Узелок завяжется, узелок развяжется

"Спальня… Он привел меня в спальню!" — Пряжа… Я… эмм… Я… Бросая взгляд на широкое ложе, нервно сглатывая внезапно ставшую вязкой слюну… — Положите ее на стол и раздевайтесь, мистер Поттер, — голосом, каким снимал баллы, словно и не он сейчас стоял полуобнаженный перед незванным гостем. Негнущимися пальцами, не сводя взгляда с омеги, альфа невероятно медленно расстегивал пуговицы на рубашке. Пуговицы, которые вдруг стали бесить. Еще бы — их оказалось чертовски много. Теперь в распахнутой рубашке, завороженно наблюдая, как омега чуть наклоняет голову для поцелуя, чувствуя, как его хватают за пятую точку. По­целуй был лег­кий и какой-то це­ломуд­ренный, прос­то ка­сание губ. Словно омега изучал альфу. И тот не­уве­рен­но от­ве­тил на по­целуй. Ответил, все еще опасаясь, что это просто шутка, забава для Ужаса Подземелий. Хотя такие шутки были не в характере профессора. А с другой стороны, что вообще Поттер знал о Снейпе. Да, он смотрел на него последнее время с восхищением, желанием, а когда узнал, что омега — похоже совсем потерял самообладание. Но он не знал Северуса. Не знал досконально. И поэтому молился, чтобы это не оказалось жестоким розыгрышем. — Раздевайтесь, мистер Поттер. Полностью, — теперь бархатно-вкрадчиво, сексуально-интимно. Вызывая рой мурашек на коже все еще растерянного альфы. — Не стойте истуканом. Я не намерен ждать. Если вы хотите изображать соляной столб — извольте. Но за пределами моих комнат. Волнуя, искушая, заставляя глухо рыкнуть. Властный омега, уверенный в себе омега. Но от этого вскипала кровь, нервы натягивались до предела. Инстинкт кричал, что это не правильно — это он, он должен направлять, но желание затопляло, запах окутывал, подчинял. Манго с миндалем. Безумное сочетание. Сочетание мякоти экзотического фрукта и ореха с нотками горечи. Это был его омега. Удивительный, необыкновенный омега. Скидывая одежду, раздувая ноздри, желая утонуть в темно-шоколадных глазах. — Все-таки альфы великолепно сложены, — то ли делая комплимент, то ли констатируя факт. Довольно проводя пальцами по мускулатуре Гарри, словно оценивая сегодняшний подарок, который он явно намеривался сделать самому себе. Альфа хотел что-то произнести, но вместо этого издал придушенный всхлип. Пальцы омеги погладили его соски, и он ахнул. Послушно приоткрывая губы, касаясь, невесомо дотрагиваясь, словно опасаясь, что это сон. Поцелуй изменился. Проскальзывая языком в рот альфы, омега словно рушил последние сомнения, страхи. «Взять, взять сейчас…» — вопил инстинкт альфы. "Это Снейп, Снейп… Мерлин, он меня трахает языком…" От этого ноги альфы едва не подкосились, но его уже предусмотрительно пихнули на постель. Брюки полетели на пол, уже полность обнаженный омега довольно рыкнул, подминая под себя ошалевшего альфу. Теперь не уступая Снейпу, отвечая на ласки-укусы, потираясь эрекцией, делая ловкий переворот, подминая под себя омегу. — Вы уверены, мистер Поттер? Переводя дух от глубокого поцелуя, чуть насмешливо, скользя ладонью по ягодицам альфы. Намекающе, игриво. Поттер вздрогнул… — Только не говори мне, что твой зад неприкосновен, — свободно переходя на «ты», втягивая воздух, словно принюхиваясь, жарко выдыхая в ушную раковину. — И надеюсь, ты не девственник… — Нет… — глухо отвечая, утыкаясь носом в шею невероятного любовника, лишь позже осознавая, что ответил так, что можно было понять… " Мерлин… Он же спрашивал про мою задницу, а не только…" А омега уже своевольно лапал обалдевшего альфу, томно вздыхал, потирался… Новый переворот — словно играя, играя с покусываниями, ласками. Альфа подминал омегу, омега подминал альфу… Это была только их игра. Странная, безумная. Пересечение взглядов. Потемневшие зеленые глаза альфы, глубокие глаза омеги. Томный вздох Снейпа, призванная смазка, властная ладонь, вновь обхватившая ягодицу альфы. Обцелованного, странно притихшего… — Мордред… Омега потрахивал пальцем анус альфы, глухо порыкивая, прикрывая глаза, обнимая… Умело массируя простату, заставляя альфу поскуливать, рычать… Альфу, который даже не желал сейчас думать, что это неправильно. Чистое наслаждение, полная отдача в руки партнера… Гарри умел наслаждаться и такими ласками. Его коротенькая, два года назад, интрижка с одним белокурым бетой была яркой, насыщенной. Они не выясняли кто сегодня будет сверху, они просто трахались, меняясь ролями, меняя позы. Был и необременительный секс с омегами, ищущими одноразовых удовольствий. Но там было другое: изнеженные, хрупкие — они покорно задирали ножки, сладко стонали под симпатичным альфой. Правда, никак не могли сказать чем же пахнет от случайного любовника. — Я не знаю. Он не неприятный, какой-то знакомый. Он мне что-то напоминает… Они морщили лоб, трогательно закусывали губу… И Поттер понимал, что терзать их напрасно. Если сразу не определил — потом наврядли удастся. И вот теперь, громко и непристойно постанывая, он ощущал как палец Северуса размеренно потрахивает, оглаживает изнутри. Уже близко, совсем близко… Прикосновения к открытой сочащайся головке были подобны сладостной муке. — Мерлин… Сеев… Он хотел что-то сказать, но лишь протяжно застонал, шире раздвигая ноги — они уже сменили позу и омега теперь умело насаживался ртом на большой, влажный член альфы. Словно желая выпить досуха, вытянуть душу… И кончая с громким рыком, альфа сжимал в кулаке темные волосы омеги. Не замечая усталости, взмокший альфа смотрел на омегу, теперь вольготно развалившегося на светло-кремовых простынях. Желание не ушло, оно лишь крепло, придавая сил. Омега… С какой-то неуловимо хищной привлекательностью, с сильным телом, узкими бедрами, длинными ногами. От мечты, как эти ноги будут обхватывать его поясницу, альфа шумно вздохнул. Лаская, надеясь, что его опыта хватит, чтобы удовлетворить, желая слушать, как будет кричать темноглазый омега. Изучая, находя чувствительные точки, посасывая соски, слушая довольные постанывания. Целуя кончики пальцев, спускаясь ниже… К плоскому животу, к эрегированному члену, щекоча языком темно-розовую крупную головку. Утыкаясь носом в дорожку волосков, поднимающуюся от паха. Ухоженное тело омеги и эта дорожка… Какая-то блядская, вызывающая дрожь альфы. Возбуждающая, заставляющая понимать, что перед ним не тихий, уютный, гладковыбритый омежка. — Бусы… - прозвучало чуть хрипловатое. — Мерлин… — уже представляя, что можно сделать с анальными бусами, вылизав мошонку омеги, с трудом выпуская немаленький член изо рта, наблюдая, как он поблескивает от его слюны. Поблескивает похабно, заставляя вновь зарычать, чувствуя тяжесть в собственных яйцах. — Сейчас бусы... — томно, командуя, поддаваясь и властвуя, переворачиваясь на живот, непристойно оттопыривая пятую точку. По которой альфа не удержавшись хлопнул и застыл, испугавшись своей смелости. Но омега лишь глухо рыкнул и повилял задом, выбивая последние остатки самообладания у встрепанного любовника. Шлепая и тут же целуя, слушая, как всхлипывает, порыкивает омега, чувствуя непреодолимое желание припасть ко входу. Крепко придерживая омегу, он вылизывал чувствительный анус, жадно толкался языком… — Бусы… Поттер… — полустон-полурык, сытый, глубокий… «Мое, мое…» Послушно хватая секс-игрушку, призывая смазку. Он закусывал губу, сопел, тяжело дышал, проталкивая гладкие, тяжелые, серебристо-зеленые кругляшки в анус Северуса. «Цвета Слизерина» — совсем некстати пронеслось в голове. — Глубже… — прозвучало так, что альфа понял, что еще немного и он спустит. От голоса, от зрелища, представляя, как большие шарики распирают нежные стеночки ануса. Полностью вошедшие, они словно призывали их потянуть. — Нравится? — урчаще - вздыхая, еще шире раздвигая ноги, давая альфе увидеть все в подробностях. Поджавшуюся мошонку, дырочку с розовыми краями, маленькую бусину, так сексуально свисающую. Непристойное зрелище, сводящее с ума зрелище. — Сев, Сев… — вновь касаясь языком ануса, лаская промежность. — Я больше не могу, Северус… Осторожно вытягивая, наблюдая, как раскрывается отверстие, выпуская бусину, а потом сжимается, как омега водит рукой вдоль своего члена, слушая, как вскрикивает, загнанно дышит… Так же надрачивая свой стояк, ощущая, как тепло омывает, покалывает пах… — Ааахррр… Они кончили почти одновременно, обильно расплескивая сперму. Альфа и омега. *** Снейп довольно откинулся на постель. — Северус… — Ммм…? А у Гарри внезапно все слова застряли в горле. Ужас Подземелий сейчас лениво потягивался, напоминая сытую кошку. Омега, сводящий с ума альфу. Зельевар, беспощадно гоняющий своих учеников, нежился после ослепительного оргазма. — Хочешь перекусить? — перекатываясь на живот, поглаживая кончиками пальцев сильные мышцы альфы. — Да… — утыкаясь носом в шею, вдыхая запах. Усилившийся после оргазма, сейчас особенно острый, пикантный. *** Они сидели в маленькой комнате, которую можно было назвать и гостиной, и библиотекой. Свитки, книги по зельям, фолианты… Но сейчас, в накинутом на широкие плечи халате хозяина, Поттер видел лишь Северуса. Своего Северуса. В глубине души понимая, что для такого омеги секс это всего лишь секс, четко осознавая, что Снейп - это не юный омежка мечтающий о свадьбе, детях. И все равно он знал, что будет бороться за свою любовь. — Гарри, не спи… - подкидывая красное спелое яблоко, ловко подхватывая его, впиваясь в него белоснежными зубами. — Гарри… Он пододвинул любовнику блюдо с фруктами. — Это я, Сев… Я… — Что ты? — вновь затягиваясь сигаретой, разваливаясь в кресле. — Я взял игрушку… Прости, — рискуя, понимая, что его сейчас могут выкинуть вон. Альфа поджал губы, ожидая реакции омеги. — Я предполагал, — чуть насмешливо и в то же время гипнотизируя, заставляя утонуть в бархате красивых глаз. — Как ты понял это? — пряча волнение, угощаясь гроздьями темного сочного винограда. — Мистер Поттер, мне не восемнадцать, я наблюдателен и обладаю весьма чутким обонянием. Даже порой слишким чутким. Когда альфа взволнован или возбужден — он потеет, выделяет сильные феромоны. Это физиология. И если честно, я порой задыхаюсь от вони альф. И поэтому считаю хорошим тоном «прикрытие» запаха. Полностью это невозможно, но некоторым… Некоторым стоит об этом задуматься. А омега в любом случае сможет почувствовать шлейф, определить аромат. — Ты не любишь альф? — судорожно сглатывая, нервничая от того, что его запах мог вызвать отторжение. — Почему? Даже очень. В отличии от бет у них есть одна особенность — узел. Я люблю подобное… — усмехнувшись, выпуская дымок изо рта, порочно, эротично, заставляя альфу смотреть на себя. Вспоминать, как этими губами омега обхватывал его член, позволяя погружаться во влажную глубину рта. Низвергая альфу в его персональный ад, словно играя, раздразнивая. — Но я предпочитаю не только внушительный член, но и большее. Мне интересен не только запах и секс, мне интересен и сам партнер. — Я думал, что ты бета. Хотел уже давно подойти, — пробормотал Гарри, но Снейп его прекрасно расслышал и улыбнулся уголками губ. — А ну это… Как ты… Я не понимаю… — уже громче. Но он почему-то не смог произнести слово, он «горел», желая одновременно продолжать и прекратить этот щекотливый, откровенный, возбуждающий, со вкусом заманчивой непристойности, разговор. Представился Северус — мокрый, изнывающий… И лишь чудовищным усилием воли, Поттер усидел в кресле, ощущая, как тяжелеет мошонка, приятное тепло щекочет кончики пальцев. — Течка? — спокойно произнося слово, продолжая наблюдать за тяжело дышащим альфой. — Я похож на желающего трахаться под влиянием гормонов, Гарри? По-моему я достаточно умел, не побоюсь этого слова  — умел, чтобы использовать зелья и вести нормальную жизнь. Или если я способен зачать и выносить, то должен несколько раз в год лежать кверху задницей и мечтать лишь о том чтобы мне засадили, как можно глубже? Хотя признаюсь, изредка я даю себе полностью прочувствовать всю прелесть связки во время течки, — произнося последнюю фразу с урчаще-бархатными нотками. И Поттера окатило новой волной жара. Рык вырвался из грудной клетки… «Мордред… Дьявол… Ведь догадывается, как на меня действует его голос, наш разговор» Воображение безжалостно вырисовывало течного омегу, Ужас Подземелий, стоящего в коленно-локтевой позе, призывно постанывающего, жаждущего, показывающего набухшее пульсирующее отверстие. «Мое, мое… Мерлин, я бы многое отдал, чтобы обладать им во время течки, вылизывать, смаковать» — Это же вредно, — хрипло ляпнул Поттер, раздувая ноздри. — Вредно что? Не цепляться за альфу? И вновь этот чуть насмешливый взгляд. Насмешливый и одновременно сексуальный. И альфа не понимал, как это получается у омеги, вальяжно сейчас развалившегося в кресле. Развалившегося и слегка раздвинувшего ноги. Непринужденно, естественно, умея соблазнять, умея властвовать. И был альфа. Мечтающий альфа, альфа желающий заменить зелья. И быть может, когда-нибудь… Пусть смешно, наивно, но он был готов вывернуться на изнанку, перегрызть глотку любому, кто посягнет на его омегу. — Семья, дети… — Дети? — Ты их не любишь? — понимая, что они ведут странную беседу. — У вас снова неправильные выводы, мистер Поттер, — мягко, обволакивающе. Как и его запах. Который был сейчас густой, насыщенный. — Просто мои интересы лежат в иной области. И у меня, как вы понимаете, сотня оболтусов, ловящих ворон. Я не тешу себя надеждой, что они достигнут высот в искусстве приготовления зелий, но основной минимум я обязан вложить в их головы. Поттер сглотнул и прикрыл глаза, стараясь успокоиться. — Ты вяжешь… — меняя щекотливую тему, желая узнать, как он пахнет. Пахнет для Северуса. Но и опасаясь услышать ответ. — Да, вяжу, как ты уже успел заметить. Это весьма расслабляет, умиротворяет… — бархатно перекатывая слова, вновь проводя пальцами по шее, которую альфа совсем недавно покрывал жаркими поцелуями. Называя Поттера то по имени, то обращаясь на «вы», словно зная, как это волнует, заводит гостя. «Язва, демон… Мордред его раздери…» — Я бы хотел еще принести тебе пряжу. И… И смотреть, как ты вяжешь, — понимая, что наверное сейчас мелет чушь. Но это было непреодолимо. Смотреть на руки Северуса, смотреть на нить, скользящую между пальцев. Он даже был готов держать клубочки, как бы это ни было смешно и глупо. Но он действительно хотел этого. Омега заинтересованно смотрел на зеленоглазого привлекательного альфу. — Ты знаешь, Гарри, мне еще никто подобного не говорил, — мягко, неожиданно мягко. В нем невероятным образом сочеталась сталь и нежность, твердость и мягкость и Поттера вело от этого коктейля. Альфу вело от омеги. Омеги, которого еще надо было завоевать. «Любовник… Ну конечно же, любовник или любовники… Не отдам. Никому!» — снова затопила ревность, желание утвердить свои права даже на такого омегу. Властного, сильного. Внутренний альфа зарычал, Поттер втянул носом воздух и посмотрел исподлобья. — Никто? Любовник… Сев, у тебя есть любовник? — напряженно, разумом понимая, что это может кончиться плохо, понимая, что Снейп не будет перед ним отчитываться, но также и не в силах сопротивляться порывам, не в силах придушить ревность. — Я не распространяюсь о своей интимной жизни, мистер Поттер, — не так жестко, как опасался альфа, сжимая пальцами сигарету, поправляя полы шелкового темно-зеленого халата, призывая огневиски, бокалы. — Будешь? — вполне миролюбиво. Поттер кивнул и золотисто-коричневая жидкость полилась в бокалы. Они словно проверяли друг друга на прочность, изучали… — Кто это? — упрямо, отпивая глоток, ощущая, как обожгло горло, чувствуя терпковатое послевкусие на корне языка. Он быстро перебирал в уме возможных соперников. «Кто же, кто? Люциус Малфой — платиновый красавец, политик-интриган, отец, обожающий своего капризного Драко? Голубоглазый соблазнитель Сириус Блэк? Блэк, которого омеги за глаза называют «кобель». С придыханием, возбуждением, желанием. Кто, кто…? Альф так много…» — Кто? — требовательно, поражаясь стальным ноткам в собственном голосе. Он никому его не отдаст. Он должен знать соперника. Снейп закатил глаза, словно говоря про себя: "Вы ведь точно не отстанете от меня, мистер Поттер" — Кингсли. Кингсли Шеклболт, — невозмутимо, ровно, раздавливая окурок в пепельнице.