Глава 5
26 июля 2016 г., 03:15
Почти всё воскресенье я посвятил занятию уроками и изучению физики. А вы как хотели? Внутри меня всё ещё теплится надежда успешно сдать ЕГЭ. И даже успел немного обидеться на Макса, от которого не было ни ответа ни привета целый день.
В понедельник этот белобрысый комок нервов ясно дал понять, чем он был занят на выходных. Поверьте, лучше бы я не спрашивал, потому что был вынужден выслушать все подробности его "большой любви" к Оле. Господи! Да они знакомы три дня!
Однако, Максим счёл необходимым кое-что прояснить для себя.
— Я не понял, а вы теперь с Аникиным типа друзья? То морду бьёте друг другу, то тусите вместе... — невзначай шёпотом спросил мой неизменный сосед по парте на уроке геометрии, пока учительница старательно выводила на доске всё необходимое для "разжёвывания" нам новой темы.
Косинус его по голове ударил что ли? С чего он решил? Хотя, я и сам не знал, как отношусь к Денису. А ещё мне толком и не понятно было само значение термина "дружба"... Макса я, скорее, воспринимаю как должное: он, вроде как, всегда рядом с самого детства, частичка моей жизни, сыгравшая в ней немалую роль. Да он мне как брат! Упрямый такой, иногда неимоверно раздражающий, как заноза в заднице, но тем не менее, родной.
— Что-то вроде того, — помню, писали в сочинении: "Дружба — личные бескорыстные взаимоотношения между людьми, основанные на любви, доверии, искренности, взаимных симпатиях, общих интересах и увлечениях". Мда... надо многими пунктами придётся поработать...
— Ну круто. Поздравляю, — мне показалось, или Макс немного обиделся? Да не... на что? Наверное, просто не привык, что я могу проводить свободное время с другими парнями, а тем более, считать кого-то ещё своим другом.
— Пфф... — фыркнул я и, преданно улыбаясь, легонько толкнул его плечом. Благо, училка была слишком увлечена "диалогом" с доской и не заметила нашей возни.
А я поймал себя на мысли, что с нетерпением жду звонка с последнего урока, после которого я вновь окажусь в школьной библиотеке.
***
В библиотеке было ужасно холодно, наверное, что-то с отоплением. Пыль, видимая в лучах света, который пробивался сквозь неплотно закрытые жалюзи, казалась сухим дождиком. Красиво. Мы с Денисом порядком задолбались возиться с этими книгами и замёрзли. — Сколько раз ты можешь от пола отжаться? — ни с того ни с сего решил спросить мой "сокамерник", прилежно заклеивая книгу Карамзина. — Не знаю, давно не пробовал. Сам знаешь, как у нас физра проходит, — я имел в виду тот факт, что на уроках физкультуры мы либо тупо гоняем мяч, либо вообще нифига не делаем. Если бы не моё прошлое увлечение плаванием, так и остался бы дрищём. — Не хочешь проверить свои силы? Заодно согреемся хоть немного, — хитро улыбнувшись и сверкнув своими карими глазёнками, Аникин встал из-за стола и стал ждать моего согласия. — Ну хрен с тобой, давай, — принимаем упор лёжа, — поехали? ...Пятьдесят девять, шестьдесят... Я не могу отжаться меньше него... шестьдесят один, шестьдесят два... мышцы, миленькие, терпите... шестьдесят три, шестьдесят четыре... нужно срочно начать тренироваться, слабак... шестьдесят пять... шестьдесят шесть... сейчас сдохну... шестьдесят... семь... есть! Ден сдался... ещё разооочек... шестьдесят... нифига. Падаю рядом, переворачиваюсь на спину и пытаюсь восстановить дыхание. У меня аж на какое-то время в глазах потемнело. — Ну пиздец... я ушатался... теряю форму... — всё ещё часто дыша, прокомментировал я и посмотрел на не менее вымотанного Дениса. — Понимаю... зато согрелись, — глядя в потолок, констатировал факт парень. Его обычно растрёпанные волосы сейчас прибывали в ещё большем хаосе, хотя, я сейчас явно выгляжу не лучше. — Ага. Эту идиллию нарушил звук открывающейся двери. Мы с Деном одновременно лениво повернули головы в её сторону и дико заржали, когда увидели ошарашенное, растерянное лицо Макса с округлившимися глазами и раскрытым на полуслове ртом. Вскоре он взял себя в руки и задал вопрос, который вызвал новый порыв смеха: — Эм... не помешал? А то могу попозже зайти. — подкол засчитан, Максимка... — Да не, ты чего хотел? — перестав ухахатываться, но не сдвинувшись с места, попытался серьёзно спросить друга, дабы проявить уважение. Почти получилось. — Я вообще не к тебе, — Макс перевёл взгляд на Дена, — что твоей сестре нравится? Я имею в виду, что её можно приятное подарить или сделать? — Влюбился что ль? — усмехнувшись спросил брюнет, как будто я ему не говорил об этом... — Возможно. Так ты скажешь? Аникин вкратце объяснил, что может оценить его сестра, добавив напоследок что-то типа: "Имей в виду, обидишь Олю — яйца оторву", после чего Макс быстро смылся. Наверное, побежал в книжный магазин искать подарок своей возлюбленной. Кое-как осилив начатую полку, мы остановились на букве "Л". Сколько "разрушительных" слов начинаются с этой буквы? Лавина, лезвие, ложь, лицемерие, легкомыслие, лень, лишение... А какие есть "приятные" слова? Лето, ласка, лакомство, лёгкость... Но есть такое существительное, которое кто-то может отнести к первой группе, а кто-то — ко второй, и именно оно, как правило, крутится в голове, если попросить назвать важное слово на букву "Л". Любовь. Она способна как окрылять, дарить бесконечное счастье, так и причинить большую боль.***
Следующий день был хмурым, пасмурным, хотя достаточно тёплым: февраль потихоньку уходил, уступая место первой настоящей весенней оттепели. Настроение моё полностью соответствовало серой погоде. С самого утра всё пошло кувырком, начиная с опоздания на первый урок, двойки за тест по алгебре и необъяснимо мрачного Макса, который за шесть уроков и двух предложений не сказал. Странный он последнее время, а на расспросы отвечать желанием не горит. Я надеялся хоть как-то развеять скуку в обществе Дениса, но вот я уже минут двадцать в библиотеке занимаюсь "лечением" книг, а его всё нет. Заболел? Ушёл пораньше? Мог бы и позвонить... Хотя, не припоминаю, чтобы я его сегодня вообще в школе видел. Мы редко пересекаемся на переменах, но в этот день он и вовсе на глаза не попадался. Решаю всё-таки ему позвонить, но меня ожидало это противное: "Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети". Любопытство всё равно берёт верх, поэтому я решил отправиться к классной руководительнице: она-то должна знать, где потерялся её "птенчик"... — Утром звонила его мать и сказала, что Денис в 16 больнице. Не поняла точно. То ли его машина сбила, то ли в аварию попал... плохо слышно было, а переспрашивать неудобно, родители и так все на нервах. — Какой кошмар! Ладно, спасибо, — я спешно вышел из класса. В голове толпилась целая стая непонятных мне мыслей, словно мне поставили мозг другого человека. Я испугался. Страшные образы мелькали один за другим, я не знал, какой степени тяжести повреждения, что вообще произошло. Но я твёрдо знал, что просто обязан сию же секунду отправиться в эту грёбанную больницу. Я прыгнул в первую электричку и через пятнадцать минут был на месте. Только сейчас здравый смысл начал возвращаться ко мне, и я задумался: пустят ли меня вообще к нему? Но было уже поздно, я решил, что должен знать, как он себя чувствует, иначе просто сойду с ума. Я впервые так переживаю из-за человека, которого знаю толком всего неделю... Я выдохнул с облегчением, когда в приёмной сказали, что он в порядке: отделался лишь многочисленными ушибами, ссадинами и сотрясением мозга лёгкой степени тяжести, кстати, именно из-за него Дениса всё ещё держат здесь. Всегда ненавидел эту больничную обстановку, этот гул... А кому это нравится? Постучавшись, я с плохо скрываемым волнением открыл дверь в палату. Аникин сидел на кровати (если так можно сказать о больничной койке). Поджав под себя одну ногу и свесив вторую, он переставлял SIM-карту из своего айфона в какой-то старенький смартфон. — Привет. Не ожидал, что ты тут появишься, но рад тебя видеть, — наконец обратив на меня внимание, пробормотал Ден, и похлопал по кровать рядом с собой, — присаживайся. — Ну и как тебя угораздило? —устраиваясь на этом подобии кровати, спросил я. — Шёл я в школу, никого не трогал, как вдруг одну легковушку начало заносить и выкинуло прямо на тротуар. Меня так, только слегка цепануло, а вот ещё девчонка была... ей, кажись, больше досталось. — парень закончил возиться с мобильными устройствами и отложил их в сторону. Всё это время я просто разглядывал его. Выглядел, как в первый день нашего "общения", но только на этот раз пострадало не только лицо. Он был такой взъерошенный, помятый, несчастный... Мне просто безумно хотелось его обнять, защитить, утешить... Но вместо этого, словно выключатель в голове сработал, как только он посмотрел на меня своими янтарно-карими, уставшими глазами, я одной рукой притянул его к себе и... поцеловал... никакой реакции, мне не ответили, но и не оттолкнули... Секунды три длился этот недопоцелуй, во время которого по мне пробежала толпа мурашек, а после которого я ждал, что мне врежут, вернее, нет. Я хотел, чтобы мне врезали. Ничего. На меня просто смотрели, как на психа всё те же глаза. Хотелось просто раствориться в воздухе, улететь на другую планету, лишь бы не быть здесь. — Тебя когда выпишут? — уже около двери спросил я у застывшего на месте Дениса, почти не надеясь на ответ. — Завтра... должны... — ого! Оно не полностью потеряло дар речи! — Хорошо. Тогда до завтра. Я буквально выбежал из больницы, моля, о том, чтобы это завтра для меня никогда не наступило, а лучшим выходом из положения был конец света или что-то типа того.
