человеком, но понял это слишком поздно. И на практике у него не было выбора, ведь время пошло не так, и Тики сначала сделал что-то, уже будучи пробуждённым, а только потом отправился добиваться пробуждения! Значит, решили за него. И сейчас не было ничего необычного в желании отбросить от себя тьму и прожить хотя бы три десятка лет как нормальный человек. Так же переживая, мысля, старея, слабея, умирая один раз и навсегда, если забыть о реинкарнациях или загробной жизни. В конце концов, Тики не был уверен в наличии у него настоящей души, что поспешила бы на новый круг перерождения или отправилась прямиком к сковородкам ада. Но он чувствовал что-то, что мог охарактеризовать лишь чистым и искренним, человеческим сожалением. Особенно сейчас, когда горячка улеглась, осталась пустота, беспомощность и этот чёртов труп какой-то бабы, возомнившей о себе невесть что! — Не знаю, с кем она заключала сделку, но вполне возможно, сейчас она один из монстров. — Ты о Ледоре? — У нас так много женщин, заключающих сделки? — Не поверишь, но женщины в подобном замешаны в два раза чаще мужчин. Может, не зря в средние века так вокруг ведьм переполошились? — последнее девушка пробормотала уже для себя. — Что с другими такого, что об этом может знать Сэм? — Сэм может знать о моей сделке с одним из её товарищей. Даже должна. И знает. — Тики был слишком истощён, чтобы ясно мыслить. — Плевать! Мужчина отмахнулся от всего и сразу, сжимая свободную ладонь в кулак, словно пытаясь выжать из себя усталость и зудящее ощущение пустоты. — А Аллен? Он всё же в порядке? Ну да, логичное предположение. Вряд ли Тики так болтал бы, если бы случилось что-то нехорошее. Тики вообще не представлял, что с ним бы случилось, случись что с мальчишкой. Он так глупо влип в него и не желал отступать! Если бы когда-то давно Аллен пожелал жить подальше от всего, Тики тогда бы, уважая его решение, может быть, и ушёл бы. Но сейчас… Может быть, лучше было бы им разойтись тогда. Тики даже не знал, как именно назвать то, что он, очеловечившийся демон, чувствует к Аллену Уолкеру. Но, желая защитить того, опекать, всегда находиться поблизости и оставаться в его жизни, Тики также опасался, как бы собственное присутствие не принесло мальчику больше проблем. И что с того, что Аллен тоже ненормальный человек? Что с того, что он живёт силами нечеловеческими? Аллен ощущался человеком. Чертовски притягательным человеком, к сожалению… — Ау! Тикки, что с Алленом? Он в порядке? — раздражённый голос нарушали редкие, едва пролезающие на передний план помехи. Тики ощутил желание выключить телефон и рухнуть спать. — Что-то вроде этого. Но он у вас. — Что значит у нас? — Застрял в слоях. Так что я скоро тоже к вам, — хмыкнул Тики. — Только ещё чуточку отдохну и поеду. — Как он к нам попал? — ясно и раздельно уточнила Хизер. — С Роад. — Во-первых, «как» значит откуда и при каких обстоятельствах, — уточнения всё развивались, — а во-вторых, лично я ничего не знаю о Роад, кроме того, что она член вашей Семьи и может легко затеряться в городе. Оттого она часто бывает у границ, но не заходит. Разговор утомлял обоих собеседников. Тики чувствовал себя энергетическим вампиром, тянущим, энергию из Хизер прямо во время телефонного разговора. Чем дольше они общались, тем сильнее, судя по тону, болела голова девушки. А может это из-за скотской манеры Тики вести разговор? Шерил вот ненавидел её. С другой стороны, Шерил обожал брата, несмотря на все его недостатки. Любил самой большой и удивительно пушистой братской любовью. Тики после каждого приветственного объятия казалось, будто он утонул в пухе, пропитанном любовным зельем. Любовным, в смысле предназначенным для такой же братской любви. У Тики, к счастью, выработался иммунитет. — Не имеет значения. Но произошло всё у приюта. А насчёт Роад… Тики попытался прикинуть, на сколько затянутся объяснения об этом чудном члене Семьи и её происхождении. Учитывая, что когда-то Роад была человеком (была большая редкость для Ноев) и росла в этом же месте… Нет, он бы не выдержал такого длинного разговора. И тем более не знал всего сам. Но Роад была единственной, кто имел связь с городом. Конечно, первое пробуждение вышло не совсем таким, как у других Ноев, потому что остальным «исконным» членам семьи первое пробуждение было необходимо для «очеловечивания», и, кто сумел, те остались в этом мире. У Роад всё было наоборот. Она понятия не имела о прошлом первых членов Семьи Ноя, до того как они стали семьёй. И представить не могла. У Тики тоже не было ни малейшего представления о том, как выглядел мир, из которого он пришёл. И каким он был до того, как начал свою жизнь. Роад продолжала жить здесь, никуда не перебираясь. Может быть, там, откуда он пришёл, ему было гораздо лучше? Что именно подтолкнуло его к такому решению — идти к людям вслед за Тысячелетним Графом? — Спроси свою Саманту. Там сложная, но занимательная история. Она была когда-то связана с городом, тебе достаточно. — Ты никогда не сможешь сказать, чего мне достаточно, — ответила Хизер. — Я не знаю этого. — Со стороны видно лучше. — Ищи сказочников, умник! — Сказочников? — подавился Тики. — Ах, ещё одно сказание Тихого Холма. О людях, что складывают сказки о настоящем положении дел здесь и в мире. Говорят, они все плохо начинали и ещё хуже заканчивали. — У вас есть в городе хоть кто-то, кто заканчивал хорошо? — До тех пор, пока смерть не будет объявлена благом, никто в этом мире не закончит хорошо, — ответила девушка и без какого-либо прощания завершила вызов. Тики недоумевающе глядел на экран, пока тот не потух, затем тряхнул головой и едва слышно пробормотал: — Сказала бы об этом людям тогда уж! Или это я должен им объявить на весь мир? Ответа, конечно же, не было. А если бы ответ и был, Тики первым делом убедился бы в том, что он не повторится. Не узнавая имени ответившего. Впрочем, кое-какое имя высветилось на дисплее телефона, затем тот завибрировал, и до того, как начнёт раздаваться заунывная мелодия, Тики ответил, на всякий случай держа телефон подальше от уха: — Да, Шерил? — Тики? — Да. — Ты уехал с Роад, так? — Пока да. — Где она сейчас? Тики выключил телефон и даже после того, как экран окончательно погас, продолжал зажимать кнопку сброса. Затем, словно собравшись с силами, резко поднялся и поспешил прочь. Его ждал город. Аллен наверняка. Духи. Монстры. И ещё много различных милостей. А дьявольский папаша останется без жертв и слушателей. Как хорошо, что его нет поблизости! И только в этот момент мужчина замер, припоминая нечто важное. Нечто, от чего мурашки побежали по спине. Он медленно обернулся, изо всех сил присматриваясь к телу убитой им женщины, и чертыхнулся, понимая, что брат был прав: не всё так просто. И, уничтожив одну сторону угрозы, он подарил полную свободу другой стороне. *** Тиканье метронома прорывалось сквозь низкое гудение старенького, едва справляющегося со своей задачей вентилятора. Рваный поток холодного воздуха то и дело касался затылка и опять, подчиняясь заунывному гудению, уходил обратно, в сторону. Куда-то, где не было Канды. Он пока не решил, что лучше: что бы на него дуло или нет? Но эта смена его всё же раздражала. Звенели ключи, вставляемые в замочную скважину, чей-то голос - предположительно женский - тихо мычал мелодию. Стук каблуков по полу, ясный, яркий, вспыхивающий в темноте закрытых глаз болезненными вспышками. — Как Вы себя чувствуете? — голос раздался далеко и близко одновременно, отразившись от двухсот стен сразу и исказившись до неузнаваемости. Но обтекаемый и мягкий - он был весьма тих и даже приятен. Канда даже был не против, чтобы он продолжал болтать, просто чтобы… Чтобы ему становилось легче. Он не мог пошевелиться, несмотря на то, что его тело было совершенно свободно. Он не мог даже нормально думать сквозь эту боль и дурное опьянение. Даже тьма расплывалась и шаталась под веками, сводя с ума. Замочек закрылся, снова раздался стук каблуков, и кто-то щёлкнул вентилятором, выключая ветер и погружая комнату в относительную тишину. Затем некто подошёл прямо к нему, прямо к кушетке, на которой он лежал, и в тишине не было слышно ничего, кроме этого стука. Может быть, и не женщина? Пол будто плиточный, разве он здесь к месту? Почему так стучит? Что он вообще тут делает?? Он попытался рвануть вперёд, но тело не послушалось. А потом в лицо вдруг направили луч света, такого ясного и жгучего, что даже с закрытыми глазами он попытался зажмуриться сильнее и отвернуться, наконец замечая, что вот голова-то его точно зафиксирована. Или нет? Страх начал медленно пробуждать организм, посылая тревожные сигналы и разгоняя системы. Нет, его ничего не держит. Но это ощущение было таким до боли знакомым. И правильным. Холодные пальцы коснулись лба - отвернуться от света так и не удалось. — Вы чувствуете себя лучше? — голос не был женским. Он был, скорее, бесполым. Но заботливым, мягким. И Канда не мог бояться его. Он мог ему доверять. Наверное. — Вам не о чём беспокоиться, — произнесли нараспев, будто в ответ. Если бы Канда мог, он бы кивнул. Но беспокойство всё же было, беспокойство о том, что он понятия не имеет о том, как и что здесь происходит и где - здесь. Он не помнил точно ничего из последних событий. Он даже не мог сказать, что из того, что он помнит, было последним. — Если вы переживаете по поводу состояния вашего тела, тяжести, невозможности двигать конечностями, то всё это лишь кратковременные последствия процедур. Вы были в весьма плачевном состоянии. Что же вы не заботитесь о себе-то? Если бы мы не нашли вас с Алмой… Ах, да, вы в нашей больнице, и здесь не стоит ни о чём беспокоиться. Он нахмурился. Эти слова и этот голос. Они что-то действительно напоминали ему. Но Юу никак не мог понять, что именно! Что-то тревожное. Пугающее и важное! Что с ним произошло? И где он? И какие процедуры? И почему и насколько он был плох? — Но теперь всё будет хорошо. Вы вовремя обратились к нам. Обратился? Он сам сюда прибыл? Канда такого не помнил и не понимал. Но он пришёл сюда, чтобы ему помогли? Ему казалось, что всё было совсем наоборот. Он хотел помочь кому-то и отправился куда-то. Но, если они вместе, беспокоиться теперь и вовсе не о чем? Ведь так? — Мы позаботимся о вас. Не беспокойтесь. Мы лучшие в своём деле, можете даже не волноваться. Вам сейчас вообще лучше не думать о плохом, знаете? И всё равно волнуетесь, да? Юу едва шевельнул губами. Хоть какой-то прогресс. Но всё равно напрасно. Этого слишком мало. — Моя вина. Щелчок и свет пропал. — Так будет вам спокойней. Вы ещё не готовы видеть, но это временно. Не волнуйтесь, не переживайте, так гораздо проще. Слышите меня? Слышите, да? Так ведь лучше? Голос снова успокаивал и почти зачаровывал. Во тьме и впрямь стало гораздо свободнее и спокойней открывать глаза, и интересоваться чем-либо было уже не так уж и нужно. Тело расслабилось и будто освободилось от оков тяжести. Он даже смог открыть глаза в темноте, едва-едва что-либо улавливая. Но рядом с ним всё же кто-то стоял. Кто-то, не вызывающий никаких подозрений или сомнений. — Теперь, что касается новых процедур, тут всё ясно и просто — покой. Покой и уединение. Ни к чему сейчас ничьё тревожащее внимание. Значит – третий этаж, наше крыло, разумеется. У нас там есть свободное место. Как раз будет кстати. — Бормотал стоящий рядом, а затем пошёл прочь, но вновь повысил голос, — Когда вам станет лучше, имейте в виду, что покидать крыло после боя часов - опасно. Канда, вновь прикрыв глаза, даже не попытался прислушаться, проследить или вскочить, отдавшись на волю хозяина голоса, утверждающего, что теперь всё будет в порядке. — Эй, ты! — резко позвали, открывая дверь и щёлкая чем-то. Тут же послышался болезненный стон и поспешное шарканье. — Пристрой пациента в двадцать третью наверху. Там, где потише. Понял? Ему что-то простонали в ответ. — И без самодеятельности. — Да, Вор, — голос был глубоким, знакомым... кажется, раньше Юу слышал его, напевающим песню. Может быть, как раз про вора? Вора света? Нет, это совсем не тот голос, но песня всё же существовала. — Вот и… — говоривший запнулся и продолжил лишь через некоторое время. — Ишь как рыдает? Как заливается? Прекрасно… Где его кормильщик и чем он так его напичкал, что даже у нас слышно? Ах, да, ты ж его тоже боишься! Очередной стон боли и тяжёлые шаги. — Хорошо, эй, мистер! Вы ни о чём не волнуйтесь! Вот увидите, скоро вам станет лучше!!! Юу кивнул против собственной воли. Просто чтобы кивнуть. Чтобы не противоречить. Лёгкое цоканье направилось прочь, смешавшись с противным металлическим скрипом, а к нему направился кто-то очень и очень тяжёлый. И он снова счёл за лучшее погрузиться в сон.