Узелок завяжется, узелок развяжется

«Кингсли. Шеклболт.» Отпечаталось в мозгу. И пальцы альфы сильнее сжали бокал. Шеклболт. Темнокожий альфа, альфа сильный. Под стать такому омеге. И при этом видимо умный, прекрасно понимающий, с каким омегой у него отношения. Поттер встречался с Кингсли. И сейчас как наяву представлял соперника: высокий рост, полная достоинства речь, значимый пост в Министерстве. Лишь крупная золотая серьга в ухе немного нарушала образ консервативного альфы. И при этом подчеркивала… Гарри нахмурился, подбирая слово. «Экзотичность… Да, пожалуй это…» И новой волной ревности затопило каждую клетку тела. «Мое, не отдам… Сдохну, но не отступлюсь от Северуса. Он мой, мой омега… Я что-нибудь придумаю, завоюю… » Насупившись, уже не отдавая себе отчет, где он находится, медленно ставя бокал на стол, приподнимаясь… И нависая над Северусом, не понимая, что последнюю фразу произнес вслух. — Нет… — Что нет? — глубоко, низко, с неприкрытым интересом наблюдая за альфой. Омега, который сам решает, с кем ему встречаться, омега, за которого был готов прегрызть глотку любому двадцатитрехлетний альфа. — Ты не будешь с ним больше встречаться, Сев… — краем сознания понимая, что ходит по лезвию бритвы. Глухой рык и два тела уже на полу. Глаза в глаза… Ярость, сила… Чувства придавали внутренней уверенности, твердости альфе. Потемневшая радужка зеленых глаз, почти черная радужка глаз цвета темного шоколада… Рык, ответный рык, укус… Смазанный, чуть болезненный поцелуй… И жаркие руки альфы, скинувшего мешающий халат, пытающегося также обнажить омегу. Переворот… Северус сверху… — Я все решаю сам, мистер Поттеррр… — обдавая легким ароматом алкоголя и табака, чуть касаясь губами ушной раковины. — Не отдам… — пьянея от близости — Я с ним разберусь… — ощущая, как крепость огневиски дурманит разум. — Гарри, я сам… Сам все с ним улажу… — урчаще-бархатно, провокационно облизывая губы, нависая над альфой. — Кингсли прекрасно знает, на каких условиях у нас с ним связь. Я предпочитаю умных амантов, мистер Поттер… — делая похабное движение бедрами. И якобы поддаваясь натиску, мягко уступая… На пушистом ковре, желая испить друг друга, распробовать… Оставляя поцелуи на груди, животе, вдыхая головокружительный интимный запах, посасывая головку эрегированного члена, обводя ее по кругу, чуть прикусывая, словно угадывая желания омеги. Подталкиваемый не животной страстью, а любовью, рвущейся из сердца. Вылизывая анус, терзая, пытая негой… — Смазка, Гарри… — Да, да, сейчас… Мерлин… Понимая, что его притягивают к себе, жадно прижимают. Они занимались сексом, наполняя комнату густым ароматом связки. Теряя голову, дурея от вида Северуса. Прикрывающего глаза, хищно приподнимающего верхнюю губу… Словно призывающего взять, впечатать в ворс ковра. Глубоко, туго, скользко, жарко… Ощущая нежность анальных стеночек омеги, желая погрузиться еще глубже, пометить, оставить свое семя… Чтобы никто, никогда… Желая «разобрать на части» Северуса, въесться ему под кожу, чтобы хоть немного понять его, стать ему нужным… Влажно хлопая мошонкой по промежности, срываясь на глубокий грудной рык… Слушая томные вздохи сейчас обманчиво покорного омеги. Выходя и снова погружаясь, чуть отодвигаясь, завороженно наблюдая, как проникает крупная, потемневшая от прилива крови, головка в плотное кольцо ануса. — Узел… Я хочу с узлом… — Мордред… — понимая, что сейчас его ожидает крышесносный оргазм. Узел давал непередаваемые ощущения альфам. И некоторым омегам. Правда не всем. Нередко они хныкали, выворачивались, давая понять, что не хотят такой связки, не зависимо от того, что предохраняются. — Это не всем нравится. Узел распирает болезненно, натягивает, пускает волны оргазма. Это безумный коктейль из наслаждения и остроты, но не каждому это по вкусу, — однажды разоткровенничался случайный любовник Поттера. — Мордред, Сев, Сев… — ускоряя фрикции, чувствуя, как набухает узел. Представляя, как он будет увеличиваться, расти… И растягивать омегу. Сейчас в блаженстве закатывающего глаза, жадно вдыхающего аромат взмокшего альфы. И ощущая приближение оргазма, омега плотнее обхватил ногами поясницу альфы, уже что-то поскуливающего, погружающегося в нирвану. Чувствуя, как сперма толчками наполняет анус, чувствуя, как сотрясается и обильно кончает под ним стонущий, разметавшийся Северус… Словно горячка, словно затягивающая воронка чистого наслаждения… — Минут десять, а потом спадет, — бормоча в ухо, вдыхая аромат, вдыхая запах влажной кожи. — Ммм… — довольно жмурясь, будто в глубине души радуясь, какой сегодня подарок себе сделал, и собственнически прижимая к себе взлохмаченного альфу. — Потом в постель… Но до постели они не дошли. Снейп провокационно развалился на столе, безжалостно сметнув бумаги. Словно под влиянием течки, словно дорвавшиеся друг до друга изголодавшиеся любовники. Вскрикивая, цепляясь пальцами за край стола, подмахивая так, что у альфы создавалось впечатление, что это его трахают, самозабвенно, страстно… *** Сонно, расслабленно. Произнося очищающее, чуть ли не падая на постель. И засыпая, Гарри чувствовал, как это его вновь властно прижимают к себе и невесомо целуют в губы. «Должно быть не так…» — уже едва слышный лепет инстинкта. «Так… Все так…» — шепот любви. *** Ему снился сон: пряжа, камин, Северус… Нет, все такой же Северус - язвительный, ехидный, умеющий властвовать, требовательный, наводящий страх на учеников. Он был дорог таким, каков он есть. И Гарри с удовольствием держал кремовую нить, наблюдая, как она скользит между пальцев Северуса, как ловко вяжет Северус. А потом они занимались любовью, пили душистый чай… Разговаривали… Сладкий сон, заманчивый сон… И Гарри провел ладонью по телу Северуса, сонно приоткрывая глаза. Побуждаемый непреодолимым желанием припасть губами к его красивым рукам. — Такая рань, какого черта… — без раздражения в голосе, лениво потягиваясь. И вновь закрывая глаза от удовольствия. Альфа терся, ласкался… Целовал пальцы. Уже всасывая, непристойно причмокивая, чередуя нежность и покусывания, словно угадав, как омеге нравятся подобные ласки рук. Не игнорируя кожу запястий, вновь целуя подушечки пальцев… И уже подмятый, возбужденный… И омега медленно-дразняще опустился на член альфы. Покачиваясь, приподнимаясь и опускаясь, сладостно вздыхая, наклоняясь вперед, словно желая окончательно добить альфу демонстрацией сексуального зрелища: скольжение члена в анальное отверстие, крепкая спина, волосы, за которые так хочется потянуть… Подтянутые ягодицы, длинные ноги… Вставая, разворачиваясь лицом, показывая налитой член с капелькой предсемени… Неспешно, нежно, словно желая вкусить, прочувствовать до конца толстый с перевитыми венами член альфы. Словно желая раствориться в нем. Зеленоглазом альфе… Который так бережно касался разгоряченной кожи омеги, словно опасался, что все это может оказаться сном. Раскачиваясь, ускоряясь, а потом замедляясь, наблюдая, как дышит под ним раскрасневшийся альфа, лаская себя, зная, как это сводит с ума партнера. И снова узел, стон-вскрик, глухой рык, объятия, сцепка и лавина наслаждения. И шлейф секса, страсти, свежего пота. И густые, потяжелевшие ароматы… Ароматы альфы и омеги, вновь погрузившихся в сон. *** — Мистер Поттер, завтрак вас не будет ждать. — Сев… Водя ладонью по простыне, не находя там никого. — И опаздывать на урок — плохой пример для учащихся, — собранный, одетый, застегнутый на все пуговицы, он стоял над постелью, ехидно посматривая на растерянного Гарри. — Я… Я сейчас… — быстро произнося заклинание, дарящее телу свежесть, почему-то смущаясь под взглядом темных глаз. Невозмутимый Снейп, не знающий поблажек Снейп. Словно это и не он жадно требовал узел, не он ранним утром извивался на члене альфы, издавая пошлые стоны наслаждения. И сглотнув, Поттер молниеносно оделся, не зная, что говорить, как себя вести дальше. И сердце кольнуло тревогой — вдруг это мимолетное увлечение, лишь прихоть омеги. — Северус… Я… Подталкиваемый к выходу, понимающий, что секса не достаточно, чтобы привлечь внимание такого омеги. Поттер вновь открыл рот, желая прояснить ситуацию. Пусть на пороге, но хоть так… — Выше ожидаемого, мистер Поттер, — опережая, наклоняясь к уху, так обволакивающе-сексуально, интимно, что вновь подвело живот. — Сев, а… Но дверь уже захлопнули. Прямо перед самым носом. И осознав, что он так и не выяснил все до конца, не узнал, чем же он пахнет для Северуса, затраханный, взъерошенный, чуть обескураженный преподаватель ЗОТИ отправился на завтрак. *** Поттер не находил себе места. И проведя урок ЗОТИ болтался по Хогвартсу, как неприкаянный. «Вот он. Идет… Северус…» Чувствуя волнение, легкое возбуждение, привкус опасности. — Мистер Снейп, уделите мне немного времени, — твердо, ровно, надеясь, что у него не подрагивает голос. — Я вас слушаю, мистер Поттер, — попутно здороваясь с прошедшим мимо преподавателем нумерологии. — Не здесь… Вот сюда, — подталкивая Снейпа под арку. Где их не увидят, где им не помешают… — Северус, я… — осекаясь под взглядом Снейпа. — Мистер Поттер… «Мерлин, сейчас получу от ворот поворот. Скажет, что наша ночь ничего не значит… Буду бороться до конца» И вся гамма чувств отобразилась на лице альфы. — Мистер Поттер, пряжа порой так путается… — многозначительно, делая ударение на слове «пряжа». — Да, да… — быстро облизывая внезапно пересохшие губы, ощущая, как сердце наполняется надеждой, — Я еще хотел узнать… Запах… Какой он у меня? — Солено-пряноватый, со шлейфом мокрого песка, гальки. С легким дуновением бриза, с отголосками теплого солнца… « Вот это коктейль… » Продолжая таращиться на омегу. Омегу, без труда выделившего его запах. — Это море, Гарри. Аромат моря… — Тебе, вам… Тебе нравится? — судорожно сглатывая слюну. — Нравится, — едва слышно. — Я бы хотел предложить поездку к морю. Скоро каникулы, — выпаливая на одном дыхании. — Морской пейзаж красив. Особенно при закате, — заставляя задохнуться Гарри. — Всего хорошего. Новый пароль… — понижая голос на столько, что альфу окатило волной мурашек. И уже покидая закуток, удаляясь размеренным шагом, делая по пути замечание за неподобающий вид попавшемуся ему на глаза ученику. А Поттер стоял и с нежностью смотрел на удаляющуюся фигуру Ужаса Подземелий. Ужаса для других, но не для него. Вдыхая тончайший, только им ощутимый, шлейф манго с миндалем, понимая, что не будет просто. Но от этого чаще билось сердце, наполняя душу счастьем и надеждой.