Окунуться в небо на чёрных парусах

Сбила дракона, а получила… Друга?       Очнувшись, я поплелась домой. Близился вечер. Войдя в дом, я хотела было пройти тихонько и уже начала забираться по лестнице, так как отец сидел у очага, но… Не тут-то было. — Иккинг, мне нужно с тобой поговорить, — сказал он сурово. И как только услышал? Ведь громобоям кипятильник на ухо наступил! Эх, и опять это Сморкалино прозвище… — Э-э… Да, пап? — ответила я. Разговор явно не обещает мне ничего хорошего. Я спустилась обратно. — Я хорошенько подумал и решил, что с завтрашнего дня ты, как и все новобранцы, пойдёшь тренироваться на арену. Возможно, бои закалят тебя, и ты наконец начнёшь превращение, потому что мне надоели постоянные усмешки от Йоргенсонов, что у меня дочь бездарная, — сказал он мне. Ах, надоело Йоргенсонов слушать? А нечего было поощрять нападки своего дорогого племянничка на свою «бескрылую» дочурку! Мда, учитывая то, что я буквально несколько часов назад отпустила дракона на волю, не сумев его убить, и потом решила, что их мне не убивать, эта новость была не очень радужной… — Пап, я тут подумала над твоими словами. Ну, о том, что я кто угодно, но только не убийца драконов. Думаю, ты прав. У меня нет никаких данных, да и… У нас мало викингов-водопроводчиков или викингов, занимающихся выращиванием. Могу там, Гнильцу с капустой помогать, или своё хозяйство завести и заботиться о нём, а так как я статью не вышла, то и посвящу этому жизнь, будет у деревни постоянный поставщик продовольствия помимо рыбы, которая не всегда нам косяками попадается, и овец с яками, которых драконы очень любят таскать… Вот, могу и там пригодиться, — начала я отказываться под строгим взглядом отца. — Хорошая мысль, но моё решение не изменить. Вот топор, завтра утром чтобы ты была на арене, а мне надо готовиться к плаванию, пока лёд не встал, надо ещё раз попытаться отыскать остров, где эти твари обосновались, — сказал вождь, выходя из дома, взвалив корзину с вещами на плечо. Мда. Уровень настроения: дождик. Легла я с хмурыми мыслями о завтрашнем дне…

***

      Утро. Птички за окном щебечут, солнышко встаёт, я продираю глаза. Тренировка. Самое нелюбимое теперь слово для меня. Я спустилась. Дома пусто и тихо. Точно, отец же уплыл… Позавтракав в очередной раз полусырой рыбой (как отец любит) с огромным количеством соли (мне плохо становится, пока я ем эту гадость, но ничего не попишешь, привыкла), я взяла свой нелёгкий топор и направилась на арену. Там уже были все. Мы зашли внутрь. — А эта что тут делает? — Иди домой, Иккинг! — Иккинг, топай отсюда, рыбьими косточками тут обедают, а не тренируют их, — понеслось от всё той же троицы: Задирака, Забияка, Сморкала. Астрид лишь окинула меня недобрым взглядом, а Рыбьеног отвёл глаза. — Ха-ха, как смешно, давайте посмеёмся вместе? — огрызнулась я. Ого, после случая с фурией я злее, что ли, стала? Нервы-нервы-нервы, что же вы творите? — Ты что-то пропищала, ящерка бескрылая? Ах, точно, ты же даже ящерицей-скорожалом не будешь! — сказал кузен, гадко хихикая. — Ничего такого существенного, чтобы повторять громким пустоголовым викингам, — прошипела я. Сегодня я не в настроении, это явно. — Ну-ка повтори, что ты тут провякала? — Йоргенсон начал медленно идти на меня, сжав кулаки, но его остановил крюк Плеваки. — Без драк на первом уроке! Или для тебя разницы между получеловеком и полудраконом не существует? — пресёк все попытки к драке Сморкалы лаварыг. — Она даже к этим двум видам не относится! — возопил парень. — Цыц! Если так сильно чешутся кулаки, возможность их почесать у тебя будет, только не сейчас и не о твоих товарищей по обучению! — рыкнул кузнец и, как я поняла, наш учитель по совместимости. Кстати, он у нас — лаварыг. Второй на острове. Но, в отличие от первого ленивого сони, Плеваку хлебом не корми, дай только поработать. Самый трудолюбивый не то, что лаварыг, викинг Олуха, полностью ломающий все рамки своего вида. — Она никогда не будет товарищем никому из нас, мы отдельно, она отдельно, жалких бескрылок мы не принимаем, — сказал наследник. Близнецы кивнули. Задирака же, поворачиваясь, сказал: «Можно мне учиться с крутыми?», - на что получил одобрительные смешки от сестры и Сморкалы. — Замолчи, и лучше расскажи нам про своего внутреннего дракона. — устало закатив глаза сказала Астрид, намекая на уже сказанное Плевакой задание, которое наш Великий Сморкала с великим же успехом прослушал. — Я — ужасное чудовище. Эти драконы большие, сильные, умеют поджигать самих себя, у нас самый большой размах крыльев, благодаря чему мы можем одним взмахом сносить деревья, поваленные перед нашим носом. Мы самые большие и сильные полудраконы из всех, также относимся к самым редким драконам Олуха. Сейчас же я на той стадии превращения, когда рога уже прорезались, на руках и ногах появилась чешуя, а чешуя на пояснице, где прорвётся хвост, уже активно прорезается, уже изменилось строение и внешность ног, а крылья и хвост образуются под кожей, также появился гребень на спине. Видите, какой уже большой? — под конец Сморкала повернулся боком, показывая свой красно-чёрный гребень. Он явно горд собой. Крылья скоро принимать будут, вон, какой уже гребень вырос, да руки сзади опухли. — В твоём рассказе есть несколько промахов, — начал поправлять Рыбьеног. — По размерам вас запросто обойдёт кипятильник или тайфумеранг, а по силе при наших размерах в физическом плане громобоям нет равных, огневая мощь же сильнее у тех же тайфумерангов, так что ужасное чудовище хоть и сильно, велико по своим размерам, но не настолько, как ты его описал, — аргументировал наш человек-книжка свои возражения. — А тебя никто не просил меня исправлять! — Сморкала явно обиделся на то, что его дракон не самый крутой. — Кстати, ты редкость упустил, Рыбьеног. Ужасные чудовища сейчас, конечно, редки на нашем острове, но сейчас их популяция превышает громобоев и кипятильников с лаварыгами вместе взятых, да и количество ночных жутей, которые вообще на нашем острове не появлялись, не сильно отличается. Давай посчитаем? Громобой у нас один, кипятильник тоже, лаварыгов двое, всего четверо, а ужасных чудовищ у нас шесть. Ночные жути вообще появлялись раз в столетие. А сколько на нашем острове поколений выросло? Двенадцать? Вот и ночных жутей было штук шесть-семь, не более. Где-то по одной на два поколения, — сказала я, ухмыляясь. Сморкала так на меня зыркнул, словно хотел глазами в меня огонь метнуть. Прости, глазами мы пламя не метаем, разве что Скрилл молнию кинет, но ты же у нас такое ужасное чудовище! — А тебя никто не спрашивал, зубочистка драконья! — прошипел униженный Сморкала. — Хорошо, Рыбьеног, молодец, Иштар, хорошо проинформирована про полулюдей и нашу историю. А тебе, Сморкала, надо бы пару раз заглянуть в книгу драконов, а не только рассказы отца слушать. Астрид, — сказал внимательно слушающий Плевака. — Я — злобный змеевик. Я на той же стадии, что и Сморкала. Змеевики быстры, проворны, красивы, имеют разнообразную окраску, на хвосте имеют острые ядовитые шипы, которыми, подобно стрелам, могут атаковать жертву. У нас самое горячее пламя, способное плавить железо и камни. Если хорошо подобрать рацион для змеевика, можно значительно увеличить скорость. При такой диете злобные змеевики становятся быстрейшими полулюдьми острова, — сказала девушка, под конец в который раз за рассказ поправив чёлку. — Всё верно. Забияка, Задирака, теперь вы рассказываете про то, кем становитесь, — продолжил опрос светлоусый лаварыг. — Мы становимся кошмарным пристеголовом, — начала Забияка. — У него две головы, — продолжил Задирака. — Одна выдыхает газ, это я, — сказала Забияка, — правда, пока только тогда, когда зеваю, — дополнила она. — А другая пускает искры, взрывая газ, — в подтверждение своих слов парень чихнул. Из его рта на пол осыпались несколько искр. — Я надеялся на меньшее, вы меня приятно удивили. Рыбьеног, — похвалил ребят Плевака, сразу переходя к последнему юному получеловеку. Почему последнему? Я же не получеловек, превращение не начинала, да и, похоже, не начну. Печально, да? — Я становлюсь громмелем. Я почти завершил своё превращение. Единственное, что меня отличает от взрослого громмеля, это редкость и размер чешуи на границах с открытой кожей и не полный контроль над залпами, так же скорость переваривания камней заметно уступала скорости переваривания взрослых громмелей на момент последней проверки. Громмели имеют очень прочную чешую, питаются камнями, но полулюди-камнееды также не откажутся от мяса или пары трав. Так же я случайным образом выяснил, что при особой комбинации пород наша лава при остывании становится особо прочным железом, из которого малая часть нашего оружия сейчас и создана. Из-за небольшого размера крыльев громмели-драконы могут долгое время парить на месте, — рассказал парень. — Молодец. Твои знания о громмелях тебе пригодятся сегодня. Итак, перейдём к драконам, которые у нас имеются. У нас есть злобный змеевик, кошмарный пристеголов, жуткая жуть, ужасное чудовище и тема нашего урока — громмель, — кузнец подошёл к клетке, положив руку на рычаг, открывающий клетку. — Стоп, а учить нас что, никто не будет? — спросил оказавшийся в замешательстве наследник. Что, когда дело доходит до действий, ты не такой крутой? Неудачник! — Практика — наш самый лучший учитель! — сказал кузнец и открыл клетку. Оттуда вылетел громмель, на лету схватив сразу подмеченные собой камни. — Что нужно, когда вас атакует громмель? — спросил Плевака. — Бежать? — спросила я. — Скорость 5? — а это Рыбьеног. — Щит! — крикнула Астрид, рывком рванув к стене с щитами. — Верно! Щиты! Бегом! — все побежали, похватав щиты. — Щит — самая важная часть вашего снаряжения! — сказал он, в то время как я пыталась нацепить не такой уж и лёгонький атрибут защиты. — Если вам придётся выбирать между мечом и щитом — берите щит, — лаварыг нахлобучил мне на руку деревянный круг, пихнув его в меня. — Забияка, Задирака — выбыли! — сказал Плевака, когда играющих в перетяжки щита и спорящих, кому этот щит достанется, близнецов откинуло в разные стороны. Они отошли к выходу с арены. — У щитов есть ещё одно применение: шум! Побольше шумите, чтобы не дать дракону прицелиться, — дополнил наши знания лаварыг. Мы стали колотить по ободу щитов, что действительно помогло. Громмель морщился, мотал головой. — У каждого дракона своё количество залпов. Сколько залпов у Громмеля? — ну очень вовремя ты наши знания решил проверить, наставник! — Пять? — ляпнул Сморкала. Ну, один ты упустил, похоже, сняв автоматом заряд, который получеловек потратил на близнецов. — Нет, шесть! — сразу крикнул Рыбьеног. — Верно, шесть, по одному на каждого, — ответил Плевака. Рыбьеног упустил момент, когда громмель залетел ему за спину и выбил из рук умника щит. — Рыбьеног выбыл, — констатировал факт учитель. — Иша, а ну выходи! — сказал он мне, прятавшейся за чем-то деревянным. И хорошо, что я не вышла сразу, ведь третий залп пролетел недалеко от меня. Сморкалу тоже выбили. Я выскочила из своего укрытия, подбежав к Астрид. Две девушки остались на арене. Прекрасно! Мне в руку прилетел лавовый ком, выбив щит. Интересно, почему Плевака не сказал, что я выбыла, а только сказал, что остался один залп? Я побежала от полудракона догонять сбитый с меня щит, но оказалась прижатой к стене. Почему меня так «любят» эти твари?! Я, споткнувшись, развернулась лицом к громмелю, села спиной к стене, смотрела в рот этой зверюге. — Я не желаю тебе зла, я просто хочу выжить! — тихо пискнула я. Залп задержался, но тут за пасть дракона схватили крюком, и лава попала в стену буквально в метре от меня. — Теперь шесть. Иди спать, сарделька пузатая! — Плевака раскрутился и зашвырнул громмеля в клетку, закрыв дверь. — Повезёт в другой раз, не волнуйся, — сказал он. Только вот не понятно, кому он это адресовал. Громмелю, что ли? — Запомните: дракон всегда. Всегда — он повернулся ко мне, обращая это слово именно моим ушам, — хочет убить, — сказал он. — Лучше бы Плевака на секунду задержался, я бы поглядел, как тебя размажет лавой по стене! — хищно подметил Сморкала, обращаясь к выходящей с арены мне. — Заткнись! Ты сам чуть не стал его обедом! Вот на это бы я поглядела: новость дня: ужасное чудовище стал едой громмеля! — огрызнулась я, едва сдерживая слёзы. Если бы он только знал, каково это: смотреть в пасть и глаза своей смерти, причём дважды! Я выскочила с арены, направившись в лес. По пути я уже успела успокоиться.       Добежав до места первой встречи с фурией, я, взяв камень от снаряда, спросила пустоту: — Почему же ты не захотел? — я пошла дальше. У края оврага, в котором было озеро, я заметила несколько чёрных, будто гагатовых, чешуек. Я взяла одну в руки, чтобы рассмотреть. Тут я от испуга отшатнулась, потому что внезапно, откуда ни возьмись, выскакивает фурия в полном обращении. Я же, почёсывая жутко зудящее с момента битвы на арене предплечье, заглянула вниз. Там предо мной во всей красе предстал ночной кошмар и одновременно предмет самых сокровенных кровавых мечтаний викингов — ночная фурия собственной персоной. Я решила воспользоваться случаем и зарисовать могучего ночного красавца. — Почему же ты никак не улетишь? — спросила я, замечая, что нарисовала лишний элерон на хвосте, и стёрла его. Фурия пустила залп в землю. Тоже нервы, да? Тут у меня падает палочка с угольком. Я не успела её поймать, поэтому палочка шумно упала на землю, звонко ударяясь о камни. Упс. Меня заметили. Он глядел мне в глаза, а я смотрела в глаза ему: ночному кошмару всех островов во все времена. Но… Почему нет того леденящего страха от того, что я смотрю в глаза порождению самой Хель? Даже ощущается какое-то… Любопытство… Я быстро ретировалась обратно, надо появиться на сборе, чтобы Плевака не потерял.       Они разбирали ошибки. Ошибка Астрид: не рассчитала кувырок с переворотом — не получилось сальто. Тут упомянули и меня. Ну вот, сейчас начнётся: «В том, что родилась, в том, что пришла» и бла-бла-бла. Под конец разговора кузнец кинул на стол книгу, сказав, что её надо выучить назубок. Драконий учебник. Пф. Почитывала на досуге, а Рыбьеногу вообще заглядывать в него не надо. Он же его и так наизусть знает и постоянно при удачном случае цитирует! В итоге я осталась в Большом Зале одна при свете свечей читать этот самый учебник. Громобой, разнокрыл, кипятильник, шёпот смерти, громмель, пристеголов, скрилл, прочие драконы. Сжигает, закапывает, выворачивает наизнанку. Особо опасен, особо опасен, убить на месте, убить на месте. Но тут я наткнулась на необычную страницу. Необычную тем, что она… Пуста. Ночная фурия. Скорость, размер неизвестны. Злобное порождение молний и самой смерти. Не связывайтесь с этим драконом. Если хотите выжить, прячьтесь и молитесь, чтобы вас не нашли. Очень подробная информация. Я пошла домой. Надо будет завтра ещё раз навестить полудракона в овраге, если он, конечно, ещё не улетел. Блин, как же рука чешется! Что там вообще? Комары, что ли, покусали? Нет, у нас для них холодновато сейчас. Может, песок с пола арены попал? Да вроде нет, там мокро, всё слиплось и на полу было, да и я не падала на бок… Сейчас глянем. Дома я, закатав рукав, поглядела на уже расчёсанное место. То, что я увидела, повергло меня в шок. На коже были видны тёмные точки. Коснувшись одной из них, я почувствовала, что она твёрдая, гладкая, как чешуйка. Я… Я и вправду начинаю превращение? Я не бескрылое существо?! Глаза у меня, наверно, как у громмеля — большие да вытаращенные. Интересно, каким драконом я становлюсь? С такими мыслями я отправилась в мир снов. Утро вечера мудренее, завтра видно будет…

***

      Опять утро, опять тренировки. Сегодня был злобный змеевик, любимчик Астрид. Ну, меня опять чуть не убили, ничего нового. Как и о ночных фуриях я ничего не смогла разузнать. Ну, ничего, зато у меня есть живая ночная фурия, благодаря которой я всё и узнаю. Только вот руки жутко чешутся. А, да, я же хотела узнать, какой дракон имеет чешую, подобную моей. Чешуйки проступили по всему запястью, охватывая его неровным, порой прерывающимся браслетом в один ряд, цвет уже виден. Чёрный. Чешуйки крупнеют. Отправившись в Большой Зал, я села с книгой превращений полулюдей. Громобой, не то. Жуткая жуть — тоже. Шёпот Смерти… Нет, у них сероватый оттенок и красные пятна. Скрилл? Не, фиолетовый оттенок у них есть, а у меня нет, к тому же они двуногие, чешуя рядком бы появлялась, а не кольцами. Древоруб? У них, вроде, замечали особи с черноватой чешуёй. Хм… Нет, тогда бы у меня для начала чешуя прорезалась на груди или спине, а руки покрывались бы линейно, и чешуя бы была острой. О, вот, ночная жуть. Чёрный цвет чешуи у обычных и белый — у вожака. Ну, до вожака я не дотягиваю и размерами, и цветом, зато вот обычная подходит идеально! Правда… Всё равно особого толку от огня нет — он одним мощным потоком становится только тогда, когда их много, а я на острове, так сказать, единственная в своём роде. Да и пора бы уже появиться — давненько ночных жутей не было. Ну, всё равно, хоть что-то. Теперь пусть только попробует Сморкала меня бескрылой да человечишкой бесчешуйной обозвать! То-то шоку у них будет, когда они чешую мою увидят! Ха. Так, а теперь ко второму ночному товарищу надо отправиться. Добыв щит и рыбу, я отправилась в лес.       По пути я нашла и тайный проход под землёй. Выйдя из пещерки, я умудрилась оставить между камней щит. Он просто застрял поперёк. Протиснувшись под ним (хоть где-то мои размеры небольшие пригодились!), я пошла вперёд, держа рыбу за жабры. Я повернулась лицом к камням, у которых остался мой щит, опять повернулась, осматриваясь кругом. Но я всё равно пропустила появление того, кого искала. Услышав шорох, я обернулась. Опять он — полудракон в полном обращении. Интересно, он из этой формы хоть когда-нибудь выходит? Или фурии — чистокровки? Он медленно подбирался ко мне, даже приоткрыл пасть, чтобы взять протянутую мной рыбину, но тут он ощерился и зарычал, смотря куда-то в районе моего живота. Я осмотрела себя, оттянула край жилетки и поняла, в чём причина такой его реакции. Я потянулась к ножу, но дракон ещё больше оскалился. На секунду остановившись, я всё-таки вытащила нож и, вытянув руку в сторону, бросила клинок на землю. Фурия мотнула головой в сторону озера. Я примерно поняла её жест и, подцепив оружие ногой, отбросила его ещё дальше. Характерный звук показал мне, что мой клинок успешно пошёл ко дну. Вот тут-то полудракон успокоился и даже сел на землю. Его взгляд меня поразил. В нём не было ничего, НИЧЕГО сулящего мне беду или смерть. Любопытство, озорство, непривычные для меня во взгляде этих существ. Мы же их убивали тысячами, угрожаем их острову, я сбила его и пыталась убить, а он… Я протянула рыбу ещё ближе. Дракон подошёл, открыл пасть. — Так ты… Беззубик, — сказала я, увидев только дёсны и никакого намёка на зубы, только круглые ямки на том месте, где они должны быть, — а мне казалось, что у тебя есть… — но тут я прервалась. У фурии из этих самых ямок внезапно выскочили клыки, и зверь выхватил рыбину у меня из рук. — Зубы… — я от греха подальше отдёрнула руку, чтобы её у меня вместе с рыбой не оттяпали. Фурия слопала рыбу, облизнувшись. Тут дракон-беззубик начал подходить ко мне. Я же, не желая более тесного знакомства с зубастой тварью, пятилась назад. Но мои попытки к бегству были прерваны, так как я споткнулась, а отползти дальше не смогла из-за подперевшего мою спину камня. — Э, ай, ой, нет, фу, нельзя… У-у меня нет больше! — сказала я, пока пятилась. Тут дракон закатил глаза, послышались звуки, которые обычно издают существа перед тем, как их вырвет. Тут мне на колени упал кусок скормленной дракону рыбы. Приподнявшись, дракон сел на… Зад. Точнее, на подогнутый углом хвост. Странный он… — Ээээ… — только и сказала я. Дракон кивнул на рыбу, словно предлагая мне попробовать кусок. Я потянула рыбину к лицу и медленно приблизила её к открытому рту. Переборов себя, я откусила кусок. Сделав вид, будто мне очень понравилось, я увидела, что дракон сначала поднял один из и так поднятых отростков ещё чуть выше. Я протянула вперёд остатки трупика животного, но полудракон изобразил глоток. Блин. Я, уронив руки вниз, глазами спросила: «Ты издеваешься?!». Подавив рвотный спазм, я с горем пополам проглотила откушенное, поморщилась. Дракон слегка облизнулся раздвоенным кончиком языка. Я улыбнулась. Фурия… Тоже сделала намёк на улыбку. Удивительные они создания. И почему мы так с ними враждуем? Ведь если оставить все обиды… Перед обеими сторонами откроется абсолютно другой вид друг на друга. Я протянута руку с открытой ладонью, но дракон, скривившись и помотав головой, улетел от меня на противоположную сторону озера. Подпалив траву потоком плазмы, он, притоптав пламя, лёг на землю. Пока он наблюдал за птицей, я быстро и максимально тихо подошла. Проследив за пернатой, он заметил меня. Я, протянув руку, типа «Ложись, ложись, не обращай на меня внимания», просто сидела. Дракон, что-то проворчав, повернул голову и положил её на землю. Потом он перевернул оставшееся тело на бок, закрыл морду хвостом, подняв элерон на подобие шторки. Пока он не видит, я подползла ближе, потянулась рукой к хвосту, намереваясь коснуться, но эта хитрая рептилия подняла его. Я, отдёрнув руку, сплошным порывом встала, отошла, моему примеру последовал и дракон. Он что-то там делал, потом повис на собственном хвосте на дереве. Увидев это, я подошла. Уснул, хех. Удачная возможность рассмотреть элерон. Похоже, вторая часть всё-таки была, но её оторвало. На это мне указали рваные куски кожи и в некоторых местах рваные раны. Я постаралась аккуратно обработать рану, очистить её от мусора. Кровь у него сразу быстро свернулась. Вот почему ты не полетел. А пока пытался взлететь, устал настолько, что даже не реагируешь на мои действия. Завершив обработку, я отошла обратно, села на камень. Взяв палочку, я стала рисовать на земле мордочку этого существа. Почувствовав, что на меня кто-то смотрит, и услышав урчание зверя, я слегка смутилась, но продолжила рисование. Проснулся. Похоже, дракона заинтересовало моё занятие, потому что он отошёл, встав на задние лапы, что выглядело довольно забавно. Где-то дерево с хрустом лишилось ветки. Дальше существо начало водить палкой (вернее сказать, бревном) по земле, выводя линии. Мне прилетело ветками по затылку, но то, что вытворял этот дракон, было интересней, так что это я просто проигнорировала. Я смотрела, как на земле появлялись всё новые и новые завитки. В конце концов я даже встала. Я решила пройти немного, чтобы посмотреть с другой стороны на этот рисунок, а не из центра, но, стоило мне наступить на линию, как наблюдавший за мной полудракон зарычал, сморщив нос и сощурившись для достоверности, прижал отростки к затылку. Мимика у него довольно богатая для дракона, как у человека, ей-богу. Я убрала ногу, и мордашка приняла дружелюбное выражение, отростки поднялись, а из горла донеслось урчание. Такое приятное. Я ещё несколько раз поднимала и опускала ногу, и история повторялась. Наконец я поставила ногу чуть дальше линии. Дракон поднял свои отростки повыше, выражая большее любопытство. Я стала играть в игру «Не наступай на линию», выпустив его из виду. Выйдя за границы рисунка, я почувствовала спиной горячее дыхание ночной фурии. Я обернулась, увидев совсем не злобные, а добрые огромные зелёные глаза, в которых не было и намёка на те щёлочки зрачков, которые я видела в нашу первую, к слову, не очень приятную, встречу. Добрые, умные зелёные глаза с голубоватыми и желтоватыми вкраплениями. Так близко. Я протянула руку, но дракон оскалился. Я стала аккуратно, медленно приближать ладонь, что вызывало усиление реакции на морде рептилии. Я убрала руку, рычание прекратилось, а морда… Нет, лицо дракона расслабилось. Закрыв глаза и повернув голову, я протянула руку вперёд. Через несколько секунд я почувствовала шершавую чешуйчатую кожу носа дракона. Но тут тепло сменилось прохладой. Я открыла глаза и увидела отголоски синего сияния, услышала лёгкий треск, будто что-то сгорало. Я обернулась туда, где фурия стояла, но вместо уже привычного дракона увидела человека. Это был достаточно высокий парень с густой копной чёрных волос, четыре пряди которых были уж очень похожи на отростки дракона. За спиной у него были большие чёрные крылья и хвост с таким знакомым одним элероном. Мне стало грустно, больно, стыдно, ведь это из-за меня он лишился второго. Глаза полудракона цвета скрытой от солнца стороны ивовой листвы высказывали интерес. Проследив за моим взглядом, он спрятал хвост за спину. — Прости, — пробормотала я, уставившись в землю. — За что? — такой приятный голос. Мягкий, бархатистый, разливающийся мёдом по ушам. Так же приятен, как и урчание его второй формы. — За хвост. И вообще за то, что сбила… Падение, наверно, было болезненным, — сказала я, поднимая голову. Я посмотрела на руки, не решаясь осматривать всё остальное. Я заметила, на нём чёрные штаны, необычную рубаху и… Больно необычную обувь. Синяки, царапины, порезы, где-то даже ссадины и небольшие, неглубокие рваные ранки покрывали его руки. Даже не представляю, что кроется под одеждой… Я сняла свою жилетку из меха и, вытащив свой блокнотик, протянула меховую вещь ему. — Надень, у нас тут не южные края, вечерами холодно, — объяснила я свои действия. Я посмотрела на лицо. Приятное. Он, кажется, не намного старше меня. Может, мы даже почти ровесники. — Спасибо. А по поводу хвоста не волнуйся, и по поводу падения тоже. Сам виноват, привык, что неуловим в ночи, вот и поплатился. Будет теперь наука: во время налётов в полёте не расслабляйся, словно тебя никто никогда не поймает, всегда найдётся умник, который умудрится тебя изловить. Хотя, кажется, это мне вообще не понадобится. — внезапно погрустнел он. Парень сначала вопросительно глянул на меня, поднеся выпущенный коготь к спине жилетки, словно испрашивая разрешения сделать в них разрезы для крыльев, потом, получив мой кивок, сотворил задуманное и надел мою жилетку. Странно, неужели я не такая мелкая, как предполагала? Парень, вроде, не задохлик, а влез. — Тоже в небо тянет? — спросила я, садясь на берег озера и подтянув колени к груди. — Да. Полёт — это одна из тех вещей, что могут смыть всю боль, — сказал парень, садясь рядом со мной. Одну ногу он вытянул вперёд, а вторую подогнул так же, как и я свои. Одну руку он положил на колено предплечьем, а второй опёрся о землю. — Кстати, как тебя зовут? А то как-то неудобно обращаться, не зная имени, — спросила я. — Мрак. А тебя? — представился он. — Иккинг. Ой, тьфу, Иштар, — ответила я. Мрак хохотнул. — Так Иккинг или всё-таки Иштар? — весело спросил он. — Иштар. Знаешь, это не смешно! Это плохо, потому что я уже привыкла к этой кличке, как к своему родному имени! — огрызнулась я посмеивающемуся дракону. — Кстати… Меня тут кое-что интересует. Почему ты не убил меня? Я тебя сбила, лишила полётов, которые, как ты говоришь, одна из надежд на избавление от боли, пыталась убить, но ты, когда была куча возможностей, не убил меня, — сказала я. — Тот же вопрос у меня к тебе. Ты меня сбила, пришла с явным намерением убить, даже сказала, что у тебя жизнь не сахар и с моей смертью всё наладится, и даже замахнулась, но вместо того, чтобы убить, перерезала верёвки, предоставив мне отличную возможность для убийства, даже… Надеялась на смерть от моей руки. Почему? — спросил он. — Ну… Я поняла, что, убив тебя, я себе лучше не сделаю. Совесть замучает. Ты был связан, не мог оказать мне сопротивление, а я на чужом несчастье пыталась построить своё счастье, что сделать невозможно. Да и… Не могу я убить. Просто не поднялась рука. Хотя воспоминания подливали уверенность, что всё правильно, но я всё равно не могу, а потом поняла, что и не хочу лишать жизни разумное существо. А потом пришли они: жалость, совесть, понимание того, что многие мне просто не поверят. Ну, принесла бы я твоё сердце отцу, ну, пришли бы, проверили, ну удостоверились бы, а потом списали бы на волю случая, на удачу, и опять бы я осталась бескрылым изгоем, только уже с кровью на руках. К тому же… Я увидела в тебе саму себя, — ответила я. — А почему ты изгой, объясни поподробней? — спросил Мрак. — Первое — я дочь вождя, причём, если я правильно помню, была очень слабой и недоношенной. Второе — это то, что, когда все начали превращения, у меня даже намёка на чешуйный зуд не было, — ответила я. — Значит, я правильно понял, — сказал полудракон. — Что понял? — не поняла я. — Почему ты мне показалась странной. Обычно в твоём возрасте у ребят уже крылья режутся, а у тебя даже намёка на рога нет. Чего ты всё руку чешешь? — спросил он. — Потому что я — ночная жуть, — ответила я. — Не понял, при чём тут то, какой твой дракон, и то, что ты всё время чешешь руки? — похоже, он, как и я, сначала не понимает. Я закатала рукав, показав кольцо чешуек на запястье, охвативших мою руку браслетом в один ряд, уже очень явно показался второй. — То есть ты начала превращение? — спросил парень. — Да, вчера, — ответила я. — А почему ты уверена, что ты ночная жуть? — спросил Мрак. — Потому что я прочитала, что у них такая же чёрная чешуя, кроме вожака, и они обычно начинали превращение, как и жуткие жути, позже всех. Да и комплекцией подхожу. Чуть больше жутких, чёрная чешуя, как у ночных. — ответила я. — А ты не допускаешь того, что ты другого вида? Например, скрилл, или шёпот смерти, или вот, я видел чёрных древорубов и ужасных чудовищ, дымовики тоже, — начал перечислять парень. — У скрилла фиолетовый оттенок, у шёпота смерти — тёмно-серый с красными пятнами, да и лап у них нет, что значит, что чешуя у меня бы не резалась на руках кольцами, та же история с древорубами и «двуногими» ужасными чудовищами, дымодышащие душители у нас на острове не встречались, да и у них более металлический отлив чешуи, и мелкие они, даже меньше жутей. Подходит только ночная жуть, — ответила я. — Ясно. А ночную фурию ты не рассматриваешь, как вариант? — спросил парень. — Нет. Никто в истории нашего острова никогда ей не становился. Да и я говорю: по времени подходит, — возразила. — Ясно. Ну, ночная жуть, так ночная жуть. Уже темнеет, не пора ли тебе, успеешь до темноты выйти? Кстати, вот, ты уронила, — сказал парень, подавая мне мой уголёк и блокнотик. Тут я опять уронила блокнот и он раскрылся на рисунке ночной фурии. — Хм, похоже. А это ты, видимо, сначала нарисовала элерон, потом увидела, что у меня его нет, и стёрла, да? — сказал он, увидев чёрное пятно и следы от предыдущего рисунка элерона. — Да. Я попытаюсь что-нибудь придумать, чтобы вернуть тебе способность летать. Я же «эта чёртова изобретательница Иштар», — я улыбнулась, вставая, мельком приметив следы недоумения, ликования, неверия в собственное счастье и это же счастье в глазах полудракона. — Кстати, там я тебе сейчас пещерку покажу, заночуешь там, всё-таки хоть какое-то укрытие, — сказала я, показывая на застрявший щит. Тут его выбило синим залпом. Я сразу поняла, чьих лёгких это дело. — Мне такая страшная и тем более бездвижная мешающая дверь всяко не нужна, — он улыбнулся, вставая. Я подбежала к вырванной Мраком ветке и потащила её в пещеру. — Зачем? — спросил он. — Я же говорила, что тут у нас не курорт, а по ночам так вообще, хоть в десять шкур кутайся, так хоть камни пещеры прогреешь, чтобы не мёрзнуть всю ночь, — сказала я, заходя внутрь. — Вот, устраивайся. Я выйду с другой стороны. Кстати, подай-ка щит, — сказала я. Получив то, что просила, я положила ветку в центре. Отломила от неё те, что с листьями, отцепила от щита ремешок. Поняв, что без ножа мне тут никак, я сбегала к озеру, достав свой нож из похолодевшей воды. Прибежав обратно, я, щурясь в темноте, попросила Мрака зажечь бревно со стороны оставшихся ветвей. Стало теплее и светлее. Парень с любопытством смотрел на то, что я творю. Разрезав ремешок вдоль на несколько тонюсеньких частей, я связала вместе веточки, положила их на землю, дальше слой за слоем я навязывала ветки, пока не получилась подстилка. — И что это? — спросил Мрак. — Это на ближайшие дни хоть как-то заменит тебе кровать. А щит — я положила этот предмет на землю, сложила упавшие листья и оставшиеся ветки на манер аккуратной горки, — будет вместо подушки, — я показала руками на изготовленное ложе. — Жестковато будет, но если подложить одну из сторон моей жилетки, будет и теплее, и мягче. — дополнила я, указывая рукой на отданную одежду. — Да уж, изобретательница ты ещё та… За такое небольшое время сделала мне кровать из щита и веток, — парень присвистнул, а я смутилась. — Ну это же проще простого… Ладно, я побежала, а ты тут обустраивайся, не скучай, завтра приду, принесу ещё чего-нибудь. Тебе же удочку надо принести, чтобы травмированный хвост ловлей в ледяной воде голыми руками не тревожить, да раны тебе надо обработать, — я помахала рукой и скрылась в проходе.       Добежав до деревни, я, выйдя из дома в запасной жилетке, увидела, что Плевака всех собирает на одной из смотровых башен. Там он рассказывал очередную байку о том, как он потерял руку и ногу. Потом Сморкала сказал, что поотшибает лапы всем драконам, но наш наставник сказал, что лучше бить по крыльям и хвостам, так как «Сбитый дракон — мёртвый дракон». Я рванула домой, чтобы поправить рисунок, но заметила, что моего блокнота нет. Ох, я дырявая башка! Я же забыла его у Мрака в пещере вместе со всеми причиндалами! Ну ладно, завтра приду и заберу заодно свои вещи. А ещё надо поискать элерон возле того места, где Мрак упал…

***

      Провёл ночь я в том чёртовом овраге, куда упал. Тело побаливает. Ты крепко врезалась мне в память. Ты довольно сильная, хотя выглядишь, и, похоже, считаешь себя слабой. Выдержать без вскрика такой удар затылком о камень… А твой запах… Твой запах врезался в голову. Эта смесь… Хочется втянуть в нос этот воздух вокруг тебя ещё и ещё. Лес, морской ветер, дым и железо, удивительное почти полное отсутствие запаха других полулюдей и такое же удивительное отсутствие запаха крови. Твои глаза цвета тёмного леса… Ещё одна загадка. Удивительно, но, смотря в них, я не хотел тебя убивать. Твои решимость, сила, прячущиеся в глубине и скрытые чувствами одиночества, страха смерти и одновременно понимания, что заслужила это. Хах, да за это понимание мысли о твоём убийстве были бы непростительными! Короткие волнистые волосы по плечи каштанового цвета, отливающие золотом в тех местах, где на них попадали редкие блики солнца и туго перетянутые красной лентой. Я уснул, изучая впечатавшийся в память образ. Не проста ты, девчонка, ох, не проста!       Утром я опять повторял тщетные попытки выбраться. Раз за разом все попытки завершались неудачей. Через несколько часов мои нервы не выдержали и я пустил залп. Краем уха я уловил звонкое падение чего-то. Я обернулся. Там сидела ты. Та, что меня поймала и та, что отпустила. Книжку какую-то держишь. Пару секунд мы смотрели друг другу в глаза, потом ты рванула прочь. На следующий день ты опять пришла. Рыба? Я зверски голоден! Я начал подбираться, даже рот раскрыл, но… Нож! Я оскалился, зарычал. Ты оглядела себя, оттянула край своей меховой жилетки, показав кинжал. Взглянув на меня, потянулась к нему. Я оскалился сильнее. Ты вытащила из-за пояса нож, держа его двумя пальцами. Ну, в таком положении ты его точно не метнёшь, живи пока. Протянула руку в сторону, отпустила кинжал, который гулко упал на землю. Я мотнул головой в сторону озера. Молодец, понятливая девочка, выбросила его в воду, подцепив ногой. Ну, теперь у тебя нет оружия. Я сел на землю, подняв ушные отростки. Ты протянула мне рыбу. Я подошёл, открыл пасть. Что? Беззубик? Ты точно никогда не видела втяжных клыков? Ну ладно, любуйся! Я вытянул клыки и выхватил рыбу из твоих рук. Шокирована? Ха! Я съел рыбу и облизнулся. Ну, лови сюрприз. Надо бы тебе отплатить за то, что ты меня сбила. Я подошёл и отрыгнул на колени кусок рыбы. Потом кивнул, чтобы ела. И ты откусила. Хех, глотай-глотай! И проглотила ведь. Удивительная девушка. Ты выдавила не смотря на всё это ещё и улыбку. Я попытался состроить то же самое. Протянула руку. Бррр. Я отлетел, но упал на другой стороне озера. Чёртов хвост! Я подогрел землю. Притоптав огонь, лёг на тёплую почву. Моё внимание отвлекла птица. Стоило ей улететь, как я заметил тебя, эту каштанововолосую приставучую особу. Я перевернулся на бок, закрыв морду оставшимся элероном. Услышав шорох, поднял хвост. Ага, решила меня потрогать? Не выйдет! Ты отошла. Отошёл и я. Повиснув на своём хвосте, уснул.       Проснувшись, я увидел, что ты сидишь на камне и что-то делаешь. Я подошёл. Выходил… Я? А ничего, мило. Я аж заурчал. Хм, что-то мне тоже порисовать захотелось. Я встал на задние лапы, пошёл отламывать у дерева ветку. Ну, нарисовал я невесть что. Просто для интереса. Ты встала, оглядываясь. Ещё пошла в сторону, наступив на линию моего рисунка. Я зарычал, оскалив зубы, сощурив глаза и прижав к голове ушные отростки для достоверности. Ты же, в свою очередь, подняла ногу, а я принял заинтересованное выражение морды. Ты ещё несколько раз наступала на линию и поднимала ногу. Я же повторил свою мимику. Тут-то ты наступила мимо линии. Хм, догадалась? Наконец-то. Забавная. Ты стала переступать через линии. Хм… Прям игра «Не наступай на линию». Ты так увлеклась, что не заметила, как подошла спиной вплотную ко мне. Я выдохнул тебе в затылок. Обернулась. Хм, интересная, милая, забавная, добрая. Ты протянула руку. Не, я пока против! Я слегка оскалился, рыкнув. Ты повернула голову, осторожнее прежнего протянув руку. Всё ещё побаиваешься. Мило. Я прижался к ладони носом, а ты же чуть сильнее сжалась. Ну, думаю, тебе можно доверять. За два дня ты могла кого-нибудь привести, но не стала, а сейчас даже слегка меня развлекла и накормила хоть чем-то. Когда я принял свою вторую форму, ты обернулась. В твоём взгляде сначала читалось удивление, а потом… Вина? А, ты заметила мой хвост. Я спрятал травмированную конечность за спину. — Прости, — сказала ты. Мягкий, добрый, тихий голос. Ты виновато уставилась в землю. — За что? — спросил я. — За хвост. И вообще за то, что сбила… Падение, наверно, было болезненным, — ответила ты, осматривая меня. Я приглянулся. Глаза выдавали сожаление, сочувствие, и даже… Боль. От чего? От содеянного? Да, викинг из тебя, дорогуша, никакой, это точно. Но из тебя вполне выйдет кто-нибудь покруче. Внутренней силы у тебя много. Решимость? Тоже её хоть отбавляй. Ты сняла свою меховую жилетку, достала свою книжечку, протянула жилетку мне. Да, а ещё у тебя много рассеянности. Даже не заметила, что уронила свои уголёк с книжкой. Я взял вещь. — Надень, у нас тут не южные края, вечерами холодно, — обосновала ты свои действия. Я выпустил свой коготь, поднёс его к внутренней стороне спины жилетки. Похоже, ты правильно поняла мой жест, кивнув, ведь не возразила, когда я сделал уже безвозвратной твою вещь. Вряд ли ты станешь носить жилетку с двумя длинными дырками в спине, которые, учитывая твою лишённость крыльев, будет зверски продувать. Я надел вещь. А она удобная! Я ещё раз взглянул на тебя. На этот раз я приметил и твои веснушки на носу и щеках. — Спасибо. А по поводу хвоста не волнуйся, и по поводу падения тоже. Сам виноват, привык, что неуловим в ночи, вот и поплатился. Будет теперь наука: во время налётов в полёте не расслабляйся, словно тебя никто никогда не поймает, всегда найдётся умник, который умудрится тебя изловить. Хотя, кажется, это мне вообще не понадобится, — я понурился слегка. Да, с таким хвостом путь в небо, а потом в пучину океана, мне заказан… Может, если мы сможем подружиться, ты сможешь что-нибудь придумать? Или найдёшь того, кто сможет такое придумать? Не знаю, но, кажется, ты — моя последняя надежда на возвращение в эти бескрайние небеса. — Тоже в небо тянет? — спросила ты, сев на землю у озера и подтянув колени к груди, обняв их. Я подошёл и сел рядом, по пути пододвинув немного поближе твои вещи. — Да. Полёт — это одна из тех вещей, что могут смыть всю боль, — сказал я, вытянув одну ногу, а вторую подтянув к себе. — Кстати, как тебя зовут? А то как-то неудобно обращаться, не зная имени, — спросила ты. — Мрак. А тебя? — представился я. — Иккинг. Ой, тьфу, Иштар, — ответила ты. Я не смог удержать смешка. Запуталась в именах? Это что-то новенькое. — Так Иккинг или всё-таки Иштар? — спросил я. — Иштар. Знаешь, это не смешно! Это плохо, потому что я уже привыкла к этой кличке, как к своему родному имени! — огрызнулась. Ооо, нервишки-то у тебя, девочка, шалят. Что же за жизнь у тебя такая, что внешнее спокойствие порой у тебя прерывается такими вот вспышками эмоций? — Кстати… Меня тут кое-что интересует. Почему ты не убил меня? Я тебя сбила, лишила полётов, которые, как ты говоришь, одна из надежд на избавление от боли, пыталась убить, но ты, когда была куча возможностей, не убил меня, — сказала ты. Эх, сказал бы, что ты чувствуешься совершенно другой, не такой, как остальные викинги, желающие моей смерти даже не смотря на связь по кровной составляющей, но мне вот интересно, почему ты этого не сделала? Об этом я тебя и спросил. — Ну… Я поняла, что, убив тебя, я себе лучше не сделаю. Совесть замучает. Ты был связан, не мог оказать мне сопротивление, а я на чужом несчастье пыталась построить своё счастье, что сделать невозможно. Да и… Не могу я убить. Просто не поднялась рука. Хотя воспоминания подливали уверенность, что всё правильно, но я всё равно не могу, а потом поняла, что и не хочу лишать жизни разумное существо. А потом пришли они: жалость, совесть, понимание того, что многие мне просто не поверят. Ну, принесла бы я твоё сердце отцу, ну, пришли бы, проверили, ну удостоверились бы, а потом списали бы на волю случая, на удачу, и опять бы я осталась бескрылым изгоем, только уже с кровью на руках. К тому же… Я увидела в тебе саму себя, — ответила ты. Ясно. Не хочешь, значит? Ты — первый викинг за всю мою жизнь, который не захотел, НЕ ЗАХОТЕЛ меня убивать! Чем глубже в омут, тем бешеннее черти. Я, конечно, знал, что бывают полулюди со странностями, но чтобы СТОЛЬКО необычного и странного в ОДНОМ теле, причём таком маленьком, хрупком, как хрусталь! Поверить не могу, что смог наткнуться на такого… Викинга…       Мы говорили и говорили. Ты ещё вчера начала превращение. Как ты же мне и сказала, в ночную жуть. Ох, терзают меня смутные сомнения, что ты крупно ошибаешься в этом своём решении, больно твоя чешуя на мою смахивает. Но ты привела такие аргументы, что я не стал с тобой спорить. Всё-таки ты о полулюдях знаешь многое, а в их превращениях у меня нет ни малейшего понятия. Всё же тебе виднее, кем ты становишься. Но если ты окажешься такой, как я, наверно, ликующий вопль одной ночной фурии точно перепугает всех жутких жутей в округе. Я ведь много лет не видел ни одной. После смерти матери.       Но уже темнеет. Ты зачем-то потащила мою ветку, которой я выводил загогулины, в пещеру, вход в которую я только что освободил от страшного ограждения в виде щита одним своим залпом. Как хорошо, что мы, из рода ночных фурий, можем контролировать мощность плазмы, иначе если бы я выстрелил в полную силу, разнесло бы пару камней рядом и завалило бы пещеру. Ты удивительно быстро собрала мне некое подобие кровати. Изобретательница. Сказала, что ещё подумаешь над элероном. Вышло очень даже ничего. Уютно. И ты сказала, что это на первое время! Да мне бы этого на всё время хватило бы за глаза, в гнезде даже этого удовольствия в виде листьев и мягкой тёплой жилетки не добьёшься. Ты явно после моей похвалы занервничала, быстро протараторила прощание и что-то про ловлю рыбы и травмированный хвост с ранениями и убежала, скрывшись во внешнем проходе пещеры, слегка покраснев. Мда, похоже, тебя либо очень долгое время не хвалили, а ругали, либо вообще никогда не хвалили, раз ты так нервничаешь от комплиментов. Видимо, жизнь у тебя — та ещё хрень. Я прошёлся по пещере, случайно пнув что-то ногой. Ох, вот ты растяпа, забыла здесь свои вещи. Я сел на подстилку, которую ты мне сделала, открыл книжечку в кожаном переплёте. Внешне всё простенько, но содержание заставило меня удивиться. Ты девушка очень наблюдательная и, похоже, часто заходишь за деревню, исследуя остров. Это я понял по большому количеству зарисовок местности. Но больше всего меня заставил улыбнуться рисунок моей драконьей морды на песке, когда ты сидела на улице на камне. Ты хорошо рисуешь, красиво. Я остановился на рисунке ночной фурии и, взяв уголёк, поправил элероны хвоста, придав им более правильную форму и вернув на место второй. Когда дело было сделано, я стал дальше рассматривать рисунки. А это… Достаточно свежий рисунок — он выглядит более ярким, чем остальные. И он перечёркнут. Напоминает карту и траекторию… Моего падения. Так ты искала меня… Я стал листать дальше. А вот это уже интересненько! Драконы. Каждого по штуке. Ужасное чудовище, злобный змеевик, пристеголов, жуткая жуть. Хах, забавно, у тебя она выглядит умнее, чем те, которых я встречал. И люди с драконами, которыми они являются. А вот здоровенный мужчина. Кто рядом с ним? Громобой, интересная зверушка. Но… Такое чувство, будто ты злилась на этого человека — линии угловатые, резкие, отрывистые. А вот мутные кружки. Ты плакала, глядя на него? Догадываюсь я, кто это. Небось твой отец? Конечно он, на кого бы ты ещё так злилась, при этом проливая слёзы… А вот на следующей странице отлично прорисованный одноногий и однорукий лаварыг. Вот что интересно: и тут размытые следы слёз. Но ты не злилась. Кто же это? Любящий дядя? Или любимый учитель? Ладно, можно гадать так до самого утра. Я пролистал чуть вперёд. А тут был твой автопортрет. Странно… Тут у тебя проглядывают рога, а за спиной — крылья. А вот в уголке листа торчит твой хвост! Ты… Представляла себя именно таким драконом? Интересно. Ну да ладно, хватит, можно будет и потом рассмотреть, а пока я положил простенькую книжечку рядом с щитом-подушкой, я сам лёг поудобнее, завернувшись в свои крылья. Сам того не планируя, я сжал одной рукой жилетку, отданную мне тобой, а другой придвинул блокнот поближе к себе, оставив ладонь на нём. Чем-то меня ты зацепила. Хотя… Я даже знаю, чем. Всем. Своим видом, внутренней силой, знаниями, запахом и взглядом. Чувствую я, ты мне показала меньше половины своих секретов. Я продолжил лежать, смотря на огонь с мыслями о тебе, пока не уснул.