Мы - монстры

      Чудовища, восстающие из мертвых, несравнимы с теми, что живут в наших душах... В этом проклятом мире нет человека, у которого не было бы тьмы в душе... Тьма была и в моей душе, всегда! Как только я научилась ходить, а потом и говорить. А что пробудило во мне эту тьму? Люди, такие же, как и мы с вами. Люди, которые называют себя героями… но это было давно. Сейчас тьма живет во мне, живет полноценной жизнью, требуя крови…       …Она ведь будет в порядке? — Сквозь пелену сна и чувства боли до меня доносится чей-то мужской голос. Я пока не могу понять, кому он принадлежит, но уже точно знаю, что если я открою глаза… окажусь в аду. — Энзо? — Теперь я точно знаю, что этот загробный голос принадлежит Деймону, хотя до конца я в этом еще не уверена. Может быть, это всего лишь игры разума, которые мне подбрасывает дьявол?       —Конечно. Это было простое снотворное. Твоя шлюшка скоро будет в порядке... — раздается грохот, звон битого стекла, посуды, какие-то стоны… так я представляю ад.       Так не хочется открывать глаза, тем более, веки все еще налиты свинцом, но я должна это сделать. Не знаю, зачем… но должна. И с трудом я разлепляю отяжелевшие веки и осматриваюсь — комната Сальваторе. К горлу подступает тошнота при малейшей попытке встать, и я тут же обессиленно падаю обратно на кровать, издавая полустон, полувой, что заставляет мужчин оторваться от выяснения отношений и окружить меня с двух сторон. Такое даже в самом жутком сне не приснится.       — Как ты себя чувствуешь? — Сальваторе заботливо проводит ладонью по моей щеке, и меня начинает тошнить еще больше. Я вдруг понимаю, что кроме отвращения и ненависти ничего не испытываю к этому пусть и привлекательному мужчине.       — Как будто два урода напоили меня какой-то гадостью и притащили в дом, от которого меня тошнит, — я резко встала с кровати; в голову моментально прилила кровь, отчего голова закружилась, и я начала падать. Странное чувство, такое человек испытывает во сне, когда ему кажется, что он падает. Но Сальваторе так и не дал мне возможности упасть; мужчина молниеносно оказался рядом со мной и подхватил на руки, бережно укладывая на постель. Отвратительно. Он не смеет прикасаться ко мне так бережно, у него нет на это права. — Не смей меня трогать! Ты отвратительный эгоистичный самодовольный кретин, который привык получать все и всех, ты привык к тому, что все девушки мира мечтают, чтобы ты поимел их. Но я не все, Деймон. Я не такая, как они, поэтому я ненавижу тебя. — К горлу начали подступать слезы, я уже чувствовала, как они начали резать глаза, но я не могла показать этим двоим самовлюбленным вампирам свою слабость. Я слишком долго была слабой и люди этим пользовались, но пришла моя очередь пользоваться чьей-то слабостью.       — Деймон, я знаю, о чем ты думаешь. И я не позволю тебе это сделать, — Лорензо положил руку на плечо Сальваторе, и вампир будто пришел в себя, окинув взглядом помещение, — идем. Позовем Валери и попросим ее посидеть с твоей подружкой. — И они ушли, оставив меня одну, наедине с собственными мыслями. Я так сильно хотела пустить им вслед эту дорогущую вазу на прикроватной тумбочке, но у меня не было сил даже для того, чтобы просто глубоко вздохнуть.

***

      Уже спустя несколько минут в комнату ворвалась Валери с огромным подносом на руках.       — Я же говорила, не пей красное вино, — девушка покачала головой: она осуждала меня за это, но все равно пришла, чтобы позаботиться обо мне. Зачем ей это нужно? Неужели у нее других забот нет, помимо того, чтобы заботиться о монстре, который может в любой момент перегрызть ей глотку? — Как ты, дорогая? Деймон сказал, что ты неважно себя чувствуешь; я принесла тебе еду, или может, тебе нужна кровь? — Валери откинула густую копну волос на другое плечо, оголяя шею в том месте, где пульсировала еле заметная жилка. Почему-то именно это привело меня в чувство, заставив силы вернуться. Сдерживая чудовище внутри, я вскочила на ноги и отскочила к окну. — Я сделала что-то не так, Джул?       — Ты должна уйти, Валери. Я не могу долго себя сдерживать, и если я убью тебя, я буду ненавидеть себя всю оставшуюся вечность. Тебе лучше уйти. — Ужасно! Я слышала каждый удар ее человеческого сердца; и с каждым его ударом по венам растекались потоки крови, заставляя «моего» монстра вырываться наружу; я чувствовала, как клыки уже вылезали наружу, давя на десны, а вокруг глаз проступала сеточка из черных, словно живых вен. — Я не хочу убить тебя, Валери. Я не могу! — Все остальное произошло, будто в тумане: я слабо помню, как оказалась рядом с Валери, запрокинув ее голову. Но я так и не вцепилась в ее артерию, откинув на кровать. Вместо этого я схватила поднос и запустила его в дверь.

***

      Не помню, что было потом. Наверное, Валери ушла. Я осталась в комнате одна, терзаемая чувством вины из-за того, что чуть не убила единственного человека, который заботится обо мне, не смотря ни на что. Не знаю, сколько времени прошло — может, час-два или несколько дней, но стемнело точно несколько раз. За все это время ни Валери, ни Деймон не заходили в мою комнату — они будто растворились в воздухе, будто это был просто сон, и никто меня не спасал от охотников, не было Валери. И мои родители до сих пор живы. Вот я сейчас спущусь вниз, а там мама готовит завтрак, суетясь у плиты, папа читает газету; он всегда ее читал по утрам — это как особый ритуал. А Битси, моя сестренка бегает вокруг и что-то радостно лопочет на понятном только ей самой языке.       «Я должна уйти отсюда!» — Проносится в голове мысль. Я должна! Нет! Я обязана найти Битси и вернуть ее себе, девочка не должна жить в детском доме, но кто мне ее отдаст? Я чудовище, не умеющее контролировать свои желания. Но я должна. Поспешно встаю с кровати, чтобы уже уйти, но вспоминаю, что на мне все еще это дурацкое платье — нужно переодеться. К черту платье: раздается скрежетание молнии на одежде, и дорогущее дизайнерское платье отправляется в корзину для грязного белья. Нужно одеть что-то менее броское и более простое. Достаю из шкафа кофту и джинсы — так и пойду.       Я уже была у порога, когда вспомнила, что нужно предупредить Деймона, а если он будет против — сверну ему шею. Вампир я или нет?!

***

      Я подошла к его комнате и стала настойчиво колотить в дверь; он, наверняка, слышал меня, но даже не подумал открыть дверь и поинтересоваться, все ли у меня хорошо. Я перестала стучать в дверь так же внезапно, как и начала. От возмущения хотелось разнести весь этот чертов дом; поэтому недолго думая я распахнула тяжелую дубовую дверь и ворвалась в скромную обитель Деймона Сальваторе. Я осмотрелась — никого не было; но из ванной доносилось журчание воды… вот же засранец. Слышал ведь меня, но даже не удосужился открыть дверь.       Я знала, как сильно Деймон любил утренний душ; он освежал, заставлял тело и разум чувствовать себя иначе. В такие минуты ты просто стоишь под теплыми струями воды, и в твоей голове нет ни одной мысли. Буквально. И все, что ты хочешь в этот момент — продолжать так стоять, чтобы тебя никто не беспокоил. Но Сальваторе не из тех, кто любил принимать утренний душ в одиночестве — компанию ему составляла какая-нибудь неудавшаяся актриса или супермодель. Но я не могла позволить ему и дальше наслаждаться этим.       Я, уверенно открыв дверь, ворвалась в ванную и уже собиралась высказать Деймону все, что о нем думаю, и что собираюсь уходить, но тут же удивленно ахнув, быстро отвернулась к двери, чтобы не пялиться на него.       — Деймон, какого черта! Ты же слышал меня! — Я возмущенно развожу руками, чувствуя спиной его похотливый взгляд; да уж, не совсем этого я ожидала, когда шла поговорить с ним. Хотя чего я удивляюсь? Это ведь его дом, а я только что ворвалась в его ванную…       — А тебе бы пора научиться стучаться, Джульетта. Это мой дом, моя комната и уж тем более, моя ванная. Вдруг я голый, — сладко произносит Сальваторе. Я не вижу его лицо, но уверенна, что сейчас он ухмыляется. Наверняка, другие девушки, вроде тех из бутика, сами бы сейчас запрыгнули в его душевую кабину, и пришлось бы спасать его, а не тех развратных девиц. Но я не была одной из таких глупых девушек со смазливым личиком, пусть я и превратилась в чудовище и мусор, я не пала так низко морально, как они.       — Просто прикройся! Мне нужно поговорить с тобой, — я взяла в руки полотенце, висевшее на крючке, и кинула его в Сальваторе; но судя по звуку, оно до него так и не долетело. И почему в школе я так плохо изучала физику?!       — Промахнулась, дорогуша. — Мечтательно произносит Сальваторе и снова ухмыляется. Как же мне хотелось стереть с его лица эту ухмылку… табуретом. Хотя что-то мне говорило о том, что я не могу даже и слова плохого ему сказать. Неужели это все из-за его красоты или моей трусости?       Глубоко вздохнув, я резко разворачиваюсь, так чтобы не смотреть не него. Только бы не начать пялиться на него, как прошлый раз. Скомкав всю волю в кулак, я сделала еще шаг в сторону Деймона и протянула ему полотенце, которое он и сам мог поднять. Но почему это делаю я? Да еще и так легко, как будто я уже стала его марионеткой. Вот же дура! Я уже ненавидела себя за это.       Отвернувшись в сторону, я схватила с пола мягкое полотенце и протянула вампиру, так чтобы он мог взять его, а я осталась на безопасном расстоянии. Сальваторе схватил меня за запястье и затащил в душевую кабину.       — Деймон… — я до последнего надеялась, что он этого не сделает, по крайней мере, не сейчас, не так. Не после того, как они накачали меня снотворным. Но он сделал это — и сейчас я стою вместе с ним под душем и смотрю, как моя одежда постепенно промокает. Как он мог? Хотя на что я рассчитывала? Я ведь прекрасно понимала, что спас он меня не просто так, и сейчас он хочет получить плату, но я не могу пасть еще ниже. Ниже просто некуда! Он прижал меня к себе настолько крепко, насколько это вообще возможно, не обращая внимания даже на жалкие сопротивления, которые я оказывала в ответ на его наглость. И ведь действительно, они были жалкими — в другой раз я бы просто свернула ему шею, но не сейчас, я не могу. Мое тело становится словно свинцовым, я не могу сопротивляться ему, не могу идти против его воли. Что же ты сделал со мной, Деймон Сальваторе? Вскоре, я и вовсе сдалась и, похоже, смирилась со своей участью стать личной секс-игрушкой самого богатого мужчины мира. В любом случае, Джон однажды сказал мне: «...и может быть, тебя трахнет какой-нибудь вампир, которого ты встретишь в местном баре. Так или иначе, не сопротивляйся, он в любом случае получит свое… так по крайне мере, получишь удовольствие…»       Кажется, мне удалось убедить Сальваторе, что больше я вырываться не буду, потому что как только я перестала колотить его, он сразу же ослабил хватку, и казалось, даже мог отпустить вообще…       — Деймон, что ты делаешь? — Мой голос прозвучал как-то слишком тихо и совсем неуверенно. Я должна была воспользоваться моментом, пока он просто стоит напротив меня, опустив руки, и сбежать, но я почему-то этого не делала. Я просто стояла и смотрела, как по его рельефной груди скатываются крупные капли воды, катятся по подтянутому животу, ниже… я краснею как только мой взгляд падает на его орган…       — Собираюсь принять с тобой душ, Джульетта... — Деймон говорил это так непринужденно, будто для него стало привычным принимать душ именно со мной. Он аккуратно закинул мои намокшие волосы назад, слегка коснувшись пальцами жилки на шее. От его жеста меня всю передернуло, и я судорожно выдохнула. Отчего-то все это показалось мне шуткой. На долю секунды я решила, что он разыгрывает меня, кто вообще может захотеть секса со мной — маленькой загнанной в угол девочкой, которая собственной тени боится? Но его лицо, по-прежнему, оставалось серьезным — он не шутит; по телу прошел импульс, за ним еще один, другой и меня уже буквально трясет от его слов. Единственным разумным выходом сейчас было бы потерять сознание, но даже этого я сделать не могла.       — Нет! — Только и всего? Это все, на что я способна? Просто «нет»? Так говорят ребенку, который хочет конфету, но ему нельзя, иначе зубы заболят. Так говорят друг другу уже пожившие супруги, но не девушки, которых фактически хотят изнасиловать.       — Джульетта, ты нравишься мне, — его влажные губы касаются моего уха, и меня передергивает от его жеста. Будто сам дьявол нашептывает страсти мне на ухо, иначе не объяснить, потому что я готова пойти на все, лишь бы он стал моим вечным темным спутником, — с тех пор как я увидел тебя там, в том грязном переулке, я понял, что твое место не там. Ты должна быть здесь, рядом со мной…       — Почему? Я обычная девчонка из обычной школы…       — Да, — он согласно кивает, уткнувшись носом в мою шею, — но что-то щелкнуло во мне, когда я увидел тебя там, и как тот парень издевался над тобой. Ты была прекрасна даже в тот момент; я не мог позволить тебе сгнить там вместе с бомжами и воришками. — Он стягивает с меня промокшую до последней нитки и прилипшую к телу кофту, а я даже не сопротивляюсь; просто стою и слежу за его действиями. Неужели я поверила в то, что он сказал? Нужно выбираться из его сетей, нужно бежать, но мне так не хочется куда-то идти.       Вместо того чтобы что-то предпринять я закрываю глаза, чтобы больше не видеть его лица — пусть делает с моим телом все, что ему захочется. В конечном счете, какой смысл от того, что он получит мое тело? Он ведь не сможет забраться в мой разум. Я чувствовала, как он медленно наклоняется и касается моих губ своими. В последний раз меня целовал парень, когда я еще училась в школе, а было это давно, после я стала вести затворнический образ жизни. Но поцелуй Деймона Сальваторе отличался от поцелуев других парней — он был словно мед, мягкий, сладкий и обволакивающий. И уж если ты попал в эту липкую ловушку, выбраться уже не представляется возможным. Да и не хотелось. Он чуть отстранился, чтобы вдохнуть и усыпить мою бдительность… стоило мне чуть приоткрыть рот, чтобы впустить хоть каплю желанного прохладного воздуха, как его язык оказался у меня во рту и уже нагло и настойчиво «исследовал» его. От такой наглости я начала вырываться, в надежде оттолкнуть вампира, но он только сильнее прижал меня к себе, заставляя подчиниться…       Я буквально таяла в его руках, как шоколадка, оказавшаяся возле огня. Наверное, мне должно было быть стыдно за то, что я сама сейчас обнимаю его, прижимаясь к нему всем телом, и следую за его уверенными губами.       Слишком просто… как же легко я повелась на его нежность и позволила ему запихнуть язык себе в рот. Это все не должно было произойти; я Джульетта Монро никогда не была такой доступной. Тогда что же происходит сейчас? Почему мое тело и я сама отзываюсь на уверенные ласки вампира?!       Деймон приподнял меня, заставляя обвить его торс ногами, и в долю секунды прижал к холодной кафельной стене; я даже и возразить не успела…       Оторвавшись от моих губ, Деймон начал оставлять короткие поцелуи на шее. Я склонила голову вбок, подставляя шею и ключицы его поцелуям. В это же время его настойчивые руки уже скользили по моему мокрому телу; кожа тут же покрылась мурашками от его прикосновений, и я застонала. Сальваторе усмехнулся, и я только сейчас поняла, что простонала вслух…       Когда его руки потянулись к застежке от бюстгальтера, а дверь в его комнату хлопнула, впуская нежданного гостя, во мне что щелкнуло — будто светофор, горевший до этого зеленым светом, стал красным. Я начала активно сопротивляться, чем вызвала искреннее недоумение на лице Деймона. Еще бы! Только что я была как безвольная тряпичная кукла, а сейчас уже изо всех сил вырывалась из его цепких объятий.       Из-за двери донесся шум и тихие шаги в сторону ванной комнаты. Дверь резко открылась, показывая на пороге Валери. Увидев нас в душевой, девушка поспешила отвернуться, чтобы не смущать ни меня, ни себя.       — Боже мой… Простите, я решила, что кто-то просто забыл воду отключить... Боже… — что-то пробубнив, она быстро ретировалась из помещения, находясь в огромном смущении. Но именно она стала моей спасительницей в эту роковую минуту.       — Упс, — Сальваторе покачал головой, театрально закатив глаза, — неловко как-то вышло. Так на чем мы остановились? — Сальваторе облизал губы. — Ах да! Ты собиралась сбежать от меня, дорогая...       — Тронешь меня еще раз, я закричу.       — Ну, так кричи, — мужчина ухмыльнулся, потянувшись ко мне, но я лишь сделала шаг назад и сама себя загнала в угол, уперевшись в холодную и мокрую кафельную стену. — Можешь кричать сколько угодно, тебя никто не услышит. А если и услышит, то никому не скажет. Хотя я привык, когда девушки кричат от удовольствия, которое я им доставляю. Но, похоже, придется менять стереотипы…       — Я не могу, Деймон. Не сейчас, — я вытянула руку вперед, и он остановился, — есть кое-что, что я должна закончить перед тем, как официально стану твоей игрушкой…       — Ты не игрушка, Джульетта, — Сальваторе перебил меня, будто он думал, что я не понимаю, для чего нужна ему. Это было очевидно с самого начала, что ему нужен от меня только секс и ничего больше.       …Ты прекрасно знаешь, что я всего лишь игрушка в твоих руках. Но помоги мне завершить одно дело, и тогда… ты сможешь делать со мной все, что захочешь.       — Я помогу тебе. Но с одним условием, — он чуть приподнял мою голову, чтобы посмотреть в глаза, — когда ты закончишь свое дело, сделай то, чего тебе больше всего захочется. Уйти и забыть меня — ладно; остаться со мной — пусть так. Обещай мне, что ты оставишь право выбора за собой. Ты не игрушка, Джульетта, поэтому ты будешь свободна, как только я помогу тебе…