Начнём с первой буквы

      Удручающая статистика. Большинство моих неприятностей так или иначе связаны с существами женского пола, хоть я и стараюсь изо всех сил связываться с ними как можно реже. Тем не менее, сейчас я с ярким синяком под глазом и разбитой губой сижу в кабинете директора, тупо уставясь в пол, иногда с ненавистью косясь на ещё одну причину моего незавидного положения. Денис Аникин из параллельного класса. Как раз сейчас занят обрисовкой в голове различных способов моей страшной мсти. Из раздумий меня выдернул раздражённый голос нашей «любимой» директрисы на самом интересном моменте (я представлял, как выкидываю его русую бошку в мусорный бак, предварительно затолкав в рот… кхым… другую часть тела, любезно мною оторванную): — Жданов! Я с кем разговариваю? — пришлось поднять голову и притвориться, что очень заинтересован этой тирадой, не забывая при этом сделать невинный взгляд и надеть маску раскаяния, — Вы, два здоровых парня, устроили драку прямо посреди коридора! Это как вообще? Нормально? Просто не понимаю, как можно, доучившись до 11 класса, так и не научиться решать проблемы человеческим путём, без кулаков. Этому всё равно, — женщина слегка кивнула в сторону недалеко сидящего утырка, который лишь демонстративно закатил глаза и продолжил дальше разглядывать ногти, — но ты-то чего? Артём, я была о тебе лучшего мнения. — Анна Григорьевна — а именно так звали директрису сего учебного заведения, не сильно полную женщину лет сорока пяти, — шумно вздохнула, снова обвела нас испепеляющим взглядом и вынесла страшный приговор…       Из кабинета я вылетел пулей, чтобы поскорей смыться из этой осточертевшей школы и больше не видеть физиономии Анны Григорьевны и этого уёбка, который, в отличие от меня, покинул «тронный зал» директрисы весьма неспешно. Бубня под нос всевозможные ругательства, о существовании которых до этого времени и сам не знал, я уже подходил к раздевалке, как вдруг меня кто-то схватил за плечо; резко развернувшись к источнику моего испуга, я облегчённо выдохнул: — Макс… ёпта… ты меня напугал!       Я не привык присуждать людям статусы типа «лучший друг», «лучшая подруга», но этот человек значил для меня чуть больше других и составлял основной круг общения. У меня много знакомых, но все они либо вынужденное окружение, либо непродолжительные отношения. Мы с Максом всегда были совершенно разными людьми и в плане характера, и во внешности: он был ниже меня почти на голову, кстати о голове – его была абсолютно белобрысой. Но, не смотря на всевозможные противоречия, этот оболтус является моим другом детства и делит со мной парту на всех уроках, кроме английского языка. Мы, видите ли, «слишком много болтаем и, увы, не на английском». — Ну, я не хотел, сорян. Ну чё там? Сильно влетело? Взгляд у этой мымры был бешенный, когда она увидела вашу с Аникиным мордобойню! — Максим беззлобно усмехнулся и стал терпеливо ждать, пока я отфильтрую хотя бы половину мата в голове, чтобы выдать более-менее связанный поток слов. — Бесит меня эта… психонутая! Сначала долго втирала нам что-то по поводу нашего якобы раздолбайского поведения, а напоследок «наградила» нас очень, блин, интересным занятием: разобраться в школьной библиотеке! Кто вообще ходит в неё!? — протараторил я на выдохе, даже не замечая, как ползут вверх светлые брови Макса. — Да ладно тебе, Тёмыч, могло быть и хуже… — Хуже? Хуже разгребания и выставления по полочкам никому не нужных книг и вдыхания ароматов «а-ля библиотечная пыль» вместе с этим ушлёпком каждый день на седьмом уроке?       Конечно, ничего не имею против книг, наоборот, я существо, которое любит читать, особенно детективы и фантастику. Но никто, думаю, не будет спорить со мной, если я скажу, что минимум половина содержимого школьной библиотеки — бесполезная макулатура, которою никто не будет читать, даже если в мире больше не останется книг. — Да уж. Невезуха, — прокомментировал мой товарищ. Я, собственно, ничего больше и не ожидал, ибо знаю, что сострадание ему чуждо, или он просто не умеет его выражать. — Ладно, погнал я теоремы по геометрии зубрить, иначе четверть мне благополучно закончить не светит.       Последние слова были произнесены с лёгкой усмешкой, после чего друг направился к лестнице, но, не сделав и трёх шагов, резко развернулся и выдал: — Чёрт, забыл совсем! Дашка просила тебе передать, чтобы ты ей позвонил, как остынешь, и ещё, кажется, плела всякую фигню про то, как ей жаль, и бла-бла-бла.       Не дожидаясь моего ответа, Макс быстрым шагом продолжил свой путь. Я, процедив сквозь зубы что-то типа: «Ещё чего, пусть лучше теперь на глаза мне не показывается», оделся и вышел на улицу.       Морозный ветер неприятно бил в лицо, снег сыпал прямо в глаза, из-за чего пришлось их почти закрыть, но он упрямо налипал на ресницы и таял, от чего становилось ещё дискомфортней. Ненавижу зиму с её холодами и непредсказуемой погодой. Вжавшись сильнее в тёплый воротник, согревая подбородок собственным дыханием и засунув руки в карманы куртки, я медленно побрёл в сторону дома с полузакрытыми глазами, совершенно ни о чём не думая.