Порочное пламя

      Гнать он прекратил, когда Сона взбрыкнулась под ним — в сумраке ополоумевший от тяжелых мыслей Дикон едва не загнал её в быстротечную реку. — Это… Неужели я у Данара? — насколько помнил Дикон, в Олларии была только одна река и никаких озер, но теперь это заставляло тревожиться ещё больше — на дворе набирала свои обороты ночь, а он даже не знает, как далеко находится теперь дом Алвы. — Сона, нам пора убираться.       Как-то старая Нэн рассказывала, что Данар — река утопленников, которые восстают ночами и затягивают под воду зазевавшегося прохожего, которому не посчастливилось оказаться на берегу. Не то чтобы Дикон верил этой страшилке, но сейчас это воспоминание отдавало страхом в сердце.       Как он выбрался на улицу Мимоз, Ричард так и не понял, кажется, Сона сама нашла туда дорогу, раз её хозяин оказался столь непутёв.       Всё это время Дикон даже не подозревал, с какими ругательствами его искал Хуан. Мало того, что соберано порывался встать и напиться, так ещё и Терция орала голодной фурией. Пропавшего невесть куда оруженосца Алвы Суавес хотел удушить за безрассудство: Ричард, конечно, взрослый и все дела, но мог бы хоть сказать, когда вернётся и вернётся ли вообще. И плевать бы было ему на мальчишку, но ведь соберано зачем-то он срочно понадобился!       Вообще-то маршал уже давно хотел переговорить с Диком. В прошлый раз сделать это не удалось, и Окделл куда-то убежал. Не составило труда понять, что он ещё не вернулся, значит, придёт либо пьяный, либо потрёпанный — морально или физически, — но разницы особой нет. Отлёживаться было скучно, поэтому жалобно мяукавшую кошку Алва забрал к себе, а то Хуан от её криков мог сойти с ума. Но в своём домоправителе маршал был уверен, так что ждал, пока он доберётся до шеи Ричарда, который действительно принёс кучу хлопот.       Как и ожидалось, вернулся Окделл подавленным. Он не хотел ни есть, ни спать — только на слова Хуана, что соберано его ждёт, он быстро среагировал и нехотя пошёл к нему. Ричард понимал, как сейчас его опустит Рокэ, так что лишь обречённо вздохнул перед дверью его спальни. Из-за неё тут же раздались вопли Терции, тогда-то Дик и вошёл.       На раненного эра Окделл никак не мог смотреть спокойно, хотя скоро сам должен был его отравить. Рокэ спокойно гладил кошку, жестом велев Дикону сесть в кресло. А у Ричарда по спине прошёлся холодок: не хотелось думать о смерти Алвы, а особенно в такие моменты. — Эр Рокэ… Монсеньор, извините, что я поздно вернулся, — хоть отчитываться перед маршалом ему приходилось много раз, у Дикона постоянно возникало ощущение, что он виноват раза в три сильнее. Причиной служил то ли взгляд Алвы, то ли характер самого Дика, но действовало это угнетающе. — Мне пришлось попетлять по Олларии, но в итоге я всё равно заблудился и вышел к Данару… Спасибо Соне, она меня сюда и привела. — Какая прелесть, Ричард. Ваша лошадь ориентируется в городе лучше, чем вы, — так же спокойно усмехается Рокэ, боковым зрением замечая, что сейчас Дикон будет возмущаться. — Оллария же большая, а я здесь совсем недавно, — Окделл и правда возмущён, но тон старается держать ровный и хоть чем-то походить на большинство столичной знати. И на одного мерзкого и скользкого… Ричард вспомнил, что ему никак нельзя дать Алве узнать про дуэль. А ведь он уже хотел и об этом рассказать. Эх, идиот. — Зная два маршрута, конечно, сложно выйти от Данара к дому, — маршал иронично кивает, чем снова задевает гордость Дика, но думает, что сейчас пора бы перейти к главному. — Мне интересно, не страшно ли вам гулять после того, как на вашего сеньора организовали покушение? Сегодня утром я хотел попросить вас не пропадать так, как вы это в итоге сделали. — Но я был с Налем, — совершенно не понимая, к чему это: если покушение организовали действительно Люди Чести, то Ричарда вряд ли бы тронули. — Вашего кузена я видел. Вы с ним просто идеально подошли бы на роль жертв, — только вот Алва слова оруженосца о том, что он гулял с Налем, воспринял иначе; и теперь Окделла поливали едкими замечаниями, уже намеренно задевая. — Да как вы смеете! И я, и Наль можем постоять за себя!       Спорить с Ричардом Рокэ не стал, только ухмыльнулся, мол, совсем в это не верит. Обиженный юноша уже хотел хлопнуть дверью и гордо удалиться, но тут ему в ногу вцепились острыми и длинными когтями. Вышло только взвыть от боли, а потом взять Терцию за шкирку и, прихрамывая, выйти вон. Вот так Ричард понял, что тех, кого ты приручил, надо кормить вовремя, — иначе они съедят тебя.

***

      Ричард сидел на кровати, терзая себя грузом неприятных мыслей; при нём лежала уже сытая Терция, мурлыча и вылизывая лапы. Дикон непроизвольно крутил на пальце кольцо, которое принёс от Штанцлера, и все мысли были связаны с этой маленькой подлостью. Сделать выбор герцог не мог, но сроки поджимали, и сделать его в итоге он должен. — Терция, вот хорошо тебе: ты лежишь и забот не знаешь, даже мышей ловить не пытаешься, все за тобой ухаживают и лелеют тебя, — вздыхает Ричард, заметив, что даже немного завидует своей кошке. — И от интриг ты далека. А мне что делать? Я не хочу травить эра, — кольцо, зажатое меж пальцев, дали понюхать кошке, но та лишь цапнула хозяина за палец. Ричард шикнул и отдёрнул руку. — Ну и что ты предлагаешь мне делать? Если я не сделаю это, погибнет много хороших людей.       Терция, то есть Повелительница Кошек, посмотрела на него, как на последнего идиота. Нет, ладно бы он переживал, что в случае отказа убивать Алву эти «хорошие люди» его убьют, но он переживает из-за кого-то, в чьей близости и искренности даже не до конца уверен. И ещё ядовитое кольцо прямо в нос суёт, дурак, ведь неприятно. — Ладно, к Леворукому это всё. Вот если бы ты знала, умру я на дуэли с Приддом или нет… — заслышав про Придда, Терция оживилась: это опять её брат постарался или Ричард сам справился? — Дидерих писал, что полночь — лучшее время для дуэли. Жаль, про место он не упомянул ничего, так что я выбрал его сам. Ты же знаешь, где Старый парк?       Так кошка поняла, что ей придётся сдать своего хозяина со всеми его затеями герцогу Алве. Потому что она знала, какой будет исход у дуэли, а предотвратить её уже проблематично. Лишь один вопрос был открыт: как она донесёт до маршала, что замышляет его беспокойный… оруженосец?       Сам Дик сейчас волновался совсем о других вещах, но от волнения этого никакого толку не было. Запрятав кольцо с ядом в ящике, который запирался на ключ, он решил, что разберётся со всем после дуэли. Разберётся, если останется жив. За окном солнце село уже давно, времени до дуэли оставалось не так-то много, и не было никакого желания её пропустить. Но вздремнуть хотелось невыносимо, так что Ричард позволил себе прилечь максимум на час. Даже во сне его не отпускало беспокойство, а каждый из кошмаров был увенчан мыслью, что предатель в собственной истории — это он сам.       А Терция вспомнила, что у неё осталось неоконченное дело, которое возникло благодаря Окделлу.

***

      Когда слуги окончательно оставили своего соберано в покое, тот уже подумал, что сможет отдохнуть. Вино одиноко стояло в количестве двух бутылок на столе, но дотянуться до него было как-то лень. Слуг звать тоже не хотелось, вот Алва и продолжал разглядывать стену напротив да злиться на себя. — Герцог, вам налить вина? — впрочем, Алву от бессмысленной злобы отвлёк глубокий женский голос едва ли не над самым ухом. Пистолет, что всегда лежал под подушкой и был заряжен, был у той уже в руках. — Эреа, не желаете сначала завязать знакомство, а потом приходить в дом к мужчине? — нет, к Первому маршалу через окно уже залезали многие, но чтобы это были женщины и весьма недурные собой — такого ещё не было. — Вообще-то я у вас по делу, — Повелительница Кошек мысленно отметила, что герцог почему-то не удивился, но не суть. — Вы же знаете, как ваш оруженосец обожает дуэли, и он снова не отказал себе в удовольствии. — Так вы пришли ябедничать на моего оруженосца? Какая жалость, — мнимое разочарование продемонстрировали, но уже сев и собираясь влепить Окделлу по первое число: сказано же ему, чтобы никаких дуэлей больше! И ещё какая-то кошкина дочь в окно вошла, чтоб её Леворукий. — Теснее мы можем познакомиться чуть позже, — а эреа, оказавшейся Терцией, всё-таки льстило мужское внимание, но своей главной страсти она не отказала. — Сейчас просто запомните, что он и Придд встретятся в полночь в Старом парке.       После она даже с сожалением взяла бутылку, что стояла на столе, и налила-таки вина. А также не забыла позаботиться о своём незаметном уходе — шишка у соберано болеть будет так же долго, как слуги выметать осколки разбившейся о его затылок бутылки.

***

      Арно никак не мог уснуть. Мысли, так красиво описанные у многих авторов, теперь одолевали и его. Но это было так странно, что порождало ощущение великого героизма в его действиях, пусть сам он понимал, какая же глупость — эта затея с дуэлью. Савиньяк успел обдумать многое: например, он сделал вывод, что смерть его для мира — не самая большая потеря; что с поражением Валентина эта потеря будет ещё меньше. А как же его собственная семья? Может, братья и смогут понять, но матушка не заслужила такого удара. Впрочем, проигрывать Арно пока не собирается. И удручает, что в противном случае не будет никого, кто смог бы до конца понять его. Мысли давили ужасно, и Арно переживал, что не сумеет к ночи быть в хорошей форме. Он был уверен, что Придду только того и надо. Но в итоге смог заснуть, когда сил мучить себя уже не осталось.       Больше Арно переживал только Ричард. У него уже не оставалось времени на такие мысли, и он спешил по ночной Олларии добраться до Старого парка. Почему-то он был уверен, что ничего страшного не произойдёт, ну, по крайней мере с ним. Да и Алва знать был не должен, что избавляло от последствий.       Когда Окделл добрался до нужного места, его там уже ждал Валентин. Вид у него был недовольный, ибо какой нормальный человек захочет в полночь на холоде рисковать жизнью. Ричард нормальным не был, поэтому тут же осведомился, готов ли его соперник начать; Придд кивнул.       Терция сидела на груди Первого маршала и думала, что немного переборщила. Тот должен был проснуться двадцать минут назад и не дать оруженосцу ускакать навстречу глупостям, но герцог Алва спал и едва ли мог проснуться. Кошка, проклянув своё желание свести этих четверых идиотов, решила применять грубую силу. А Рокэ не мог понять, по какой причине его жестоко царапают прямо по лицу. Зато он проснулся.       Как и планировалось у Терции, очнувшийся маршал молниеносно собрался в путь. Слуги с их вразумлениями были посланы в далёкое место, о котором не подозревал даже Леворукий. Злость Алвы можно понять: его прямой приказ нарушил собственный оруженосец, для которого любое появление на людях сулило проблемы всем, кто присутствует и кто хотя бы косвенно знаком с ним. Конечно, самому Ричарду перепадало всегда больше, но ведь запреты так приятно нарушать. И Ворон клянётся, что отлупит его; такой репрессии над своей тушкой Дикон просит уже давно.       В сумерках видимость была отвратной. В этом убедилась Терция, что провожала одинокого всадника взглядом из окна. Следом, она точно знала, двинутся верные соберано слуги. Но успеет ли Рокэ вовремя спасти оруженосца от кровопролитий — этого она не знала. И решила лично убедиться во всём, используя приоткрытую ставню окна как дверь.

***

      По каменным полуразвалинам скользили бледные лунные лучи. Они же освещали пыльный пустырь слишком плохо для прогулок, но достаточно хорошо для смертоубийств. Сколько крови впитала здесь земля и сколько предсмертных стонов-криков подхватил ветер… Снова он струился по узким улочкам Олларии, желая сбежать от новой юношеской глупости, но по законам Создателя был вынужден стать её свидетелем. Наверное, стихии никогда не обретут счастья из-за этого. Как и их Повелители, что порождали своё горе сами.       А в неверном лунном свете средь пустыря уже скрестили шпаги двое; и ни один из них не знал, за что стоит сегодня насмерть.