Окунуться в небо на чёрных парусах

Вроде всё было, как обычно, но стоило чешуе прорезаться, а мне — принять появление крыльев, так сразу стало знаменитостью больше!       Проснулась я рано. Солнце ещё не встало, но было уже довольно светло. Я решила, что это отличная возможность для сборов, поэтому быстро спустилась, отправилась на продовольственный склад, стащила оттуда корзину с рыбой, оттащив её к заднему входу дома и поставив внутри. Дальше я стащила удочку, потом занялась элероном Мраку. Мою голову посетила пара идей. Я сидела и рисовала, рисовала, рисовала…       Но пришло время для отправления на арену. Идти не так и далеко, но нудно, поэтому я просто шла, не разбирая дороги, на инстинктах. Стоило мне прийти, так сразу чуть головой не словила секиру Астрид. — Ты что творишь?! — возопил Сморкала, в которого, похоже, и целились. — Ты что, забыл, что у меня спина болит?! Какого чёрта ты меня трогаешь?! — орала в ответ девушка. О-о-о, похоже, кто-то скоро станет крылатым и хвостатым змеевиком. — У меня тоже спину с руками жжёт, словно мне туда огнеедов посадили, но я же не жалуюсь! — в ответ крикнул наследник. И одним крылатым ужасным чудовищем тоже… Тут я увидела, что Забияка и Задирака идут в сторону домика Готти, охая и держась за спины. Я последовала за ними. Неужели и они тоже? Да, судя по тому, что они идут внутрь, похоже на то. — Моя помощь нужна? — спросила я у поманившей меня Готти. Старейшина кивнула. Я вошла в хижину. Баночки, бутыльки, сушёные травы, котёл в углу, всё говорило о том, что я оказалась в доме лекаря. Меня подвели к охающей Забияке, уже снявшей верх. Кожа на лопатках вздулась горбом, а под ней перекатывались крылья. Рядом со мной поставили на табуретку миску с водой, чистую тряпку и баночку с мазью. — Делать всё так же, как и Вы? — для вида спросила я. Старейшина кивнула. Я внимательно следила за каждым действием. Вообще я очень много знала об этом процессе. Это называется «прорывом» — переходной позицией. Ты ещё не взрослый, но уже и не малыш. Также это — второе испытание, которое даёт тебе выбор: пойдёшь ли ты дальше, выдержишь ли боль? Или же ты сдашься и лишишься силы, что тебе будет дана? Но для получения силы ты должен выдержать сначала много дискомфорта, лишений, а потом — адскую боль, будто тебя рвут на куски. Почему лишаешься силы? Потому что, если ты не закончил одну из стадий, не начнётся и другая, так как завершение одной стадии как-то запускает процесс следующей. Да-да, вы правильно поняли, процесс можно прервать. Для этого надо лишь приготовить кое-какую сыворотку, которая насильно замыкает процесс. После этого ты остаёшься на той стадии, на которой и был на момент принятия сыворотки. Ты даже не можешь, как остальные, переходить из одной формы в другую, так как этому учатся только после завершения превращения. Ну, об этом позже. Сейчас надо вам всё же дообъяснять суть нашего «прорыва». Так вот, в этом процессе участвуют двое или четверо (пристеголовы обзаводятся дополнительными конечностями одновременно, поэтому нужно двое «принимающих» — по одному на каждого). Это обычно «прорастающий» — тот, кто проходит стадию прорезания крыльев и хвоста — и «принимающий» — тот, кто помогает эту стадию пройти. Обычно «принимающий» и «прорастающий» — это друзья. Ну, или в другом случае тот, кому «прорастающий» доверяет. А как иначе? Когда прорезаются крылья, викинг даже уязвимее, чем во сне. Во сне он проснуться может и надавать тумаков с кулака в щи прямой наводкой вне зависимости от пола, и это в лёгком случае, если ничего острого или больно бьющего у него нет, а вот во время прорастания он даже сопротивляться не в силах, а залпами ещё не управляет. Так же «принимающий» должен в знак доверия подставить «прорастающему» на укус палец, чтобы, если что-нибудь с ним случится и он как-либо пострадает, чтобы не остаться в долгу и оставить увечье на пальце, чтобы потом быстро выяснили (если «прорастающий» так или иначе будет не в состоянии сказать, кто был у него «принимающим», или чтобы не оклеветал невинного), кто это сделал. Но бывали случаи, когда «принимающий» не делал такого маленького, но необходимого жеста доверия, тогда по обычаю крылья «прорастающего» принадлежали этому «принимающему» в том плане, что он мог сделать «прорастающего» буквально мальчиком/девочкой на побегушках, правда, это было только с Изгоями и Берсерками, на нашем же острове почитается благородство и уважение прав ближнего. Но и так, и так, своими крыльями «прорастающий» обязан «принимающему», и «принимающий» в какой-то степени становится связан со своим «прорастающим», но и в этом правиле есть одно «но»: «принимающий» может снять с себя ответственность за «прорастающего», сказав при свидетелях, что ему ничего не должны, или чтобы это принял без свидетелей сам «прорастающий», но это случалось редко, да и к тому же, такие люди обладали недюжинным мужеством. Мало кто отказывается от такой поддержки и такого друга на век. Но также для «принимающего» и «прорастающего» это большое бремя: они не должны строить козни друг-другу, а если от рук одной стороны так или иначе сильно пострадает другая, с Олуха этих викингов немедля изгоняли. Это большой минус для тех, кто по какой-либо причине начинал враждовать друг с другом. Такая ситуация случилась с моим отцом: он был ещё молод, а Элвин Вероломный, ставший сейчас главой острова Изгоев, был его лучшим другом и также его «прорастающим», но из-за одного случая они повздорили, и мой отец, став новым вождём, изгнал Элвина за непокорность приказам. Но также это и плюс: если у одного появляются проблемы, другой всячески ему помогает, чтобы их решить, обойти, избежать. Вот такая у нас судьба. Также двойная связь выходит, если «принимающий» и «прорастающий» менялись ролями. После этого викинги либо оставались друзьями не разлей вода, либо женились (это если пол у обоих разный). Так что придётся мне потом при свидетелях сказать близнецам, что они мне ничем не обязаны, а то это грех: лишать детишек игрушки. Я уже привыкла к их издёвкам, так что потерплю ещё, они всё равно долго терпеть без козней мне не смогут, а я не хочу, чтобы по моей вине их изгнали. Да и, если честно, просто не хочу, чтобы меня что-либо привязало хоть к кому-либо из ребят. Ну, может, разве что, к Рыбьеногу, он неплохой парень. Готти дала мне ещё один лоскут ткани, только он был шириной в длину моего большого пальца и длинный, как моя рука. Я поняла по действиям старейшины, что это надо намотать на палец. Ах, ну да, конечно, «знак доверия» довольно болезненный, а учитывая силу челюстей полулюдей, так и вовсе без пальца остаться недолго, если не защититься. Я намотала лоскут на конечность, закрепила и стала ждать. Скоро начнётся. Я открыла баночку, окунула тряпку в воду. Началось. Движение под кожей Забияки усилилось. Она начала извиваться, стонать от боли. Я подставила ей свой замотанный палец. — Кусай! — сказала я. Забияка, не медля, цапнула меня за палец. Было больно, но… Ей сейчас явно больнее. Вот, кожа начала рваться, а из-под неё начали показываться крылья. У Задираки была та же картина. Близнецы выли, царапали дерево, извивались. Крылья резко распахнулись у обоих, а по деревне разнёсся дуэт воплей боли, распугавший многих птиц в округе. Вон, как чирикают, паникуют. Я сразу же вытащила палец из зажатой челюстями Забияки тряпки, схватилась за тряпку в воде. Отжав излишки тёплой жидкости, стала протирать крылья девушки. Смыв кровь, я замазала лопатки в местах разрыва мазью. Но тут я поняла, что рано расслабилась. Ещё не появился хвост. Бугор на пояснице тоже активно зашевелился, а я уже держала тряпку наготове, так как лоскут с пальца остался у Торстон старшей в зубах. Опять двойной крик, и я опять протираю уже пропитавшейся кровью тряпкой хвост Забияки. Проделав ту же процедуру с поясницей, я встала. — Я же больше не нужна? Ведь им сейчас только отдых помощник, — сказала я. Готти кивнула, и я вышла. Надо пойти домой, сменить одежду да отмыться, а то кровью всю забрызгало. Но… Я оказалась остановлена Плевакой. — Ты где была? И чья это кровь? — спросил кузнец, осмотрев меня. — Помогала Готти принимать хвосты и крылья близнецов, а что? — спросила я. — О, так ты знаешь, как это делается? Просто, как я понимаю, старейшина уже занята, а у Астрид и Сморкалы та же ситуация, — сказал лаварыг. — То есть ты намекаешь на то, что мне надо идти и принимать крылья Хофферсон и Йоргенсона? — спросила я. — Да, а кому же ещё? — спросил кузнец. — Родителям их, например, или кому-то из взрослых, кому те доверяют и у кого уже принимали крылья. Они должны знать, как это делается. — сказала я. — Да заняты все, потому что большинство уплыло на поиски гнезда драконов! Рыбьеног взял на себя Сморкалу, так что давай, дуй к Астрид, да поживей, — сказал наставник, пнув меня в сторону дома Хофферсонов. — Но ведь ты же знаешь, что это должен делать только тот, кому доверяют! Ты сам понимаешь, как важно для них это событие! — сказала я, всё ещё сопротивляясь. — Я тоже очень занят в кузне, да и Астрид-то — девушка, так что только ты ей можешь помочь! Ты же знаешь, что у самого себя принять крылья почти невозможно! — сказал Плевака, пнув меня с пробежкой в так навязываемую мне сторону. Ну, выхода другого нет, придётся завтра объясняться в «необязанности» уже перед тремя. Войдя в нужный мне дом, я увидела сидящую на стуле и мающуюся от боли Астрид. — Крылья с хвостом? — спросила я чисто риторически. — Тебя это что, волнует? — огрызнулась змеевица. — Да, потому что Готти занята близнецами, а меня Плевака отправил к тебе. Так, давай мне тряпку, миску с водой приятной тебе температуры и мазь для обеззараживания и сворачивания крови, она должна быть у каждого, кто имеет ребёнка, — дала я указания, потому что рыться в чужом доме я себе не позволяла. Астрид помялась, типа, «чего тут раскомандовалась», но выхода другого не было, так как без меня она бы не справилась вообще. Подав мне нужное, она зло глянула на меня. — Что ещё? — прошипела девушка. Мда… Надо бы взять на заметку, что при прорезании крыльев и хвостов полулюди вида злобный змеевик становятся агрессивными от боли. — Дуй к себе, снимай верх, ложись животом вниз на кровать, желательно застели её каким-нибудь большим куском ткани, если не хочешь заляпать её кровью, вытяни руки вдоль тела так, чтобы они смотрели вверх той стороной, с которой ты на них чувствуешь крылья, — сказала я, оглядываясь в поисках такого же лоскута, какой мне давала Готти. Но, ничего не найдя, я стянула с хвоста свою ленту. Эх, испорчу ведь… Ну ладно, крылья и хвост человека всё равно важнее. Я последовала за «Железной Леди». — Зачем мне верх снимать, скажи на милость? — спросила блондинка. — Хвосту и крыльям хватает силы, чтобы прорвать твою кожу, даже покрытую чешуёй, думаешь, им не хватит силы порвать заодно и какой-то кусочек ткани на тебе и заляпать его кровью? Она ведь не отмывается от ткани. — ответила я, пододвинув к кровати две табуретки. На ту, что ближе к рукам и пояснице Астрид, я села сама, а на вторую я поставила всё то, что держала в руках. К слову, змеевица меня послушалась и застелила кровать куском шкуры оленя кожей вверх. Поняла, что простая ткань особо кровь не задержит, молодец. Астрид стянула свою кофту через голову, показав мне покрасневший бугор на спине, покрытый голубой чешуёй с жёлтыми пятнами. Правда, он отличался от тех, что я видела у Забияки: он к верху заострялся, представая передо мной конусовидной пирамидкой. Да, боли у девушки будет побольше, чем у близнецов, ведь хвост у неё с шипами, а крылья, помимо того, что будут, разворачиваясь, рвать кожу на руках, ещё и с когтями. Вон, видно, как выделяются, несмотря на то, что маленькие. А потом будут расти до оптимальных размеров, а эти все нюансы значительно прибавят боли при разрыве кожи. Пошёл процесс. А у Сморкалы, похоже, уже крылья прорвались, вон, как кричит. Крылья под кожей зашевелились, кожа захрустела, а из неё уже начали показываться первые клочки синеватой кожи. Я подставила палец, который змеевица сразу же укусила, со всей силы сжав челюсти. О, Тор, какие же у неё острые зубы! Мда, я точно стану обладательницей аккуратненького полукруга отметин от её клыков, с кровоподтёками, поверх более бледной отметины Забияки.Она стонала, выла, прерываясь только для того, чтобы вдохнуть воздух. Я схватила тряпку, одной рукой выжав из неё всю воду. Когда крылья рывком выбрались из-под кожи, разбрызгав вокруг кровь, Астрид болезненно закричала. — Тише, тише, всё хорошо, сейчас я смою кровь и замажу раны мазью, и боль пройдёт, только для этого мне нужна вторая рука, поэтому прошу, ради Одина, отпусти мой палец, сейчас в этом месте такой боли не будет, просто постарайся крылья и руки не напрягать, а я аккуратненько их протру, чтобы кровь на чешуе не засохла, а то потом отдирать её будет трудно и больно. — я мягко поглаживала мокрой ладонью спину Астрид, тем самым успокаивая девушку. Делала я это чисто инстинктивно, так как Готти мне подобного не показывала, а в источниках, из которых я брала информацию, о таком не говорилось, так как можно это делать, а можно и не делать. Змеевица разжала челюсти, отпустив мой палец, и я принялась очищать её крылья, стараясь как можно аккуратнее и нежнее к ним прикасаться, чтобы не причинять ещё больше боли и так шипящей от неё девушке. Проведя пару раз вокруг крыльев и смыв кровь с ран, я замазала места разрыва, как делала это Забияке. — Ау, ау, ау! Спина! Ааарррргх! — застонала Астрид. Я сразу поняла, что подошла очередь хвоста. Похоже, Сморкала всё время идёт на шаг впереди нас, потому что его вопли уже донеслись до наших ушей. Я вновь подставила свой палец на кусание, так как такой маленький знак доверия всё же необходим. К тому же отвлекает от боли, по себе знаю. Вот, показался кончик жёлтым окровавленный пятном. Змеевица тяжело задышала, вой перемежался хриплыми стонами, а пот капельками стекал с её спины, перемешиваясь с кровью. Вот хвост вылез уже до середины. Пока он был под кожей, он был свёрнут кругом благодаря своей гибкости. По прошествии пары дней он уже перестанет быть таким гибким и сможет только изгибаться дугой, а не скручиваться рогаликом. Но вот он вылез полностью, и, вынув палец из захвата, я стала протирать и эту конечность девушки. — Больше ничего не будет, сейчас я почищу твой хвост, и тебе только и надо будет, что лежать, хорошо? — сказала я, смывая кровь и вытаскивая из-под гибких пока, но острых шипов кусочки плоти. Надо будет протереть спину Астрид от пота, а то из-за этого она не сможет остыть. — Точно? Больше ничто не будет рвать мою спину на ремни? — удостоверилась пыхтящая змеевица. — Точно-точно, обещаю. Или ты хочешь сказать, что у тебя произошла мутация, и у тебя выросла лишняя пара крыльев или ещё один хвост? — решила я пошутить, но я поняла, что шутка оказалась неудачной, получив кулаком в живот. Да, она явно ослабла. После того, как потревожила своим движением раны, Астрид зашипела. Я стала просто водить мокрой тряпкой по её спине, успокаивая. Второй рукой я нанесла мазилку на рану вокруг хвоста и обновила мазь на руке, потому что кровь снова пошла после движения. Когда Астрид прикорнула, я сняла с пальца ленту, слегка обагрившуюся в местах следов от зубов. Мда… Заметка на будущее номер два: заматывайте палец чем-нибудь потолще простой тряпки при принятии крыльев, а то вполне можете его лишиться. Я спустилась вниз за кружкой и чистой водой, потому что Астрид потеряла с потом, слезами и кровью много жидкости из тела и девушке надо восполнить её. Когда я поднялась, сине-жёлтая змеевица бормотала лишь одно слово: «Воды». Как удачно я сбегала! Я, приподняв её за плечи одной рукой, поднесла ко рту сосуд. Девушка сию секунду в один присест, не прерываясь на дыхание, выпила всё до последней капли. Я сбегала за ведром, чтобы не носиться туда-сюда со стаканом, и раз десять подавала воду девушке. — Полегче стало? — спросила я. Астрид кивнула. — Вот и хорошо. Ты лежи, пока неприятные ощущения типа жжения на ранах не пройдут. И постарайся пока пару часов крылья и хвост не напрягать и не двигать ими, а то раны снова откроются. Ладно, думаю, ты и сама тут управишься, а я пойду. Ты держалась молодцом. Кстати, ты мне ничем не обязана, — я сказала это как можно мягче, положила девушку обратно на кровать и пошла на выход, лишь краем уха успев поймать её «Спасибо». Кажется, парой товарищей у меня стало больше. Взглянув на небо, я поняла, что уже скоро начнёт вечереть, и что если я пойду отмываться и отдыхать, как собиралась, то не успею к Мраку даже к ночи. Ну и ладно, в озере умоюсь. Я сначала заскочила домой за измерительной верёвочкой, которой планировала снять мерки элерона полудракона, за схемами протеза да всякими баночками с растворами, мазями и так далее, чтобы обработать раны дракона, схватила удочку, взвалила на плечи корзину с рыбой и поплелась в лес настолько быстро, насколько это возможно с тем грузом, который я тащила на себе. По пути я спотыкалась, натыкалась лицом на ветки, поставила на шее пару царапин, из которых кровь тёмно-красными капельками стекала мне под кофту. Но зато нашла тот элерон, который оторвался у Мрака при падении. Дойдя до входа во внешний проход к пещере, где я обустроила фурию, сняла корзину, решив сначала зайти с удочкой, сумкой с банками и мешочками, да с чертежами, чтобы, если не дай Тор навернусь с корзиной, не могла их испортить. Зайдя в пещерку, я увидела только слёжанную «кровать», угольки от бревна и свои блокнот с кинжалом возле щита-подушки. Мрака внутри, как и следовало этого ожидать, не наблюдалось. Поставив в уголок удочку с сумкой и положив схемки протеза на то место, где лежала моя книжечка, я вышла из пещеры к корзине и забрала её. Вот словно в воду глядела, что навернусь! Потому что на входе в пещеру я споткнулась и, двигаясь по инерции, вылетела к озеру, упав на выходе внутреннего прохода. Подняв голову и потирая лоб, я увидела смотрящего в воду, словно загипнотизированного, своего вчерашнего знакомого. Признаком того, что он не статуя, был лишь слегка хлопающий по земле открытым элероном хвост. Услышав шум, черноволосый встрепенулся и оглянулся, потянув носом воздух. Он, похоже, почувствовал, помимо моего запаха, кровь Астрид и Забияки, и мою заодно, правда, совсем немного, и рыбу. Мрак подскочил, увидев меня, пытавшуюся приподняться на локтях, но придавленную сверху корзиной. Подбежав ко мне, парень поднял меня, оглядев. Зрачки его глаз были сужены до узких овалов. Неужели он, учуяв и увидев кровь, подумал, что со мной что-то случилось, и заволновался? Хах, не может быть, кто обо мне волноваться-то будет? — Иштар, что случилось, почему ты вся в крови? Да и вид у тебя какой-то уставший, — взволнованно протараторил дракон, продолжая держать меня за плечи. Он что, и вправду… Беспокоится? Волосы мои растрепались по плечам, не закреплённые ничем. Прядка у виска, кстати, уже потемнела. — Да так, принимала крылья у двух ровесниц, а потому, что сильно сюда торопилась, не успела передохнуть и переодеться. А, кстати, в пещере удочка и чертежи элерона, вот рыба, перекуси, а я тут отмоюсь, — я сняла корзину, поставив её на землю перед Мраком. — Это их вопли я слышал? Да, громко вы радуетесь появлению крыльев, словно вас рвут на части, — сказал парень, открывая корзину. — Ну, по сути так и есть, — ответила я. — То ефть? — спросил Мрак, уже набив рот рыбой и повернувшись ко мне, севшей на землю. — То и есть. Сначала крылья и хвост образовываются у нас под кожей, а над ними уже прорезается чешуя, обозначая место, где новые конечности появятся, а когда приходит время, они разрывают над собой кожу, принося ужасную боль. Событие, конечно, радостное, но особенно ты не порадуешься, когда ты чувствуешь, как спину словно рвут на куски, — ответила я, закатав рукава и окунув руки в воду, отмывая их от пятен крови. — Ясно… То есть ты тоже будешь так истошно вопить, когда придёт и твоё время? — спросил брюнет, садясь на камень. — Да, может, даже громче, потому что это-то воины, хотя бы каплю боли сдерживают, а я? Тьфу, говорящая рыбья кость, — я уже стала отмывать лицо и шею. — И кто же будет твои крылья принимать? — спросил Мрак. — Не знаю, как получится. Может, старейшина Готти, она у нас лекарь, может, кто-нибудь из тех, кому я помогала с появлением крыльев и хвостов. Буду молиться, чтобы не кто-нибудь из близнецов, потому что у них ничего надолго не задерживается в головах, если это только не связано с разрушениями или тем, что они сами придумали, — ответила я. — А если крыльям приспичит появиться в тот момент, когда ты будешь в лесу? — вкрадчиво поинтересовался дракон. — Тогда по ситуации: либо сама, являясь наглядным пособием для тебя, либо в деревне кто-нибудь из выше указанных, тут до кого ближе будет, — ответила, вставая. — А что, интересно, как крылья и хвосты появляются у полулюдей, да и самому поучаствовать хочется? — спросила у него. Вот любопытная ящерица! — Ну да… Можешь рассказать, как это происходит? — спросил зеленоглазый, обратив внимание на что-то на мне, подошёл поближе. Взяв моё левое предплечье в руку, Мрак поднял его, приблизив тем самым к лицу, начал внимательно осматривать чешуйки. — Ну, я могу рассказать, только это вещь не из приятных… Эм, Мрак, что ты делаешь? — спросила я, удивившись действиям трогающего чешую на моих руках парня. К слову, она уже пошла на третий оборот. — Ты уверена, что становишься именно ночной жутью? — спросил парень. — Ну да, и время, и цвет же подходят, — ответила, не понимая, в чём дело. — А если так? — на коже парня появилась чешуя россыпью гагатов. Он приложил своё чешуйчатое предплечье к моему, поразив меня удивительной схожестью чешуек, от цвета и переливов до формы. — Теперь ты точно уверена, что ночная жуть? — спросил Мрак. — Я всё ещё уверена в этом. Это просто совпадение. На нашем острове не было ночных фурий, и вообще в драконьей истории ночных фурий были единицы, зато на Олухе ночные жути, хоть и редко, но были. Но если тебе так хочется узнать, кто же я, подожди, когда прорежутся рога. Тогда и узнаем, фурия я или жуть, — сказала я, при этом вытянув руку из захвата. — Эх, и что же мне делать, если ты и вправду окажешься ночной жутью? — тихо пробормотал полудракон, убирая свою руку. — Что? — переспросила я, не расслышав. — Ничего, — ответил брюнет, слегка погрустнев. Похоже, что-то в моём отрицании очень его огорчало. — Говори, — я серьёзно посмотрела ему в глаза. — Эх, ладно. Просто я не видел другой ночной фурии и надеялся, что ты, когда превратишься, чудом окажешься ею. Но, похоже, этому не бывать, потому что ночных фурий часто путали на других островах с ночными жутями. Вполне вероятно то, что ты права. Прости, что пытаюсь что-то тебе доказать, не зная вообще, правда ли это, — ответил Мрак, смотря на мою руку. Я взяла его ладонь в свои в знак поддержки. Тёплая, мягкая, приятная. — Может быть я и ночная фурия. Всё равно утро вечера мудренее, посмотрим, когда прорежутся рога, крылья и хвост. Там уже посмотрим, кто я такая. Может, действительно свершилось чудо, и ты нашёл одну из них? — сказала я, желая подбодрить друга хоть как-то. Тут меня словно громом поразило: изгиб суставов на ногах, отутствие крыльев и хвоста сейчас, это всё было, как у взрослого получеловека! Неужели.? — Мрак… Скажи-ка, ты что, оказался одним из счастливчиков, кто может полностью переходить из одной формы в другую? — спросила я, уставившись на парня во все глаза. — Ну… Да, а что? — недоумевал он. Мои глаза ещё больше расширились. — А что? Что-то не так? — спросил дракон. — Да. Ты — один из редчайших драконов, который может как полностью принимать драконье обличье, так и переходить в облик человека аж до полного сходства! — протараторила я на одном дыхании. Поверить не могу, чтобы я встретила такую живую легенду! — А что в этом такого… Сверхъестественного? — спросил он. — Ты что, не знал? Такие полулюди и полудраконы встречаются раз в полтысячелетия! И за всю историю существования наших летописей был всего лишь один случай, когда были замечены в одно время и в одном месте двое таких существ! — я всё ещё была поражена. — И такие встречи определены судьбой. Тогда оба этих существа изменили чуть ли не весь устой. Получеловек и полудракон, которые спасли весь архипелаг ценой своих жизней. — рассказала я. — Ого, так я знаменитость, можно считать? — спросил он. — Да, — я едва отошла от шока, — Ладно, ты давай, дуй есть, а я пока разберусь с твоими ранами и травмами, — сказала я, наконец сумев оторваться от глаз фурии. Парень кивнул, повернулся и пошёл к корзине. Я же направилась в пещеру за заветной сумкой. Только взяв ремешок в руки, я услышала испуганный вскрик Мрака. Мигом выскочив, я увидела заскочившего на валун парня, грозно расправившего крылья, швыряя глазами молнии в обычного полосатого копчёного угря. Я расхохоталась от комичности этой ситуации. Нет, ну вы представьте себе такую картину: вы видите полудракона, порождение Тора и самой Хель, грозу всех островов и ночной кошмар большинства людей, застывшего с испугом в глазах и расправленными в боевой готовности крыльями, грозно мотающего хвостом туда-сюда, и лежащего напротив него дохлого угря, который даже не шевелится! — Ничего тут смешного нет! Почти все драконы боятся угрей. От них отличается лишь тайфумеранг, который свои залпы с помощью этих тварей восстанавливает, да ещё несколько видов драконов, — ответил мне Мрак, — Убери его! — завопил парень, увидев, как угорь слегка соскользнул чуть вниз, к камню, дёрнулся назад и навернулся с валуна, на котором сидел. Я захохотала с новой силой, с шумом уронив сумку на землю. — Злобное порождение молний и самой смерти шарахается от угрей, как кот от воды! Ты бы себя видел! Могучий грозный зверь, ночной кошмар большинства викингов, и вдруг шкерится от какой-то недорыбины! — я, чуть не сгибаясь пополам от хохота, схватила угря за хвост и забросила его в дальний угол пещеры. — Зачем ты его туда кинула? Это же мой временный дом! Ну всё, ищи или делай мне новую пещеру, потому что пока эта жуть там, я и шагу не сделаю в этом направлении! — волосы цвета вороньего крыла на голове парня стояли дыбом, будто там петухи подрались, пряди-уши же были опущены вниз. Сам он уже давно встал и с ужасом смотрел в сторону, куда улетел угорь. Я, подкравшись сзади, толкнула его в сторону, в которую он собирался и шагу не делать. Он сделал пару шагов, пытаясь крыльями поймать равновесие, но споткнулся о мою сумку и шмякнулся у самого входа в своё ночное убежище. От страха он подскочил, упал на зад и быстро-быстро отполз назад. Запнувшись рукой о собственный хвост, он кубарем скатился в озеро. Кажется, мой хохот был слышен в деревне. — И кто говорил, что не станет и шагу делать? — Я упала на колени, схватившись за живот и пытаясь хоть как-то сдержать хохот, но этого никак не выходило. Я упала на бок, перевернулась на спину, взявшись за живот, через пару секунд перекатилась на него, стала молотить руками и ногами по земле, не переставая хохотать уже беззвучно. Увидев грозно поднявшегося из воды парня, я подскочила на ноги и стала убегать от тут же погнавшегося за мной полудракона. Теперь и он засмеялся, заразившись моим весельем. Мы гонялись друг за другом, касаниями передавая друг-другу право гоняться за другим. Меня схватили за руку, но тут я споткнулась о ногу парня, полетев на землю. Я перевернулась на спину, можно сказать, «в полёте», а сверху на меня свалился Мрак, успев опереться о землю руками. Правда, одна рука так и осталась у меня на запястье поверх обруча чешуи. — Упс, кто-то доигрался! — с ехидной ухмылочкой сказал фурия, поймав вторую мою руку и, зажав её ладонью, стал освободившейся рукой меня щекотать. Я извивалась, наверно, как тот угорь, хохоча. — Ой, Мрак, стой, пощади! — сквозь хохот застонала я. На удивление, всё прекратилось. Я уже хотела было вытереть слёзы, проступившие от смеха, но мне этого сделать не дали. Подняв меня на руки, дракон с такой же ехидной ухмылочкой пошёл к озеру. Я не понимала, что творится, но тут оказалась в воде. Глубоко в воде. Чёрт, я же не готова! Из-за этого я всё-таки хлебнула жидкости. Стало сильно резать дыхательные пути. Но тут меня резко потащило вверх. Наконец, я, оказавшись на поверхности, прерывисто вздохнула, закашлявшись и откашливая воду. На меня смотрели испуганные глаза цвета молодой ивовой листвы… — Чёрт, почему ты не предупредила, что умеешь плавать так же, как и твой кинжал?! Я чуть не помер от страха, когда увидел, что ты не всплываешь, а когда увидел пузыри, так вообще думал, что не успею! — вопил он, склонившись надо мной. Я откашлялась от воды, правда дыхание осталось хриплым. — Ты не виноват, просто ты же без предупреждения меня швырнул, вот от неожиданности и хлебнула. Это ты меня прости, заставила волноваться, — хриплым голосом сказала я, положив мокрую и холодную ладонь на щеку такому же мокрому, но тёплому Мраку. Тут я заметила на тыльной стороне ладони тонкие пластинки чешуек, которые закрыли всё аж до костяшек пальцев и спускаясь полукругом к началу большого пальца, то же самое я заметила сквозь прилипшую ткань: на моей руке внезапно увеличилось количество чешуек, если судить по количеству бугорков и черноватому оттенку ткани в этом месте. Похоже, полудракон тоже это заметил. — Ну, зато в этом был плюс. Похоже, когда ты в критическом состоянии, происходит резкий скачок в превращении. Получается, что теперь до рогов осталось ждать… — он задумался, считая уже прорезавшиеся ряды чешуи, — На два-три дня меньше. Кстати, похоже, с твоими ногами та же история. — сказал он, приподняв мою штанину. Да, там тоже появились чешуйки. А я как-то и не додумалась на ноги посмотреть. Там уже кожа на пять лишних рядов покрылась чёрной чешуёй. Я закатала рукав. Руки по локоть уже были покрыты полноразмерными чешуйками. Вся картина складывалась в неполные рукава на руках и «обручи» на ногах. Я встала, направившись в пещеру. — Пошли, мы ведь так и не обработали последствия твоего падения, — сказала я, слегка пошатываясь. Голова немного кружилась, а в глазах при каждом шаге слегка мутнело, тут же возвращая нормальное состояние. Меня подхватили под руку. — Спасибо, — сказала я. Вытащив в пещере все склянки из своей сумки, я запихнула в неё угря, чтобы он не раздражал моего друга. Пока я разбиралась с лекарствами, парень принёс в пещеру дров. Одним залпом распалив костёр, он сел поближе, чтобы самому обсохнуть и меня высушить. Я же начала под его шипение и ворчание обрабатывать царапины, ссадины, ранки. Когда очередь дошла до хвоста, я вспомнила о чертежах и всучила их парню. Он покивал головой, одобряя идеи, но кое-что его смутило: — А как им управлять? — спросил он. Упс. Об этом я не подумала. Хотя… Мою голову сразу посетила пара идей. — О! Вот, смотри! — я взяла свой блокнот и уголёк, начав рисовать. — Вот, можно сделать так, чтобы соединить элерон верёвкой с одной из твоих лап и в нужный момент ты можешь, потянув лапу вперёд, открыть элерон. — сказала я, смотря на реакцию Мрака. Он на меня посмотрел, как на идиотку. — Мда, звучит глупо, а выглядеть будет ещё глупее, да и при передвижении по земле мешаться будет… А что, если соединить механизмом целый элерон и протез? — спросила я. Получеловек подумал, что-то прикинув, и кивнул. Я зачеркнула неправильный вариант. Замеры делать не стала — у меня есть элерон, который оторвало. Всё записав, я пораскинула мозгами и стукнула себя по лбу в своей манере. — Это займёт слишком много времени! А тебе уже в небо не терпится. Я, пока делаю автоматический элерон, могу сделать управляемый с помощью педали. Только… — я замялась. — Только что? — нетерпеливо спросил парень. — Для этого мне надо будет сесть тебе на спину, иначе управлять никак не выйдет. А пока будем летать вместе, я тебе буду здесь делать автоматический элерон, — сказала я. — А зачем здесь? Неужели ты не можешь при полном наборе инструментов и материалов сделать всё в кузне, а сюда на пробу уже принести готовый вариант? — спросил фурия. — Пойми, Мрак, надо сделать элерон, полностью идентичный твоему. С управляемым элероном на это без разницы, не тебе его открывать, и тут уже зависит от меня, как я с ним буду управляться, даже если он будет слишком лёгким или тяжёлым для тебя. А при автоматическом тебе придётся очень долго привыкать к лишней нагрузке или наоборот — её недостатке, ведь в таком случае тебе надо… Как бы так сказать… Чувствовать элерон, каждый порыв ветра в нём, а как ты можешь чувствовать это правильно, если ты с рождения привык к определённой нагрузке? Тебе придётся месяцами привыкать к новому, возможно, это несоответствие тебе будет только мешать летать, — объяснила я тонкости. — А, ну да, об этом я не подумал… То есть ты хочешь сделать элерон и уже на месте примерить, такой ли он подходящий, чтобы не тратить ещё больше времени на беготню? — привёл догадку Мрак. — Да-да-да. Ладно, пока, надо в деревню, завтра будет тренировка. Спасибо за подсказку с угрём, по крайней мере, будет чем припугнуть драконов, не причиняя им вреда. Кстати, с мерками мне уже будет проще, я нашла твой второй элерон. Правда, его для полётов использовать уже не выйдет, он сильно повреждён, да и при попытках приладить испорчу только сильнее, а так будет образцом, по нему вес и подгоню. — сказала я, подмигнув другу. Я собрала свои вещи в сумку и вышла. Оказавшись над оврагом, я скинула с себя маску прекрасного самочувствия. Всё-таки скачки в превращении плохо аукаются. Надо только добраться до дома, замотать ладони бинтом, чтобы спрятать чешую, чтобы не объясняться на больную и чумную голову, да лечь спать. Завтра возьмусь за элерон, сегодня я не в состоянии. Вполне возможно, что просто добравшись до дома я не выдержу и отрублюсь.       Так и случилось. Стоило моей щеке коснуться подушки, так сразу я провалилась в сон. Сон без сновидений, что может быть «лучше»?..

Утром.

      Я проснулась с жуткой головной болью. Возможно, я бы вообще не просыпалась, если бы не Плевака, который ввалился в мою комнату. От такого грохота кто угодно проснулся бы. Ну, кроме мёртвого. — Иштар! Просыпайся! Все уже на арене, а тебя нет и нет, Сморкала уже орёт на всю арену, якобы ты после змеевика и громмеля поняла, что это не твоё, да сбежала, чем уже достал. Давай, просыпайся-просыпайся, сегодня пристеголов, а у Рыбьенога напарника нет, — он меня потряс за плечи. Я простонала, положив ладонь себе на лоб. — А это ещё что? — он про мои бинты? Ох… — Да я в лесу на кусты колючие нарвалась, вот и исцарапалась, всё пройдёт! — сказала я, вставая. Пошатнувшись, я чуть не упала, но, схватившись за стол, вернулась в стоячее положение. — Что-то случилось? Иштар, говори! — сказал Плевака, схватив меня за плечо здоровой рукой. — Да всё нормально, просто вчера, похоже, переохладилась в лесу, вот и реакция, — ответила я, выходя. Взяв свою на автомате свою сумку, я пошла на арену. Перед глазами всё плыло, но, когда я пришла на арену, моё состояние хоть чуть нормализовалось. Хотя бы шатать и крутить перед глазами перестало. — Ой, наша малышка Иккинг попалась! Ну что, обломали побег? А что у тебя в сумочке? Небось, вещи да еда, что ещё для побега нужно? — Сморкала… Как же он меня сегодня бесит! Больше обычного! Грррррр. — Ой, а что у тебя с ручками? Малышка упала и покорябалась? Ой, как, наверно, было больно, целая царапина! Ау! Астрид, ты что творишь?! Неужели тебе не смешно? Эта взъерошенная драконья зубочистка словно всю ночь по лесам бегала, дикарка бескрылая, — он опять кинул свою подколку. Астрид и Забияка пошли было на моего кузена, сжимая кулаки. О-оу, если не вмешаюсь, то он сейчас получит! Кстати, все выглядят довольно свеженькими после вчерашнего. Разве что крылья с хвостами безвольными тряпочками висят. А ещё в одежде всех были внесены некоторые изменения: появились прорези для крыльев и хвоста у Торстонов, у Астрид просто на руках ничего не было, чтобы крыльям не мешать, да дырка для хвоста, а у Йоргенсона из-за того, что кожа на крыльях переходит и на спину, в одежде появились прорези для неё. — Астрид, Забияка, не надо. Вы мне ничего не должны, — выдавила я, слегка скривившись. Показалось на секунду, словно я падаю. Похоже, попыталась потерять сознание. — Ч… Что.? — спросил Сморкала. — Они что, тебе чем-то ещё и обязаны? Ты не слишком-ли обнаглела, рыбья кость? — сказал он, отпихнув Забияку. — Она была у них Принимающей. Ничего не говорит? — сказал Плевака. — Что? Эта рыбья кость? Наверняка ещё и знака доверия не сделала, да? Захотела себе двух рабов заграбастать, бесстыдная мелочь! — нашёл новую причину для возмущения кузен. Забияка подошла ко мне, схватила меня за руку, подвела к Сморкале, показав мой многострадальный палец, чуть не ткнув им ему в морду. — Видишь? Мы ей даже следы оставили! Так что и ей досталось! — сказала Торстон. Задирака кивнул. — Так, что ты там на входе сказала? Мы не расслышали, — сказала Хофферсон. — Я сказала, что не считаю вас обязанными мне крыльями. Могу повторить при всей деревне, чтобы не было никаких непоняток, — сказала я твёрдым голосом. У близнецов и Астрид, кажется, глаза были, что те набалдашники на центрах щитов. — Но… Ты уверена? — спросил Плевака, подойдя. — Да. Моё решение обдумано и оспариванию не подлежит, — сказала я. — Ну ладно. Слышали, ребята? Теперь вы свободны ото всех обязанностей перед ней. — сказал Плевака, тем самым припечатав эффект моих слов. Всё. Теперь никто не подмажется ко мне с целью опозорить. Сегодня пристеголов? Ну, пошла я к Рыбьеногу. — Ты и вправду принимала крылья у Забияки и Астрид? — спросил Рыбьеног. Я молча подняла руку, показав красные отметины. Более близкая к концу — Забиякина, а со следами крови — Астрид. — Ого! И ты вправду отказываешься от их поддержки? — спросил он. Я кивнула. — Ну всё, теперь ты навсегда останешься героем в моём сердце! Ты хоть представляешь, какой поддержкой тебе стали бы ТРОЕ викингов? Думаю, да, если ты знаешь о принятии крыльев, и это добавляет тебе чести! Осознавая, чего лишаешься, ты оборвала все ниточки связи с ними, оставив им свободу действий! Ты понимаешь, что эти трое к тебе не очень хорошо относятся? Особенно близнецы… Задирака же тоже тебя бы не тронул, если бы Забияка была скована обязанностью, а лишив их обязанностей, ты сама говоришь им «Делайте, что хотите»! Ты лишилась поддержки! Ох, узнают в деревне, что ты была Принимающей у двух ребят, а на следующий день, можно сказать, отказалась от этого статуса, ты точно станешь знаменитостью! — начал тараторить он, держа ведро воды, но его тираду прервал вылезший из дыма пристеголов. Одна голова. Обошла слева. Правая. Газ. Но Рыбьеног, кажется, не обратил внимания на такую их особенность и облил её водой. Ой, Рыбик, ой ты влип! Вылезла вторая. Только бы дотянуться, только бы дотянуться! Нет. Не хватило силёнок. Он было кинулся на меня, но стоило его огненной голове приблизиться к сумке, так она отшатнулась, зашипев. Точно! Они же боятся угрей! Я достала «Оружие массового поражения», хлестнув им по морде шипящего змеёй полудракона. — Прости, я стараюсь малыми потерями сохранить тебе жизнь хотя бы на этот раз, поэтому потерпи. — сказала я тихо, уже погромче на публику добавив: — Место! Место! Место! И подумай над своим поведением! — швырнула угря на порог клетки. Закрыв дверцы, я через щель внизу достала угря, запихнув его обратно в сумку. — Вот, чтобы не раздражал. Простите, что так вас напугала, но так надо, — прошептала я успокоившемуся пристеголову. Обернувшись, я увидела кучу удивлённых глаз, Рыбьеног даже ведро уронил. Я прошла немного вперёд, почесав затылок. — Ой, Иккинг, у тебя бинтик развязался, смотри, как бы кровушка не пошла, поторопись поскорее завязать, — сказал Сморкала. Даже через шок он продолжает меня подкалывать. Гад. Я потянулась за бинтом, но поняла, что именно с этой руки он у меня и слез. Ой… Я быстро убрала руку за спину, взяв бинт второй, развернувшись, я вернула его на место. Я хотела пройти мимо ребят, но меня схватили за руку. — Не думай, что мы не увидели, что там у тебя далеко не царапины, Иккинг, — проговаривая каждую букву моего прозвища сказал Сморкала. Он задрал рукав моей рубахи, показывая всем чёрную, будто гагатовую, чешую. У всех глаза раскрылись ещё больше. — Чёрная чешуя?! — воскликнул Рыбьеног. — Так ты начала превращение? — недоумевали Плевака и Астрид. — Сморкала, челюсть-то не роняй. — подколола наследника Забияка, закрывая отвисшую челюсть брюнета. Но она опять отпала. Теперь я, выдернув свою руку, дала ему снизу с кулака в челюсть. Звонко щёлкнули зубы, а голова моего кузена резко откинулась назад под удивлённые возгласы присутствующих и одобряющие кивки. Ну да, а чего вы ждали от «дикарки», которая по лесам шастает днями, неделями, с пяти лет? Да, я выгляжу дохлячкой, слабачкой, и даже топора нормально держать и метнуть не могу, но зато другая группа мышц у меня развита хорошо. Хорошая выносливость. А как же? От волков на слабых ногах не побегаешь! Да и парочке по морденю надо надавать, чтоб неповадно было. Я привыкла больше к своему милому любимому кинжалу, с которым не расстаюсь даже во сне, держа его за рукоять под подушкой, а не к массивным булавам, топорам, цепам и мечам. Кстати, надо бы попросить Рыбьенога сделать мне немного громжелеза (так я сократила «Железо Громмелей»), чтобы сделать закрылок Мраку да покрыть этим металлом лезвие своего кинжала, чтобы сделать его прочнее и красивее. Хотя, можно оставить его так, а себе сделать другой. Он и полегче будет, а при хорошей балансировке можно даже метать покруче нынешнего. — Кстати, Рыбик, хочу поделиться одним секретом, — сказала я, подходя к парню. Следующие слова я прошептала ему на ухо: — Я заметила, что пристеголовы правой головой газ выдыхают, бери на заметку, пригодится, — о, а он аж просиял! Хах, вот что значит: природная тяга к знаниям. Уважаю. Я мигом выскочила, таща на буксире товарища-книжку. Пройдя к кузне, я остановилась. — А ты сильная, оказывается… И быстрая, — сказал пыхтящий Рыбьеног. — А зачем я здесь? И почему твоя чешуя чёрная? Что ты за дракон? — спросил Рыбик. — Не сейчас. У тебя есть громжелезо? Желательно побольше, — задала я вопрос. — Пока нет, но… Если дашь мне нужные составляющие, то примерно через полчаса будет! А тебе зачем? — спросил викинг. — Да так, мне надо кое-что сделать, причём срочно, — сказала я, доставая из закромов кузни нужное ведро с камнями. Рыбьеног быстренько всё в себя запихнул. Пока он переваривал камни, я быстро разогрела печь. — Так ты мне скажешь, что ты за дракон? — спросил Рыбьеног. — И нам! — внезапно вышли из-за угла другие. — Эх. Хотела немного посекретничать, но, похоже, не выйдет… Есть, предположительно, только два вида с таким цветом чешуи, — начала я. — Это ночная фурия и ночная жуть. Почему предположительно? А кто знает, что за чешуя у ночных фурий? Похоже, что становлюсь я ночной жутью, — ответила я. — А как же скрилл? Ещё шёпот смерти, дымодышащие душители, раз десять за историю видели чёрных ужасных чудовищ. Они, похоже, были титанами, ещё есть, вроде, древоруб чёрный, пару раз видели одного такого, — начал перечислять Рыбьеног. — Скрилл — фиолетовый оттенок, плюс они, если я правильно помню, более свойственны берсеркам и во время превращения часто склонны к тому, чтобы бить током, а ещё они двуногие, дымовики больше серые, да и мелкие, в наших краях их вообще не встретишь, шёпот смерти — он больше тёмно-серый, да и к тому же у моих глаз появилась бы повышенная светочувствительность, да и они без лап, так что тут, как и с древорубом, однозначно отпадает: у меня бы не начали покрываться чешуёй ноги, а руки бы покрылись рядами, да и чешуя при древорубе была бы острая. Ужасное чудовище? А вы гляньте на Сморкалу: у него хоть один ряд чешуек с моим совпадает? И катастрофического землетряса не называйте, это массивные викинги, а я? Я мелкая да юркая, в отличие от этих увальней. По времени, цвету чешуи подходит ночная жуть, — привела я свои доводы. — Ого, ты так хорошо всё продумала! И логически, и по сути своей всё так и выходит!  — поразился Рыбьеног. — Только от этого её превращения толку нет. Как была бескрылой, так ей и осталась, — сказал Сморкала, на что получил с локтя в живот от Астрид, — Что?! Ведь так и выходит! Ночные жути ведь маленькие, и огонь у них по их размерам — слабенький! Они только кучей и умеют бить. Вот лажанулась! — Сморкала противно захихикал. — Ой, началось! Чёрт! Почему так быстро? Неужели моё превращение так быстро заканчивается?! — сказал Рыбьеног, отрыгивая в специальную кадушку лаву. — О, так она тебя потащила ради железа? — понял Плевака причину моего побега в компании этого парня. — Да. Надо сделать кинжалы для метания, а то мой не очень для этого подходит. Тяжеловат, массивный, для моей руки не очень удобно, да и балансировка немного не та. Этим только колоть и резать удобно, — ответила я. — А ты что-то ещё с оружием делать можешь? Не знал. Поразительно! Драконья зубочистка, оказывается, ещё и заострена! — Ох, Сморкала, ну держись! Каждую минуту свои подколки! Я резко вытащила свой кинжал из отверстия в поясе, заменявшего ножны, и рывком метнула в стену недалеко от головы парня. Он оцепенел, а потом шарахнулся. — Да, зубочистка-зубочисткой, но с сюрпризами в запасе. Доволен? — сказала я, оборачиваясь к кадке, — Спасибо, Рыбьеног, ты мне очень помог. Зато проверили твою стадию, — на этих словах я улыбнулась. — Ладно, бесенята, на выход, не будем мешать, а то ещё накосячит, — сказал Плевака, спроваживая ребят. Астрид вышла, подталкивая опять подравшихся близнецов, а Рыбьеног подталкивал ошарашенного Сморкалу. Сейчас, они, похоже, направились в Большой Зал разбирать ошибки. Я же принялась за элерон Мраку, сбегав за образцом домой. Кожа, железо, звонкий стук металла о металл, запах дыма и железа, языки огня и раскалённый металл. Такое родное. Кузнечное дело мне по вкусу. Надо будет попроситься у папы в помощники Плеваке окончательно. Завершив всё снаряжение, я поглядела в небо. О, боги! Уже ночь?! Ну я и засиделась! Сгребая всё в охапку, я рванула домой. Мда… Кинжалов себе я так и не сделала. Ну и ладно, железо ещё осталось — выкую. А сейчас — спать! Только сначала я собрала всё в аккуратный и даже оказавшийся сравнительно небольшим свёрток. Уснула я так же, как и прошлой ночью: только коснулась подушки — сразу провалилась в уже ставшую привычной тьму…