Окунуться в небо на чёрных парусах

Всё бы было хорошо, если бы не одно «но»…       Четвёртый день как я переехала в пещеру. День за днём я и Мрак занимались «драконологией». Я узнала и о необычной траве, именуемой «драконьей мятой», благодаря которой дракон млеет и становится наибезобиднейшим существом, и о слабой точке многих драконов — под подбородком. Если почесать дракона там, то он просто «отключится». Правда, на многих камнеедах это не сработает, так как у них очень грубая и толстая шкура даже по сравнению с другими драконами. Также узнала о том, что драконы просто обожают, как коты, гоняться за солнечными зайчиками. И о многих неизвестных мне драконах мне тоже поведал Мрак. Например, о разнокрылах. Кто ж знал, что дети разнокрылов с самого рождения могут маскироваться под окружающую среду, если испугаются? И рождаются драконы сначала в драконьем облике из яйца, а потом, после пятой линьки, осваивают своё человеческое обличие. Только у них процесс намного безболезненней нашего — подумаешь, чуть сгораешь и чешуя шелушится, отваливаясь, даже не обжигает. Это не та боль, как тогда, когда тебе спину рвёт на ремни!       Также мы занимались, как Мрак это обозвал, «викинговедением». Вообще, это больше относилось к нашей драконьей составляющей, типа тех же превращений, обычаев, связанных непосредственно с нашей крылатой половиной, а ещё немного о народах с близлежащих островов. Особенно Мрака поразила предрасположенность разных народов к разным видам драконов. Например, Олуховцы большей частью были громмелями, но змеевики не намного отстают по численности. Большинство берсерков же были змеевиками, а изгои — ужасными чудовищами.       Редкие и почитаемые виды тоже свои для каждого острова. Например, берсерк, ставший скриллом (именуемым также креветом в некоторых кругах безграмотных), почитался как вождь, а если наследник становится этим драконом, считалось, что грядут резкие перемены и новый вождь станет таким реформатором, именем которого долго будут пестрить страницы истории и записываемых у некоторых племён летописей. Или же он совершит какой-нибудь исторический подвиг. Например, Дагур, сын Освальда Разлюбезного. Этот викинг года два как стал таким драконом. Ох, не завидую я папе. Да и мне завидовать нечего — я ему просто игрушка для битья. Его далекий предок, в честь которого назвали этого садиста, в свое время сделал своё племя знаменитым своей «армадой» — так называют флотилию острова. Изгои же больше любят шёпотов смерти за их способность атаковать оттуда, откуда меньше всего ожидают атаки — снизу. Прогрызают ходы под землёй и атакуют. Хорошо, что заразы эти так же редки, как и громобои — у Олуха. Кстати о громобоях. Эти драконы — нашего острова любимцы. Сильны и громогласны, то есть их за версту слышно. Как раз в нашем духе. Вожди, ставшие громобоями, всегда были у нас в почёте.       Мы всё никак не полетим. Не до этого. А хочется! Всё уже готово, садись и лети. Но мы пока застряли на управлении — всё никак не свыкнусь, вечно ошибаюсь, за что получаю от друга.       Но самым удивительным для меня стало то, что Мрак знаком с полудраконами с арены. Когда я услышала от парня, что он учуял знакомую змеевицу, у меня чуть не упали все вещи, что я притащила. К слову, за пару дней беготни я стащила и пару новых шкур, и несколько кухонных принадлежностей, и даже умудрилась незаметно вытащить два факела с держателями из Большого Зала. Зато ночью в пещере стало двумя осветителями больше. Я познакомилась с ребятами из клеток. Змеевица была самой давней знакомой моего друга. Штормовица — голубая змеевица в жёлтых пятнах, такая же, как и Астрид. Болотно-коричневая Мяснушка — громмель, которая меня пыталась убить на первом занятии. Пристеголовом оказались задорные близнецы Барс и Вепрь. Да, с этими четырьмя особами первая встреча была такой же, как и с Мраком. Чуть ненависти, пару капель огонька и страха, и разошлись мирно. Почти. Не очень тепло меня встретил ужасное чудовище Кривоклык. Он вообще по сути своей жутко вспыльчивый и агрессивный тип, вредный и противный, но если узнать его поближе, можно увидеть и спокойную, дружелюбную его часть. Всё-таки он никогда за свою жизнь не бросил своих друзей, и в клетку из-за этой верности угодил. И ещё есть в этой компании маленькая жуткая жуть. Это вообще экземпляр исторического уровня, ведь он — получеловек! Просто, увидев, что он смог (путём опытов, всяких зелий и капельки чародейства, но людям его острова было до дракона на это) полностью пробудить свою драконью форму, и глупые людишки, посчитав, что он просто дракон, что всю жизнь дурил им мозги, продали его нам, сказав свои доводы. Он очень мудрый, при всём при том ещё и лекарь. Имя ему Утёс. Да, забавно звучит, при его-то росточке. Но он, как и каждый взрослый, не обделённый капелькой юмора, не обижается, когда над такой несостыковкой смеются, а смеётся вместе со всеми. Я решила, что просто обязана вытащить ребят, поэтому даже попросила Плеваку назначить меня ответственной за драконов, якобы искать и прочие их слабости, чтобы облегчить нам задачу их отлова и… Убийства. Ну, мне он поверил, особенно после случая с Барсом и Вепрем, так что уговорить его не составило труда, и теперь я драконам и рыбу таскала, и болтала с ними обо всём на свете.       Но… Не бывает, просто НЕ БЫВАЕТ такого, чтобы всё было так безоблачно гладко, я же, дракон меня дери, Иштар…

***

      Утречко свежее, как и всегда, встретило меня щебетом птичек, но в последние несколько дней сопровождаемое ещё и мирным треском костра. Открыв глаза, я увидела сидящего перед костром Мрака, который жарил уже истекающую соком рыбу. Я втянула в себя приятный запах, поднимаясь и скидывая с себя шкуру, которой накрылась. Рот быстро наполнился слюной. — Что, есть охота? — улыбнулся парень, снимая рыбу. Я кивнула. — Тогда вот, держи, я старался, — сказал он, протянув мне палку с рыбой. Я приняла ветку из рук Мрака, сию же секунду вгрызаясь в белую плоть трески, обжаренной с травами. Полудракон напротив меня очень быстро позаимствовал одну из запасных книжечек, переписал туда мои любимые рецепты и уже вполне справляется с их приготовлением (по крайней мере получается довольно вкусно, хоть и не так, как у меня), так что не только я получаю новые знания о драконах, но и дракон получает знания о новых для него гастрономических изысках. Я быстро доела, взяла свой топор, к которому Мрак уже привык и спокойно переносил в пещере, и отправилась на тренировку. Но ведь не может, ну не может со мной всё быть гладко! Вот и сейчас мои ноги буквально прострелило молниями боли. Я вскрикнула и упала на выходе из пещеры, больно ударившись коленями о землю и стукнувшись рукой о древко топора. — Что такое?! — дракон мигом подскочил ко мне. В его глазах явно читался страх. — Ноги… Аргх! Больно! Ууу, словно кости выбивают из суставов и ломают! — ответила я, — Это превращение, следующая стадия, когда… — я судорожно выдохнула, опираясь о плечо переносящего меня на лежанку друга — … уже имеющиеся конечности трансформируются под твой вид дракона… Достаточно болезненная стадия, но это ничто, если сравнивать с «прорывом»… Уууу! — я взвыла, когда почувствовала, что колени начинают смещаться, а бедренные кости меняют форму, деформируются, а вместе с ними перестраиваются и мышцы. — Обычно это происходит, когда человек в деревне, то есть… Уууугх, то есть часть боли нейтрализуется зельями, которые даёт старейшина, но у меня… Оооох, Локи бы побрал моё «везение»! Аргх! Как всегда… всё не так, как у нормальных людей! — тут я уже замолчала, так как выдавливать слова из себя не осталось сил. Я смотрела, как теперь изменяются стопы, следуя примеру бёдер с коленями. Происходило это медленно, но не настолько, так что было видно происходящие со мной метаморфозы. Я извивалась угрём, не зная, куда деться от боли, меня скручивало, выворачивало, било дрожью, бросало то в жар, то в холод, а по телу струился пот, заставляя ткань одежды неприятно липнуть к коже, уже начавшей покрываться маленькими чёрными точками чешуек на лопатках и пояснице — в местах появления будущих крыльев с хвостом. Мраку было, в принципе, не намного легче: он то метался из угла в угол, то садился возле меня, держа за руку и поглаживая по мокрому от пота лбу, то снова вскакивал, реагируя на каждый посторонний хруст ветки: понимал, что сейчас я беспомощна, а позволить застать себя врасплох он не может. Было видно, как осознание собственного бессилия заставляло его здорово мучиться, на его лбу тоже проступил пот. Через некоторое время (Мрак сказал, я около трёх часов мучилась) боль стала утихать, а я наконец-то смогла нормально отдышаться. Меня до сих пор била крупная дрожь, а сердце колотилось о рёбра так, словно оно было маленькой птичкой, которую только что изловили и посадили в достаточно тесную клетку. Дракон подошёл ко мне, мокрым куском ткани стал протирать мне лицо, дрожащие, но очень чувствительные в данный момент ушные отростки, которые не отменяли существования нормальных ушей, шею, руки, мокрый от пота живот там, где во время моих метаний и стенаний задралась рубаха. Спасибо, что благоразумно не стал меня переворачивать на живот — тревожить только окончившие метаморфозу ноги было бы сейчас очень некстати. — Что ж у вас во время вашего прорыва-то происходит?! Даже представить боюсь, какую боль вы испытываете тогда, раз тебя сейчас так вымотало и измучило… — Мрак был бел, как мел, хотя и раньше он особым загаром и румянцем не отличался — таким бледным он обычно был. Он мне протянул стакан с водой. Выпив, я вернула другу посудину и положила руку на его ладонь, которой дракон поглаживал меня по голове, и выдавила из себя улыбку, чтобы хоть как-то успокоить друга. — Спасибо тем силам, которым приспичило послать нам такие испытания, что при прорыве всё происходит на порядок быстрее, хотя и настолько же больнее. Да, боль сильная, но хотя бы самый её пик проходит быстро, сменяясь просто болью, как при ударе спиной о корягу после падения, или же жжением. По крайней мере нет больше того ощущения, будто тебе спину рвёт на части бешеный дракон. Это если верить рассказам тех, кто уже проходил через это, — я говорила тихо, голос мой сипел и хрипел. Мрак же перестал пытаться бороться с мертвецами за право быть самым бледным на всём белом свете. — Кстати, как ты? — выдавил из себя Мрак. Он тоже хрипел. Похоже, накатила вся усталость, которую он заработал во время своих метаний — как физических, так и духовных. — Бывало и лучше, но сейчас уже легче. Спасибо, что помог. Не знаю, что бы я делала без твоей поддержки. Отец бы вряд ли так надо мной трясся, наверное, просто сбагрил нашей старейшине, чтобы напичкала там чем-нибудь, и ушел бы, чтобы я ему глаза не мозолила, дальше с более глобальными проблемами, типа проблем деревни, разбираться… — А ты, как я погляжу, не самого высокого мнения о своём родителе. Сколько тебя слушаю — всё больше убеждаюсь в этом. Что же всё-таки между вами вообще? — Он, видимо, давно задался эти вопросом. Ну да, мы же друг с другом особо о себе лично не распространялись… Ну, думаю, можно рассказать. — Всё началось с самого моего рождения. Была очень слабым ребёнком, думали, вообще не выживу. Но нет, справилась. Но я не оправдывала веры и надежд отца: он хотел крепкого, сильного ребенка, сына, желательно, чтобы он ещё и смышлёным был — а то как управлять? Да, отец хотел наследника, а не меня — рыбью кость, которая только в зубочистки драконам и годится. А после того, как драконы, как мне рассказывал наш кузнец — Плевака — убили мою мать, всё стало ещё хуже — ведь она пыталась защитить меня — бесполезного для общества ребёнка, ничтожество. В итоге Стоик Обширный с головой ушёл в заботу о деревне, а меня с пяти лет отдали с глаз долой Плеваке в подмастерья в кузницу. На фоне всего этого то, что я не начала превращение вместе со всеми, было лишь последней каплей, которая потушила последний уголёк надежды отца. Поэтому я и хотела, сбив тебя, показать отцу, что я не просто пыль, прилипшая к его сапогу, я тоже чего-то стою. Но не смогла. И не жалею. Ведь если бы я тогда не опустила руки, не дала слабину, кто знает, были бы у меня сейчас вообще друзья, и не замучила ли меня бы совесть. Я уже привыкла к вечному стыду и разочарованию в глазах отца. Сколько себя помню — ничего другого у этого громобоя в глазах я не видела, когда он смотрел на меня. Зато вот Сморкала — мой кузен, сын брата моего отца, всегда вызывал гордость у вождя. Отец даже думает сделать его наследником. И вечно потакает ему. Поэтому-то я и запуталась в именах при нашем знакомстве — это Сморкала дал мне эту кличку, сравнивая меня с мелкой скотиной — ведь Иккингами обычно маленьких ягнят называют. Вот и сравнил меня с ягнёнком, мол, по сравнению с викингами Олуха я действительно ягнёнок на фоне драконов. А папа, потакая любимому племянничку, который становится таким сильный драконом — ужасным чудовищем — стал и сам меня так называть, а за ним и вся деревня. Будто все поголовно забыли оба мои настоящие, данные при рождении имена далёких богинь, ещё более древних, чем наша история. Имена, данные мне моей матерью — его любимой женой. А обо мне так… словно я пыль под ногами… просто ходячее бедствие. Даже пословицу сложили: «Только Иккинг за порог — жди несчастья». Ну, учитывая, сколько проблем из-за меня, они правы… А ещё, за всю свою жизнь отец меня не похвалил ни разу — одни упрёки, одна брань, — я тяжело вздохнула. — Тяжело тебе жилось… — пробормотал Мрак. — Не думаю, что тебе было легче, да и я уже привыкла к такой жизни. Это твоё в ней появление перевернуло весь мой мирок с ног на голову… Хэй, братец, ты чего? — меня внезапно обняли, крепко прижав к себе. — Я даже представить не могу, что ты чувствовала, когда видела лишь отчуждение со стороны родного отца… Я-то без родителей вырос, даже без сородичей, один на всём свете, а ты видишь родного отца, к которому ты тянешься, которому ты хочешь показать, что ты не пустое место, но в итоге получаешь лишь новую порцию боли и обиды… — Мрак крепче прижал меня к себе, а я обняла его в ответ. — Спасибо, друг. Ещё никогда никакое живое существо не дарило мне столько сочувствия, тепла и заботы… Кто бы мог подумать, что первым таким существом окажется дракон? — я закрыла глаза. Тепло и уютно. Рядом с Мраком я чувствую себя, как дома, в то время как в родном доме я чувствую себя совсем лишней, инородной. Усталость накатила сплошной волной, навалилась одеялом. — Тебе надо отдохнуть. Я буду рядом, не волнуйся, — сказал дракон, уложив меня обратно и накрыв шкурой. Он наверняка почувствовал, как я на него навалилась, ослабев. — Спасибо, — пробормотала я, проваливаясь в сон. Ноги до сих пор тянуло болью…

***

      Утром я проснулся как обычно рано. Иштар мирно сопела напротив, улыбаясь каким-то своим снам. Выйдя из пещеры, я с удочкой в руке направился к берегу. Поймав несколько рыбёшек, вернулся назад, сложил кострище из заготовленных ранее веток, разжёг огонь. Найдя в книжечке специально отведённые для рецептов листы, отыскал рецепт, чтобы свериться с ингредиентами в нём — всё время забываю какую-нибудь из трав. Всё проверив, я стал готовить. Спасибо подруге — теперь я и сам могу себя побаловать разными вкусностями. Когда рыба была готова, словно ждавшая этого девушка проснулась. Она потянулась, вдохнула запах пряной рыбы, уже истекающей соком, улыбнулась, встала, скинув с себя свою шкуру-одеяло, а глаза жадно блеснули. — Что, есть охота? — я улыбнулся, снимая рыбу с костра. Конечно, хочешь, я же вижу! Ты кивнула, — Тогда вот, держи, как ты любишь, — ты, приняв из моих рук ветку, вгрызлась в сочное мясо трески. Удивительно, но ешь ты всегда очень аккуратно, пускай твои трапезы и выглядят неряшливыми, но ты сама на моей памяти ещё ни разу не заляпалась во время еды, что о многом говорит наперёд — ты аккуратна, порой даже чрезмерно. Также ты не обделена чутьём, и привыкла прислушиваться к его голосу: стоило тебе пару дней назад почувствовать, что скоро начнётся перестройка ног, ты сразу же села в углу пещеры с тканью и иголкой с ниткой и стала шить новые штаны, сверяясь с формой и строением моих ног в полуформе, и на следующий же день надела их. Как потом оказалось, не зря… Иштар уже взяла топор, стала выходить, как вдруг прямо на выходе она упала на колени, вскрикнув. — Что такое?! — я в то же мгновение подскочил к подруге, которая даже не пыталась встать. Сейчас я очень испугался. Иштар побледнела, что не давало причин расслабиться. — Ноги… Аргх! Больно! Ууу, словно кости выбивают из суставов и ломают! — ответила она, — Это превращение, следующая стадия, когда… — девушка судорожно выдохнула, опираясь о моё плечо, когда я поднял её и стал переносить к её лежанке, — … уже имеющиеся конечности трансформируются под твой вид дракона… Достаточно болезненная стадия, но это ничто, если сравнивать с «прорывом»… Уууу! — она резко взвыла. Я заметил, что колено смещается, а бедренная кость меняет форму, деформируется, а вместе с ней перестраиваются и мышцы. — Обычно это происходит, когда человек в деревне, то есть… Уууугх, то есть часть боли нейтрализуется зельями, которые даёт старейшина, но у меня… Оооох, Локи бы побрал моё «везение»! Аргх! Как всегда… всё не так, как у нормальных людей! — Тут она замолчала. Было видно, как нелегко ей. Иштар извивалась угрём, вертелась, словно не зная, куда деться от боли, её била такая дрожь, что даже не обладающий таким зрением, какое есть у меня, викинг заметил бы. Вслед за бёдрами и коленями принимать участие в метаморфозе конечностей начали и стопы. Я очень нервничал, не зная, чем помочь, а слух настолько обострился, что я реагировал на любой хруст в овраге и вне его. Я подскакивал, реагируя, а потом метался по пещере, на лбу проступил пот. Потом я снова садился, брал подругу за руку, гладил, пытаясь хоть как-то поддержать. Где-то через три часа муки прекратились, но Иштар всё равно била дрожь. Рубаха задралась до середины живота, лицо мокрое, дыхание тяжелое, больше похоже на пыхтение загнанного дракона. Боги, какая она горячая для викинга! Я взял намоченную в пруду тряпку и стал протирать Иштар лицо, ушные отростки, руки и живот там, где задралась одежда. Я решил, что не стоит сейчас её переворачивать на живот, чтобы добраться до спины — ноги после перестройки могли ещё не отойти и разболеться снова, если потревожить. — Что ж у вас во время вашего прорыва-то происходит?! Даже представить боюсь, какую боль вы испытываете тогда, раз тебя сейчас так вымотало и измучило… — высказался я, протянув девушке воды, при этом поглаживая её по голове. Иштар выпила всё до капли, вернула мне стакан, положила свою ладонь на мою, выдавив подобие улыбки. — Спасибо тем силам, которым приспичило послать нам такие испытания, что при прорыве всё происходит на порядок быстрее, хотя и настолько же больнее. Да, боль сильная, но ходя бы самый её пик проходит быстро, сменяясь просто болью, как при ударе спиной о корягу после падения, или же жжением. По крайней мере нет больше того ощущения, будто тебе спину рвёт на части бешеный дракон. Это если верить рассказам тех, кто уже проходил через это, — голос девушки отдавал хрипотцой, сипел. — Кстати, как ты? — опомнившись, выдавил я из себя. Я тоже похрипывал. Видимо, накатившая усталость и нервы дали о себе знать. — Бывало и лучше, но сейчас уже легче. Спасибо, что помог. Не знаю, что бы я делала без твоей поддержки. Отец бы вряд ли так надо мной трясся, наверное, просто сбагрил нашей старейшине, чтобы напичкала там чем-нибудь, и ушел бы, чтобы я ему глаза не мозолила, дальше с более глобальными проблемами, типа проблем деревни, разбираться… — А ты, как я погляжу, не самого высокого мнения о своём родителе. Сколько тебя слушаю — всё больше убеждаюсь в этом. Что же всё-таки между вами вообще? — всё-таки поймал я момент для этого вопроса, что уже несколько дней так мучил меня.       Тут-то девушка посвятила меня в часть своей жизни. Мне стало искренне жаль Иштар. И появился новый вопрос. Два имени? И какое же второе? И что за богини, откуда? Много вопросов, но ответов они могут и подождать. Я обнял Иштар, чуть приподняв верхнюю её половину, постаравшись не потревожить ноги. Сказав о своём сочувствии, я крепче прижал подругу к себе. Она обняла меня в ответ. Её слова, что за этим действием последовали, повергли меня в некоторый шок. Как же наши ситуации похожи! Она — первое живое существо, что пожалело меня, пощадило, а теперь она мне помогает вновь подняться в небо, которого ненароком лишила. Я ей очень благодарен за это, и постараюсь сделать всё возможное, чтобы отплатить Иштар за это сполна, ещё и с верхушкой. Я почувствовал тяжесть. Девушка ослабла у меня в руках, кое-как держась. Она сильно вымоталась, поэтому я положил её обратно, накрыл шкурой. — Тебе надо отдохнуть. Я буду рядом, не волнуйся, — сказал я, вставая. Она пробормотала «спасибо». Я вышел из пещеры, сел на берегу пруда и, приняв драконий облик, прикорнул на солнце. Боги, как это тяжко — видеть страдания друга и не знать, как помочь…