Мы - монстры

      Сегодня будет сложный день. Мне предстоит вернуться в город, в котором я не была уже два десятка лет. Не знаю, как я буду искать Битси и как мне узнать ее, но я уже все решила. Как впрочем, и Деймон. Не знаю для чего, но он сказал об этом и Энзо. Хотя меня это не особо интересует, сейчас важно лишь одно — моя Битси.       Много лет назад мы были друг для друга всем, целым миром — мы были больше, чем просто сестры. Я заменяла ей мать, я была ее лучшей подругой — все я делала только для нее. Битси была обделена заботой матери из-за постоянно работы, но у нее была я… пока не пришли те люди, которые навсегда разрушили наши жизни. Убили наших родителей и забрали у меня мою Битси…       — Машина готова, — голос Деймона вырвал меня из рассуждений. Мужчина прошел в мою комнату и остановился напротив, прожигая меня своим взглядом. Даже не верится — он сейчас такой настоящий. В его глазах нет больше холода и похоти — неужели он мне сочувствует? Может, вопрос семьи тоже важен для него? — Можем ехать.       — Столько лет прошло, Деймон, — я смахиваю со щеки слезинку и всматриваюсь в небо за окном. Чистое. Слишком чистое, будто вот-вот должно произойти что-то плохое. Мне страшно смотреть на него — слишком необъятное и безграничное; в нем можно потеряться, заблудиться в его кромешной синеве. — Когда я уходила она была совсем маленькой девочкой, помнит ли она меня? Как мне узнать ее?       — Я слышал, между братьями и сестрами всегда есть связь, нерушимая, вечная. Даже если они никогда не знали друг друга, встретившись, они обязательно понимают это… не знают, как объяснить, но знают, что перед ними человек, который родной по крови. Я попросил Энзо помочь нам — он дал возможные адреса ее места жительства. Но нам все равно придется заехать в детский дом, в котором она жила.       — Спасибо тебе за помощь, Деймон. Нужно ехать — не знаю, смогу ли я вернуться, если задержусь здесь еще на пару минут. — Сальваторе сжал мою ладонь своей рукой и переплел наши пальцы. Впервые за долгое время пребывания в его доме я почувствовала, что он делает что-то просто так, потому что он хочет это делать, а не потому, что так надо. Вот. Этот человек и есть настоящий Деймон Сальваторе. Мой Деймон Сальваторе.

****

      Дом, милый дом. Когда мы въехали в город уже довольно стемнело. Улицу освещали только горящие через один фонари, расположенные по обе стороны дороги. Влюбленная парочка определенно приезжих спешила покинуть окрестности, боясь гулять по незнакомому городу в столь поздний час. В большом окне дорогого французского ресторана уже почти не горел свет; только там, где с замком возился допоздна задержавшийся официант. Из дверей старбакса пахло последней чашкой кофе, кажется, даже там еще засиделся последний на сегодня посетитель. Что он делал там, в столь позднее время? Как же приятно снова ощутить этот терпкий с горчинкой аромат; так же пахло в нашем доме, когда папа приносил нас с сестрой латте с банановым сиропом. Мы любили такие дни, потому что по пути папа заглядывал в местную пекарню и приносил вкуснейшие во всей округе пончики с разными начинками. На упаковке всегда обязательно написано «Джул». Казалось бы, что такого особенно в том, что кассир написал твое имя на бумажной упаковке? Но это важно; так ты чувствуешь себя важной — маленькой деталью огромного не очень-то доброго мира. Да уж, это было так давно… В новых лодочках девушка лет 25-ти так смешно топала по мокрому асфальту, иногда даже наступая в лужи. Будто маленькая девочка, она так радовалась, становясь в прохладную, но еще не успевшую полностью остудиться воду. Даже не боялась испортить обувь. Она остановилась, подставив лицо под моросящий дождь, и закрыв глаза, глубоко вздохнула. Будто с этим вздохом ушли все ее проблемы, а вместе с тем и мои. Мистик-Фоллс — город, в который я когда-то была безумно влюблена. Мистик-Фоллс — город, в котором я когда-то чувствовала себя свободной и живой. Но не теперь — теперь мне был противен этот город… город, в котором я потеряла все и в том числе, себя.       Мы проезжаем мимо вечернего парка, я замечаю знакомую фигуру у ажурного фонаря на лавочке и цепляюсь за рукав Сальваторе.       — Останови! — Требую я. Сколько рвения и напора в моем голосе. И не дай Бог, я ошиблась, и этот человек в парке не мой давний друг — Хэнк.       — Что случилось, Джульетта? — Он озадаченно переводит взгляд с меня на дорогу, но все же тормозит, и я, не задумываясь, выбегаю из автомобиля, почти сбиваю с ног ту молодую девушку. Она что-то ворчит, но я даже не слышу, моя цель он — тот мужчина в парке…       Незаметно, словно тигр, ступая на мягких лапах, крадусь к мужчине. Я уже чувствую его запах — это Хэнк, мой дорогой друг Хэнк. Медленно, словно боясь его спугнуть, я присаживаюсь на край лавочки и вглядываюсь в повзрослевшее, но, по-прежнему, прекрасное лицо моего старого друга. Он не сразу замечает мой изучающий взгляд и мужчину рядом со мной, но когда его взор все же падает на меня, в его глазах я вижу испуг. И мне, конечно же, ясно, почему он так напуган. Прошло двадцать лет, ему уже тридцать семь, а мне, по-прежнему, семнадцать. Вы бы не испугались?       — Джульетта? — Как же приятно и тепло мое имя звучит в его устах. Как я скучала по нему. Так хочется обнять его, но я не могу — нельзя напугать его. Как будто чувствуя это, Хэнк резким движением разворачивается и стискивает меня в своих мужских крепких объятиях. — Не знаю, что произошло, и почему ты не изменилась, но я до последнего верил, что ты жива.       — Знаю, Хэнк. Я не могу тебе объяснить всего, — как же приятно чувствовать тепло его тела и не желать убить, — но я так рада видеть тебя. Я так боялась ошибиться. — Я чуть отстраняюсь и провожу ладонью по его щетинистой щеке, мужчина блаженно прикрывает глаза и прижимает мою ладонь к своей щеке. Нет. Это не любовь. Это дружба. Крепкая. Такой у меня не было ни с кем, но Хэнк никогда не любил меня и сейчас не любит, как женщину. Я знаю это. Чувствую. — Я приехала, чтобы найти свою сестру. Помнишь ее?       — Конечно, милая. После того страшного пожара ее забрали в детский дом, она так плакала, говорила, что ты жива и придешь за ней... — Хэнк осекся. — Я ходил к ней все те годы, что она была там, и каждый раз она говорила, что верит в твое возвращение…       — Но она выросла.       …Верно. Последний раз я видел ее семь лет назад, когда ей исполнилось восемнадцать. Она сказала, что хочет найти свою сестру любой ценой и спросить, почему так произошло. Больше я ее не видел, — его сердце предательски пропустило лишний галлон крови, донося до моего слуха его вранье. Что мне мешает внушить ему сказать правду? Дружба? Может быть. Но желание найти сестру было куда сильнее любви к этому человеку.       — Хэнк, не пытайся врать мне. Ты как раскрытая книга, которую уже никто не хочет читать, потому что сюжет все давно известен. Я знаю, что ты лжешь. Где она?..

****

      Утренний Мистик-Фоллс казался мне необычайно красивым — солнце только недавно встало, а уже пригревало промокшую и замерзшую за ночь землю. От мокрого асфальта исходили пары и, поднимаясь к небу, там растворялись. Город уже полон счастливых лицами людей, готовых встречать новый день. Мало кто знал, что за всей этой напускной радостью скрывались ворчливые «старики», прятавшиеся в телах молодых полных жизнью людей. Я знала, что центральный парк уже жил своей жизнью, а погасшие фонари в это время — все как один; будто братья близнецы. Теперь любому человеку будет не просто найти ту самую скамейку, где вчера я сидела с Хэнком. Но я бы ее всегда нашла. На «нашей» скамейке любили писать свои инициалы влюбленные. Все, кому не лень. Битси называла ее скамейкой для влюбленных…       Вот мы проезжаем мимо кафе. «Мистик Гриль» — пожалуй, самое главное (и единственное?) кафе в городе, где всегда бурлит жизнь. Интересно и то, что его до сих пор не прикрыли из-за нападения животных и обескровленных тел. Теперь до меня доходит весь смысл этих убийств, будто глаза открываются — вампиры. Они все это время были в моем городе, где каждый из нас даже не подозревал об их существовании. Даже смешно…       Столько лет прошло, а оно все еще работает. Можно сказать, что «Мистик Гриль» — стратегически важное в городе место, потому что ни одно значимое событие не происходило вне бара. Именно здесь моя мама встречалась с моим папой, тут же Бекки — моя лучшая подруга, приехавшая на мой день рождения, увела у меня парня. Естественно, все романтические свидания назначаются тоже здесь. Здесь вся история города.       Не знаю почему, но именно в этот момент я решаюсь посмотреть на Деймона. Его взгляд затуманен, будто он вспоминает что-то болезненное и одновременно приятное для него. До меня доходит. Этот город — его дом. Не только мой, но и его тоже…       — Расскажи мне... — я сжимаю его руку своей, и мужчина вздрагивает. Мысли улетучиваются, словно колибри напуганная легким шелестом листьев. Они вернутся. Не сейчас. Много позже. Но вернутся, и снова будут доставлять ему небывалую боль.       — Вампиры пришли в город сразу после его основания. Они не хотели быть пойманными, но хотели власти и выдали себя. И уже в 1864 году было решено загнать всех в церковь и сжечь, — в этот момент он становился особенно грустным; воспоминания всегда болезненны, — у основателей города были приспособления, позволяющие отслеживать вампиров; компас помог выследить каждого из них и загнать в церковь. Но в одном они просчитались — к моменту закрытия дверей в церкви не осталось ни одного вампира. Одна очень сильная и смелая ведьма помогла им… спрятала их в склепе под церковью, где они иссыхали год за годом. Будто тело в огне, и в какой-то момент ты понимаешь, что даже пошевелиться не можешь и единственное, что у тебя остается… ждать. Ждать, что какой-то глупый турист, все-таки, откроет склеп и дарует тебе желанную кровь. — Ему определенно знакомо это чувство, будто он был одним из тех вампиров. — В результате облавы пострадали не столько вампиры, сколько семьи самих Основателей. Джузеппе Сальваторе, например, потерял своих сыновей, Деймона и Стефана... — Деймон осекается и долго молчит, прожигая взглядом небесный свод. И уж поверьте, если бы взглядом можно было прожигать – в атмосфере уже образовалась бы дыра, и мы все полетели бы в тартар. Значит, у него есть брат? Или он был? — Мы были убиты при попытке освободить Кэтрин Пирс, одну из схваченных вампиров. Ирония в том, что на следующий день мы сами стали такими. Оказалось, что она щедро поила нас своей кровью и внушала забывать это. Это известие стало настоящим ударом для папули — он отказался от нас, а через пару часов пал, убитый моим братом, потерявшим контроль над инстинктами. Стефан отомстил и остальным семья. И мне тоже… он стал чудовищем, монстром, жаждущим только крови. Он рвал людей на куски, а потом собирал обратно… этакий неудавшийся скульптор. Как-то он вырезал целую деревню недалеко от Монтерея…       — Та женщина, она умерла?       — Нет, — Сальваторе улыбается. Похоже, он восхищается ею. — Она даже не попала в церковь. Подкупила одного из гвардейцев и сбежала. Но я искал способ вернуть ее; все время. Потом узнал, что она никогда меня не любила. Был только Стефан.       — Где он сейчас?       — Здесь, наверное. Не знаю. Я был слишком зол, поэтому уехал и поселился в Чикаго. Больше мне было не интересно, чем занимаются мой братец и вампирская подстилка. Зайдем в бар или поедем дальше? — Не дождавшись моего ответа, Сальваторе вдавил педаль газа в пол, машина с диким визгом сорвалась с места и поехала по главной дороге города…       «Mystic Falls High School» — единственная школа в городе, где я когда-то училась; там я встретила свою первую любовь, нашла свою лучшую подругу. В этом месте я проводила большую часть своей человеческой жизни.       Школа Мистик-Фоллс — это, несомненно, очень интересное место. Здесь никогда не было скучно — в свободное от учебы и уроков время, ученики устраивают различные мероприятия — дискотеки, фестивали и благотворительные акции. В конечном итоге, непонятно только одно, когда же мы все-таки успевали учиться?       — Хочешь остановиться здесь? — Сальваторе кладет свою горячую ладонь мне на руку, и я вздрагиваю. Все в его действиях и жестах заставляет меня дрожать, но почему это происходит? Почему каждый раз, когда он касается меня, я вспыхиваю как свечка? — Я сделал что-то не так? — Молчу, просто пялюсь на него как маленькая школьница, к которой подкатил старшеклассник. — Джульетта?       — Видишь ту женщину у школы? — Мужчина кивает, его сердце пропускает галлон крови, когда он смотрит на ее до неприличия короткое платье и ноги… все такие же длинные и красивые ноги. Как ей удается? — Это Бекки; моя подруга. Лучшая подруга. В школе именно она увела у меня парня, и, наверное, странно, что я не виню ее, — удивительно, но Деймон вовсе не осуждает меня; он сочувствует мне? — Я благодарна ей за то, что она отбила его у меня, потому что, возможно, я могла бы совершить самую большую ошибку в своей жизни вместе с ним…       — Хочешь поговорить с ней?       — Возможно, не сегодня. Давай просто уедем отсюда; меня буквально тошнит от воспоминаний. И если ты не увезешь меня отсюда, я убью кого-нибудь, — смахиваю со щеки слезу и слежу за тем, как медленно и плавно начинает уезжать фигура Бекки; мы отъезжаем от школы, и от этого почему-то так больно. Я хочу вернуться туда, я ведь даже не закончила ее. — Куда мы едем?       — Скоро узнаешь…