Dope.

      Тэхён не видел Хосока вот уже почти неделю и ему легче от этого, особенно после разговора с Намджуном. Однако внутри ворочается непонятное желание попросить прощения и сделать что-то. В геометрической прогрессии растёт необходимость, почти физическая, увидеть сосредоточенное лицо и порхающую над плотными листами руку с карандашом. Он давит в себе эту тягу, спасается новой подружкой и литрами крепкого алкоголя, который не помогает, а скорее наоборот, и знай он номер телефона или адрес, давно бы встретился и поговорил, разморённый очередной дозой высокоградусного пойла. Тэхён жалеет, ловит себя на этом и запихивает жалость поглубже, притаптывая собственной гордостью и уверенностью в том, что он всё сделал правильно. Ведь на то и рассчитывал, собственно. И уж совсем не обращает внимания на то, что в ворохе чувств и желаний мелькает изредка маленький страх за собственное здоровье.       Намджун с ним больше не говорит о Хосоке, держится как обычно, разве что меньше стал проводить времени в клубе, то приходя позже, а то и вовсе пропуская дни, чего раньше не наблюдалось категорически.       В один из вечеров, когда горечь виски напоминала горечь терзаний совести особенно сильно, к нему подсаживается Чимин, опуская маленькую тёплую ладонь на крепкое бедро. Он, за короткое время присутствия в их шайке, прослыл отборной шлюхой. Пара особо близких Тэхёну парней и вовсе перешли на «голубую сторону», заверяя, что рыжий получше любой девки будет, да и не особо от них отличается, разве что грудь меньше и голос ниже, но изящными повадками, гибкостью и умением завести превосходит большинство их девочек. Тэхён непротив проверить, тем более что опыт имеется. Чимин ластится, перегибаясь через колени, устраиваясь животом на бёдрах, позволяя гладить себя как любимого питомца. Искусно прогибается в пояснице и почти мурлычет, от чего захмелевшего Тэхёна ведёт и потряхивает: - Что ты умеешь, котик? - А чего ты хочешь? – Чимин цепляется пальцами за плечи и придвигается к уху. – Хочешь, отсосу тебе? Я умею глубоко, ещё никто не жаловался… - он перекидывает ногу через бёдра, седлая Ви, прижимаясь плотнее. – Хочешь, трахну себя пальцами перед тобой, чтоб тебе было легче войти… - ресницы дрожат, губы мажут по венке на шее. – А ещё мы можем поехать ко мне, у меня есть игрушки, и я позволю себя связать и отшлёпать, только если ты обещаешь жёстко меня выебать… - слова обжигают ухо, рассыпаются табуном мурашек по телу, перекрывают доступ воздуха.       Чимин вздрагивает, когда Тэ сжимает его тонкую талию и ведёт носом от ключиц по шее, вдыхая пряный аромат пота и сладкий одеколона; дрожит, тонко стонет, когда Тэхён целует его под подбородком, а затем встаёт, подхватывая под бёдра, и идёт к выходу, пока Чимин вылизывает его шею. ***       Намджун вливается в жизнь Хосока огромным мягким котом. Становится обычной её частью, неотъемлемой. Заезжает за ним после занятий, водит поесть мороженого и просто слушает бесконечные рассказы, подперев подбородок рукой. Хосок шумный и подвижный, но Намджун это давно знает, слишком долго он ждал, когда сможет подобраться ближе и влиться в странный жизненный распорядок парня, слишком долго наблюдал, подмечая все повадки и привычки, и незаметные для других мелочи. Например, он знает, когда Хосок улыбается искренне, а когда, потому что надо. Раньше только с Тэхёном, а сейчас и ему перепадает, и это круто настолько, что захлёстывает эмоциями. Тэхён не знает Хосока, он думает, что тот размазня и тряпка и слишком слабый. Но Намджун видит больше. Хосок упрямый. Хосок любит (или думает, что любит). Потому он такой мягкий и податливый, как и сам Джун сейчас. И Намджуну не надо этой мягкой вялости, ему нужен Хосок настоящий – взрывной, упрямый, иногда жёсткий, который смеётся много и громко, который заряжает своей энергией всё и всех вокруг в радиусе ста метров. Хосок и вправду замечательный. У него глаза угольками, яркие блестящие, губы мягкие с чётким контуром, невероятной какой-то формы. Он весь очень гибкий и изящный, и с каждым днём прижать хочется всё больше. Хочется запутаться пальцами в каштановых волосах и зацеловать высокие скулы и нежные щёки. Но Намджун может только следить, пусть теперь он и ближе, может поддерживать, смеяться вместе над глупостями, трепать по голове. Может пойти с Хосоком в художественный магазин и оплатить пастель, когда тот растерянно начинает шарить в рюкзаке в тщетных поисках кошелька, который остался дома. Хосок краснеет и хочет сказать, что потом вернёт, но не успевает, потому что Джун покупает ещё и новый альбом, большой, с бархатной тёмной бумагой: - Меня нарисуешь?       Хосок краснеет ещё больше, а потом кивает отчаянно как-то: - Только я карандашами. Ладно? - Хоть пальцем на песке, - и вот сейчас особенно сильно хочется наклониться и поцеловать. Сейчас, когда Хосок в очередной раз шепчет своё дурацкое «Спасибо»… Но ещё рано. Ещё нельзя. И Намджун лишь сжимает кулаки в карманах сильней и улыбается шире.       Они выходят на улицу и идут к дому Хосока, который, к сожалению Намджуна, совсем не далеко, Хосок машет на прощанье, делает пару шагов к входу, замирает на секунду, а потом… Намджун не уверен даже, может, ему это привиделось, но Хосок вдруг становится совсем близко, тянется к нему и касается щеки мягкими тёплыми губами: - Спасибо… Не за это, - он трясёт зажатым в руках свёртком. – То есть и за это тоже… Спасибо за всё, понимаешь?       Намджун понимает, а потому кивает медленно и смотрит в спину уходящему Хосоку, не в силах пошевелиться, пытаясь ухватиться хотя бы за одну мысль в своей голове. ***       Чимин выгибается дугой, стонет протяжно и звонко, кисти рук натёрло крепко сжатыми наручниками, Тэхён перестарался, но ему так даже больше нравится. Тэхён больше, чем все, кто в нём побывал за последние пару месяцев, стенки ануса натягиваются на пределе, дырочку саднит, Чимин шипит и выпускает тонкие струйки из-под ресниц с очередным толчком, задыхается воздухом. Слишком хорошо от того, как туго и трудно в нём двигается Тэхён, он отказался от смазки сам, понадеявшись на собственный опыт, и сейчас разрывается между болью и удовольствием от неё. Тэхён грубый, жёсткий, даже не пытается заглушить боль поцелуями и ласковыми прикосновениями. Ему и самому неприятно, потому он достаёт, сплёвывает на ладонь и размазывает слюну по стволу, а затем снова входит, на всю длину, уже легче, приятнее, и Чимин скулит под ним, сводит лодыжки на тэхёновом копчике: - Давай, Тэхёна… Давай… Я хочу быстрей.       Тэхён повинуется, вбиваясь с остервенением, заводясь ещё больше, когда Чимин высоко стонет от каждого его движения и выгибается до хруста в позвоночнике, просит ещё, просит не останавливаться, мечется головой по подушке, разбрасывая рыжие влажные пряди, стирая запястья в кровь. Тэхён дышит громко, изредка колет воздух низким басом. Чимин хрипит, срывая голос в самом конце, напрягается на пару мгновений и обмякает, жалобно скуля, сжимая в себе Тэхёна, который кончает следом, поверх чиминова семени, и валится сверху, размазывая сперму между животами: - Оближи, - он собирает белёсую жидкость пальцами и пихает их Чимину в рот, тот послушно раскрывает пухлые губы, обводит пальцы мягким, тёплым языком, причмокивает: - Тэхён, освободи меня, - Чимин хныкает, пытаясь дотянуться своими губами до губ Тэ.       Наручники брякают о металлическое изголовье, и рыжий тянется к Ви, обвивая шею, засыпая на крепкой груди любовника.       Когда Тэхён раскрывает глаза, Чимина рядом нет, только начало рассветать и он, не одеваясь, семенит на кухню, чтобы залить сахару во рту прохладной водой. На столе он видит большую круглую таблетку и записку «Прости, что оставил одного, у меня дела, а ты так сладко спал. Когда будешь уходить, просто захлопни дверь». Тэхён облегчённо выдыхает, комкая зелёный бумажный квадратик. Его не заботит, какие дела могут быть у молодого парня посреди ночи. Совсем неинтересно. И от этого хорошо, исключая тот факт, что в голове всплывает солнечная улыбка и изящная рука с карандашом в пальцах. ***       Вечер субботы для них особенный. Обычно по субботам приходят новички, а также новые девочки. Это негласное правило, что посторонним можно входить только в этот день, соблюдается всем клубом и никогда не нарушается, так им и самим проще. В такие дни обычно работает бар и играет музыка. А освещение приглушено и разбавлено мягкими разноцветными всполохами. Не ночной клуб, но что-то близкое. Периодически, на какое-то событие или чей-то день рождения, Намджун заказывает стриптизёрш на всю ночь, не обращая внимания на возражения их постоянных давалок. Сегодня именно такой вечер, только мало кто смотрит на профессиональных танцовщиц, потому что Чимин вытворяет на пилоне невероятные кульбиты, движется мягко и гибко, светится испариной, терзает собственные губы и зализывает языком. Тэхён смотрит с прищуром, но вскоре отвлекается, потому что Чимин настоящий соблазнитель, и член крепчает уже при одном взгляде на него, а желающих на эту крепкую задницу найдётся немало, и в эту ночь он определённо будет занят.       Тэ переключается на входящую в клуб компанию и замирает в какой-то момент, сжимая хрупкий стеклянный бокал в кулаке. Заходит Намджун, а за ним, поправляя непослушные каштановые волосы, Хосок. Хосок, который выглядит совсем иначе, держится иначе. Он рядом с Намджуном слишком красивый и грациозный, тонкий, манящий. Хосок подвёл глаза, совсем чуть-чуть, но Тэхён замечает, подрозовил тинтом губы, тоже еле заметно, однако Тэхён видит это очень хорошо. Намджун прижимает его за талию к себе и ведёт вглубь, ближе к Тэхёну, которому хочется исчезнуть, провалиться сквозь землю или просто раствориться в воздухе, потому что Хосок смотрит на него. Остро и больно, режет взглядом, всё ещё влюблённым, мягким - от того и жжёт в груди невыносимо, то ли стыд, то ли чувство вины, а, может, всё вместе. - Привет, - голос тихий, глаза в пол, рука Намджуна на талии.       Старший наклоняется и что-то шепчет Хосоку на ухо, тот кивает и садится на диван. Намджун садится рядом, между ними, разделяя от любых контактов. Он улыбается Ви, подмигивает и подзывает кого-то из своих парней: - Мне двойной виски с колой, а тебе? – он оборачивается на Хосока, тот неловко улыбается: - Я не пью, вообще-то… - Тогда сок? – Намджун сжимает ладонь, улыбается мягко, заглядывая в глаза. – У нас, наверное, нет, но я отправлю кого-нибудь… - Нет… Мне то же, что и тебе, - Хосок чешет затылок и улыбается шире, Намджун кивает. - Тогда двойной виски с колой и один простой, но колу двойную, окей?       Подручный кивает и уходит.       Вокруг Намджуна собираются люди, он холоднеет, пока разговаривает с ними, пока решает серьёзные вопросы, но руку с талии Хосока не убирает. Тэхён не хочет, но глаза сами каждый раз перемещаются в их сторону. Даже когда он отсаживается и ловит буквально повалившегося к нему на колени Чимина. - Ооох… Я так устал, - парень тяжело и часто дышит, прослеживает взгляд Тэхёна. – Твой бывший?       Тэхён ухмыляется уголком губ, внезапная ревность и желание сделать больно охватывают его полностью, он смотрит на Чимина и произносит всё с той же ухмылкой: - Несостоявшийся… - тянет за подбородок ближе и целует, перемещая руку на бедро, сминая податливую плоть.       Чимин стонет в поцелуй и садится удобней, седлая бёдра, толкаясь пахом навстречу: - Хочу тебя прямо здесь, даже если это месть… мне похрену… Хочу, чтоб ты трахал меня, пока я не охрипну… - тихий шёпот рассыпается по скулам и шее Тэхёна, пока он сжимает упругие ягодицы и оставляет засосы на ключицах. – Пожалуйста, мы можем…       Но Тэхён затыкает его поцелуем, сминая губы, проталкивая язык, руки шарят по талии и спине, Чимин двигает бёдрами и тихонько стонет, когда удаётся потереться возбуждением о живот Тэхёна. Тэ отрывается от мягкой кожи на шее и смотрит в сторону Джуна и Хосока. Хосок его видит, взгляд мутнеет, застилается влажной пеленой, для Тэхёна всё как в замедленной съёмке, небрежное движение головой, подпрыгивающие пряди, дернувшийся кадык, когда Хосок сглатывает отпитый коктейль из стакана. Затем он кладёт свою руку на бедро Джуна, сжимает его, привлекая внимание парня на себя. Намджун удивлённо поворачивается и Хо, наклонившись, шепчет ему что-то на ухо, тот кивает, расплываясь в улыбке, отпускает чужую ладонь, когда парень встаёт и уходит по направлению к туалетным комнатам. Тэхён приподнимается, но тут же садится на место, когда чувствует, буквально осязает кожей ледяной взгляд. Намджун сжимает губы в тонкую полоску, смотрит долго и пристально, даже Чимин оборачивается, отрываясь на секунду от скул Тэхёна. - Чимини, мне надо в туалет…       Рыжий стонет разочарованно, но с колен-таки слазит: - Можно мне с тобой? - Зайдёшь через пять минут… - Чимин охает, когда губы мягко касаются его мочки, торопливо кивает, закусив губу.       В туалете жёлтое, тусклое освещение, некоторые лампы нестройно мигают. Хосок смотрит в зеркало, брызжет на лицо водой, ему немного плохо уже от второго стакана, но останавливаться он не собирается. Он кое-что решил для себя на сегодня, а Тэхён только подстегнул его к этому. Хосок не оборачивается, когда скрипит дверь, он знает, кто там, видит его лицо в отражении. Внутренности скручивает от тупого чувства, словно ему дали под дых. - Не поступай так со мной, - Тэхён переминается с ноги на ногу.       Хосок непонимающе смотрит на отражение, вопросительно поднимает брови. - Он убьёт меня, если застанет нас здесь. - Ты сам пришёл. - Я хотел сказать… я хотел… - Не важно. Ничего не бойся. Пока ты ко мне не лезешь, всё будет хорошо.       Хосок направляется к двери, но Тэхён хватает его за руку: - Хосок, я хотел… - Мне похую, понятно? – Хосок шипит, выплёвывая слова желчью. – Ты хотел попросить прощения? Иди на хуй, - он смотрит сквозь, совсем другой Хосок. – А знаешь, я передумал. Бойся! Достаточно одного моего слова, чтоб тебя размазали по стенке. Помни это.       Хосок с силой выдёргивает руку и стремительно выходит в галдящую толпу. По пути он встречает рыжего смазливого паренька, тот мягко улыбается ему и останавливает, дотрагиваясь до предплечья: - А ты красивый… - Чим закусывает губу и подмигивает, исчезая за дверью туалета.