Писатель (Осознание)

      Я и сам не заметил, как быстро закончились выходные. Билл не переставал убеждать меня в правильности слов Леонарда, но, чем ближе мы подходили к эфиру с известным политиком, тем больше я сомневался в необходимости напора. Я никогда не отличался стойкостью или решительностью, искренне завидуя тем, у кого этих качеств было в достатке. Поэтому, собрав все вопросы воедино, перечитав ещё раз материалы, которые успел раскопать по Ларри Крейгу, пришёл утром в спальню брата. Он нежился в кровати, не спеша покидать ложе, и мне не оставалось ничего, кроме как присоединиться к его ленивому времяпрепровождению.       - Волнуюсь безумно. Переплетя наши пальцы, брат прервал возню. Он лишь закатил глаза, поближе придвинувшись ко мне и накрыв обоих одеялом.       - Чем больше ты вынесешь в народ скандала, тем больше тебя будут слушать, Том, - брат пробежался по моему лицу беглым взглядом, а потом нежно поцеловал в губы, подбодрив этим.       Мне хотелось верить, что затея не провалится, но простым всё было только в теории. На практике я подозревал, что политик не захочет даже дослушать вопросы, и меня постигнет кара от влиятельного человека. Черт подери, я боялся подрыва своего авторитета, потери места, на котором так хорошо обосновался, боялся, что и народ не готов к столь откровенному интервью. В стране скоро выборы президента, а выборы мэра еще ближе, и столь сильный интерес к политике мог сыграть для меня как положительную, так и отрицательную роль - я это прекрасно понимал. Нельзя было оставаться нейтральным, совершенно непричастным и одновременно задавать столь каверзные вопросы тому, кто занимает пост в конгрессе. Нельзя было выйти сухим из воды, задав те вопросы, которые мы проработали.       - Том. Обрати же на меня внимание, - теплые карие глаза заставили сфокусироваться на них, а потом и вовсе выдернули из раздумий. – Сделай мне кофе и поесть чего-нибудь, пока я быстро приму душ.       Удивительная способность погружаться в себя вырывала меня из жизни, и только Билл знал об этом, раз за разом возвращая на землю. Я слишком много думал о предстоящем, мало наслаждаясь моментом. Вот и сейчас, нежась с братом в постели, упустил совсем, казалось бы, незначительные вопросы. Но Билл поспешил их повторить, уже стоя на пороге ванной комнаты, совершенно не стесняясь своей наготы.       - Если вдруг ты опять не услышал, я предложил тебе задать вопрос про его гомосексуальные связи. Должно же хоть что-то связывать честного журналиста и ублюдка-политика, ты так не считаешь? Спроси его перед эфиром, не хочет ли он переспать с тобой.       Те два дня, что брат был дома, я с огромным удивлением наблюдал за его меняющимся поведением. Сначала он просто поддерживал в суждениях Леонарда, затем стал высказываться сам. Человек, который был так далёк еще месяц назад от всего, что связано с властью, который откровенно плевался на все попытки ввести его в курс дела, сейчас был более осведомлён, чем я. Его ведóмость прослеживалась только в крайних случаях. И все крайние случаи, которые я в нём наблюдал, приходились на период влюблённостей.       В семнадцать лет Билл заявил, что любит панк-рок и хочет кататься с байкерами по стране, не заботясь о завтрашнем дне. Тогда он умудрился прогулять весь сентябрь выпускного класса, но затем вернулся к нормальной жизни, словно ничего и не было. Он влюбился не столько в их культуру, сколько в главаря банды – знатного бабника. Много времени спустя Билл признался, что пытался оказывать ему знаки внимания, но тот не замечал никого, кто имел между ног член, а потому Билл быстро сдался. В двадцать он по уши погряз в любви к художнику, которого совершенно не интересовал. Того вообще интересовали лишь толстые тётки в годах, а утончённость Билла, казалось, не замечал никто, кроме меня. Тогда-то любовь к этому художнику переросла у брата в любовь к искусству, а потом и в увлечённость кино. Но каждый раз он возвращался из пучины страсти прежним, совсем не изменившимся. Ни панк-рок, ни показушная любовь к современному искусству не мучили его дольше, чем длилось влечение к тому или иному человеку. Билл всегда был простым парнем, как и я, только изо всех сил делал вид, что это не так. Пока я ел американские бургеры, не пренебрегая макдоналдсом по пути на работу, он сидел на новомодных диетах и хвастался всем, что ест никому не нужные полезные продукты, которые не везде можно купить. И теперь, познакомившись и сдружившись с Леонардом, он проявлял к нему недвусмысленный интерес.       Это было делом времени. Вряд ли свободные взгляды молодого и себялюбивого Билла хоть на секунду задержали бы его со мной. Близнец, считал он, всегда остаётся рядом, как обязательное приложение в жизни, как нечто, данное тебе уже по факту рождения. Он считал меня необходимым, как воздух, но и само собой разумеющимся. Воздух не надо было завоёвывать вновь и вновь – он был всегда, стоило только втянуть его носом, чтобы наполнить лёгкие. Я был тем, кто всегда находился рядом. И мне это нравилось. Я был менее ведомым, понимая, что когда-нибудь придётся завести свою семью, но радовался нашей с Биллом связи. Вряд ли многие люди могут похвастаться столь близкими им по духу товарищами, которые могли бы разделить с ними постель, горечь и радость. И вот сейчас настал момент, когда мне снова могли найти замену, пусть и временную.       Я готовил кофе, варя его в турке, ожидая Билла. В голове созрел один единственный вопрос, ответ на который я так боялся услышать. Я знал, что брат никогда не оставляет своих попыток, не получив чёткий отказ. И раз уж я подтвердил свои догадки насчёт ориентации Леонарда, вопрос об их близости не был закрыт.       - Как вкусно пахнет, - встав позади и втянув носом аромат измельчённых кофейных зёрен, Билл прервал череду моих мыслей своим ласковым голосом.       Его удивительно длинные пальцы скользнули под майку, касаясь горячей кожи на моём торсе. Я улыбнулся уголками губ, чувствуя, как эти самые пальцы двигались под тканью, и как приятно откликалось на эти движения тело.       - Садись. Через минуту кофе будет готов.       Билл лишь прижался плотнее на секунду, а после отпустил, садясь за стол.       - Я тут что подумал. А если у него расспросить про эпидемию, гуляющую по штату?       - Билл!       - Нет, я серьёзно. Он не может не знать, а заявления от властей мы ещё не получали, ты будешь первым, кто так серьёзно подойдёт к делу, кто заинтересован в проблемах общества.       - Билл, у меня не политическая программа, - сняв, наконец, турку с огня, разлив бодрящий напиток по чашкам, я сел напротив брата за стол.       - Ты волен делать её такой, какой пожелаешь! – придвинув к себе кофе, он продолжил гнуть свою линию. – Или ты решил оставить только те вопросы, к которым этот республиканец готовился столько времени? Хочешь, чтобы твои слушатели потеряли интерес?       - Я хочу, чтобы мои слушатели не потеряли ведущего! – я перебил Билла, не в силах больше этого терпеть. – Мне страшно до усрачки, как ты не поймёшь? У меня совершенно новый проект, и я не хочу рисковать им ради грязного белья политиков. Это не жёлтая пресса, это - главное радио штата, понимаешь?       Однозначно, дело близилось к ссоре. Но ни Билл, ни я не спешили предпринимать действия и говорить слова, чтобы она случилась. Прожить три дня вместе и разругаться вновь – это ещё надо постараться. Так что брат, шумно вдохнув через нос воздух, натянул на лицо улыбку, а после отвёл взгляд.       - Делай, как знаешь. Но когда тебя попросят с работы, потому что кое-кому захочется пропихнуть своё чадо на хорошее место, вспомни мои слова. Вспомни, как я говорил тебе, что надо завоевать любовь и признание публики. Я поеду к Лео, заберу книгу.       Он вновь покинул меня, оставив обдумывать сказанное за завтраком. Но я уже всё решил.       В студию мне велено было явиться за два часа до эфира. Удивительно, но Ларри Крейг был к тому времени на месте, хотя обычно политики не отличаются пунктуальностью. Он приехал с женой, которая пожелала присутствовать во время записи программы, и препятствовать ей никто не стал.       Казалось, я пребываю на экзамене. Меня охватил мандраж, и никто не был спосорбен помочь мне успокоиться.       Кабинет начальника – последняя остановка.       - Мистер Гриер, - я ворвался без стука, хотя меня не ждали, - я по поводу эфира. Вопросы бы согласовать.       Мужчина сидел в кресле, читая газету, но на меня отвлёкся. В отличие от меня, всего запыхавшегося и нервного, он выглядел более чем спокойно.       - Ты работаешь у нас столько лет. Неужели тебе нужно проверять материал? Мы дали тебе собственный эфир, так и работай над ним самостоятельно.       Словно сама судьба кричала мне: «Да послушайся же ты Билла и сделай, как он говорит!» Но я упорно игнорировал её. Мне хотелось услышать хоть от одного незаинтересованного человека о правильности выбора вопросов, о морально-этической составляющей, о своём имидже после такого в конце концов. Я просто трусил, пасуя перед возможными последствиями.       - Но я бы хотел обсудить некоторые детали; всё же, это такая важная персона, - замявшись, всё равно попытался получить желаемый ответ.       - Это не важно, пока ты задаёшь те вопросы, которые интересуют публику. Иди, готовься, познакомься с сегодняшним гостем, а у меня сейчас будет собрание, - мистер Гриер недвусмысленно выпроводил меня из кабинета, и я действительно пошел готовиться к программе.       Блокнот, в котором были записаны вопросы для радиоэфира, лежал на столе перед микрофоном, и я так сильно не хотел его открывать, что ещё час ходил то тут, то там, оттягивая момент принятия решения. Но когда времени на валяние дурака совсем не оставалось, я ещё раз пробежался по вопросам. «Вы будете баллотироваться на пост мэра города? Станете ли Вы поддерживать после выборов мэра партию, в которой состоите? Поддерживаете ли Вы политику действующего президента США? Все знают про скандал, разразившийся ещё в прошлом году между журналистами и президентом, когда всплыли подробности его сексуальной связи с молодой девушкой, а как к этому относится сенат? Уровень жизни в США неизменно стремится повыситься, но в штате практически нет работы, не считая добычи горных пород и авиастроительства, отсюда бежит молодёжь. Планируете ли вы сделать что-нибудь для исправления ситуации? Скандал вокруг Билла Клинтона сильно отразился на его карьере, а как же ваша работа в сенате и вера позволяют мириться с этим и даже подражать ему?»       Я сбился, вытирая лоб словно от испарины. Вопросы переставали быть такими уж нейтральными, всё больше и больше скатываясь в оппозицию. Я перевернул страницу. Дальше вопросы диктовали Леонард и Билл. «В прошлом году от сената поступил закон о сокращении зарплат на 5% в связи с неблагоприятной обстановкой в стране. Этот закон распространялся и на предприятия штата, среди которых - авиационный завод. С начала этого года зафиксировано уже два случая введения в эксплуатацию самолётов, которые так или иначе фигурировали в авиапроисшествиях. Люди не могут работать без зарплат, так почему сенат принял решение понизить их, когда сами сенаторы не перестают жить на широкую ногу и отправляют своих детей учиться в самые престижные вузы мира? Наши школы переживают тяжелые времена. Вы одним из первых выступили за легализацию ношения оружия. И теперь мы знаем, что благодаря данному закону любой школьник может пронести его с собой и перестрелять всех, кто ему не нравится».       - Том! – ассистент потряс меня за плечо, пока я раз за разом проигрывал все возможные сценарии развития нашей с сенатором беседы. Мысли быстро разбежались, оставляя меня один на один с реальностью, - две минуты до эфира. «О господи, я снова ушёл в себя»       Оглядев студию, обнаружил давно сидящих в ней Ларри Крейга и его представителя, которые с недоверием косились в мою сторону.       - С Вами всё хорошо? – политик настороженно вглядывался в моё растерянное лицо, на что я поспешно закивал.       - Да. Конечно. Всё замечательно, мистер Крейг. Просто повторял вопросы, вот и задумался.       Он улыбнулся, как улыбаются все чиновники - этакой фирменной сдержанной, но в то же время вселяющей доверие, улыбкой. От этого мне легче не стало, потому что я собирался этим интервью буквально разрушить всю его карьеру, построив на этих руинах свою.       - Тридцать секунд до эфира! – паренёк придвинул гостю микрофон и проверил его на звук.       Прав ли я буду, воспользовавшись положением и подставив человека, который мне ничего плохого не сделал? Прав ли я буду, когда он возненавидит меня за неловкие вопросы. Был бы я рад услышать ещё раз о своих ошибках, о которых и так знаю? Единственное, за что я мог его судить – это за дорогое образование дочери, но не сделал ли бы я так же, будь у меня самого дочь? Каждый из нас живёт ради себя и своих близких. Каждый вправе распоряжаться своими доходами на своё усмотрение. Документов, обличающих кражи из госбюджета, я не нашёл, а значит, Ларри Крейг был ничем не хуже меня, скрывая свои личные скелеты в шкафу, но отвечающий за свои слова.       - 5 секунд!       Я смотрел в его серые глаза, даже не осознавая, как на самом деле мне было страшно. Имел ли я право сделать то, что задумал? Его рейтинг был даже выше, чем у всех его оппонентов, но я сумел найти то, что могло это изменить в одночасье. Законны ли были эти поиски? Но Ларри Крейг не дал мне завершить умозаключение, подмигнув и дав абсолютно недвусмысленный намёк.       - Мы в эфире!

***

      По дороге домой я застрял в жуткой пробке. Лил дождь, застилая абсолютно всё вокруг, я не видел даже впереди стоящего автомобиля. По радио предупреждали о надвигающемся шторме, призывая всех быть предельно аккуратными. Настроение было абсолютно подавленное, и погода, казалось, поддерживала эту хандру. Я знал, что предстоящего разговор не избежать, но упорно игнорировал все звонки от брата. Лучше всё выслушать от него дома, чем молчать в трубку.       Самому от себя было противно, и я всецело поддерживал Билла в явном неравнодушии к моей персоне. Этот сенатор вовсю заигрывал со мной, а после эфира открытым текстом предложил встретиться ещё раз - вне радиостанции. Билл был абсолютно прав, но я его не слушал. Боялся за свою шкуру, переживал за миловидного мужчину за пятьдесят, который, как мне казалось, души не чает в собственной жене раз взял её с собой. Но бедная женщина оказалась лишь прикрытием у нахального, откровенно сексуально озабоченного мужа, вынудившего её приехать вместе с ним только ради своей политической выгоды. Как я мог так повестись?       Было обидно, что я спасовал, целый час играя в слепого, довольного делами властных структур человека, расспрашивающего своего гостя о никому не важных вещах. Скандальный материал, который я раздобыл, оказался просто напросто нетронутым, и теперь я винил себя в этом. Мнение Билла и Леонарда никак не смогло подавить грамотно взращенный авторитет знаменитого политика, хотя и было верным. Ларри Крейг оказался двуличным мудаком, чьи слова и действия в принципе не пересекаются.       - Я дома, - выбравшись наконец из пробки и припарковав автомобиль у дома, я открыл входную дверь. Билл сидел в темноте, но его силуэт на фоне окна напротив входа я заметил сразу же, - Эй, братик.       - Света нет. Молния попала в электроподстанцию, пару лампочек даже выбило. Я так надеялся…       - Я дурак, я знаю. Ты был абсолютно прав насчёт него.       Света не было ещё несколько часов. Ни моё настроение, ни настроение брата не спешило меняться, а потому мы долго сидели в темноте в абсолютной тишине, пока он вдруг не прервал её.       - Я никогда не считал отца сильным. Но, Том, он был сильнее тебя.       - Билл, я…       - Он хотя бы не врал своей любимой, что не может сделать чего-то. Он пытался и проигрывал, а ты даже не пытался.       - Но, Билл…       - Ты не разрушил свою карьеру или карьеру этого подонка, ты лишь струсил признать, что проблема есть, и озвучить её.       - И я ненавижу себя за это, Билл.       - И я тебя ненавижу за это. Но я люблю тебя. И я постараюсь сделать всё, чтобы ты перестал быть таким трусом.       Каждый обманывает себя по-своему. Кто-то доказывает себе, что складки кожи на боках в отражении – не проблема, оттягивая начало диеты. Кто-то отрицательно мотает головой, получив от врача страшный диагноз, убеждая его в ошибке в анализах. Мы живём, теша себя надеждами на вечную преданность наших партнёров. Закрываем глаза на несправедливость в жизни, засыпая с улыбкой на губах: «Ещё не всё потеряно». Мы теряем себя, умирая ночью и возрождаясь утром. Завтра никогда не наступит, потому что мы живём один день - сегодня. Мы «сегодняшние» - это не те, кто были вчера. Мы «сегодняшние» - это одна из модификаций нас «вчерашних», начиненная большим количеством знаний. И каждый новый день - лишь результат прошлой жизни, которая прошла вчера.       В одной из прошлых жизней был сильный дождь.       Но сейчас я жмурился от яркого солнца.       Билл стоял у плиты, слушая громко орущее радио и подпевая звучащей оттуда песне.       - Может быть, я просто хочу летать. Я хочу жить. Я не хочу умирать. Может быть, я просто хочу дышать. Может быть, я просто не верю. Может быть, ты такой же, как и я. Мы видим то, что другие никогда не увидят. Ты и я будем жить вечно*       Он развернулся ко мне лицом, улыбаясь во все тридцать два зуба, выставив на обеденный стол две тарелки с омлетом. Вчерашний Билл умер во сне, а сегодняшний словно решил начать жить заново. Да и вчерашний Том, я знал, уже никогда не вернётся. Вчерашний Том ещё не доверял своему близнецу до конца, но сегодняшний верил на сто процентов.       - В пятницу мы отмечаем со съемочной командой выпуск последней серии нашего сериала, и я хочу, чтобы ты меня забрал часа в два из клуба. Хорошо? – сделав орущую музыку тише, он подал мне вилку, начав утро с просьбы.       - Да не вопрос, - я пожал плечами, нанизывая на вилку кусочек завтрака.       - Жаль, что всё хорошее так быстро заканчивается. Но уж лучше так, чем бесконечный сериал с кучей перевыпусков, который успевает надоесть, верно? – Билл поставил на стол две чашки кофе и положил передо мной какую-то белую бумажку.       Я не сразу понял, что это. Но, приглядевшись, распознал в ней билет на самолёт.       - Я улетаю через три недели. Получается, нам остаётся только три недели на нас. Как мало времени, - он вздохнул, перехватив мою руку, потянувшуюся к белому листку. – Я буду отсчитывать дни до возвращения. И надеюсь, ты приедешь ко мне хотя бы на выходные.       Не передать, какая любовь читалась в его глазах. Когда мы остались совсем одни с братом после смерти мамы от рака, единственными, кто мог поддержать нас, были мы сами. Мы опирались друг на друга, не позволяя жизненным невзгодам одолеть нас, и каждый день я был благодарен Биллу за его любовь. Я просто не мог позволить себе не принять его стремления достичь большего. Билл мечтал о камерах и славе. И эту славу, я точно знал, он получит. Я также знал, что и сам не останусь надолго в родном штате, пусть это и будет значить для меня окончание успешной карьеры ведущего. У нас был план, как переехать в место получше, и теперь пришло время начать его реализовывать.       - Я обязательно приеду к тебе в гости. Кто же будет тебе готовить нормальную, не пересоленную еду? – отпив кофе, я расхохотался. – Ты же умрёшь с голоду, если будешь так же паршиво готовить этот чертов омлет!       Я обманывал себя раз за разом, думая,что Биллу без меня не прожить. Хватался за любую мелочь, чтобы подтвердить свои слова, хотя всего этого было ничтожно мало.       Всё что мне оставалось – надеяться, что брат не видит как слаб без него я.       Удивительно, но эфир во вторник, где гостем был оппонент Крейга, прошел без эксцессов, и уже в среду я получил от начальника похвалу. Да, я не совершил революцию, не заставил попотеть гостей программы, зато я доказал всем свой профессионализм и непредвзятость. Меня всё так же слушали, ведь с середины недели в гости перестали приходить люди из властей, сменившись местными звёздами или приехавшими на гастроли артистами. После концерта дала интервью одна из поп-певиц, которой названивали в эфир буквально каждую секунду.       Это была победа. Я безумно радовался растущей популярности только-только начавшему своё вещание шоу и уезжал со студии невероятно довольным. Хотелось поделиться с братом своими ощущениями, подарить ему положительные эмоции, но дома я его уже не застал – он уехал на вечеринку. Что ж, зато меня к себе пригласили сразу несколько человек, и я с удовольствием поехал к Крис и Кейт.       На часах было всего семь, а я уже вовсю веселился с ребятами на заднем дворе их дома, когда пришёл ещё один гость.       - Леонард! Наконец-то, мы так ждали тебя! – голубоглазая красавица Кейт бросилась на шею приятелю, стоило ему появиться на пороге.       Я был рад видеть его, отныне я не испытывал ни ревности, ни злости на этого человека, понимая, что ничего плохого Биллу он не сделает.       - Привет, Том, - поздоровавшись со всеми, он наконец переключил своё внимание на меня, - не ожидал тебя увидеть тут. А где Билл?       - Билл сегодня вместе с Николь и другими в клубе.       - А, точно. Отмечают окончание сериала, верно? – он взял себе со стола бутылочку пива, встав рядом со мной. Я кивнул.       Лео был приятным человеком. Редко когда встретишь столь чутких людей. Вот и теперь, узнав, что Билл уезжает, он не стал расспрашивать меня об этом, дав возможность выбрать тему самому. И я выбрал.       - Прости, что так получилось с Крейгом. Я просто испугался…       - Да не парься. Выйдет моя книга, и все узнают правду, этого не избежать. Единственное, чего мне действительно жаль, это что ты не поддержишь её. Умный парень, но очень уж нейтральный.       - Ни рыба, ни мясо, - хмыкнул я.       - Да.       Я заглянул в глаза Леонарду. В этот момент мне показалось, что он злится, но скрывает это. Хотя конечно, как ему не злиться в такой ситуации: я ведь не оправдал его надежд и просто проигнорировал всю нашу совместную работу. Но Лео лишь похлопал меня по плечу, улыбнувшись.       - Том, - он вдруг стал серьёзным, - пообещай мне, что с Биллом всё будет хорошо в Голливуде. Идёт? Он молодой парень, таких киноиндустрия сжирает заживо. Я не хочу, чтобы моя муза превратилась в пожёванного второсортного актёра. Его ждёт чудесное будущее, стоит только переждать возможные неудачи.       - Конечно, Лео, - не совсем понимая, к чему он ведёт, я поспешил согласиться.       - Просто… будь с ним рядом в такие моменты. Ближе тебя у него никого нет, ты ведь знаешь.       Видимо, этот парень знает о нас даже больше, чем я представлял. Болтун-Билл, видимо, рассказал ему всё, что только мог о нас рассказать; но теперь, казалось, у меня появился тот, кто хотя бы частично понимает, что я чувствую к брату. Леонард не просто подбадривал меня – он прямо-таки заряжал меня энергией и эмоциями на свершения, за несколько часов избавив от всех сомнений насчёт планов на переезд. Я вновь вспомнил, какое сильное первое впечатление он на меня произвёл, и теперь я наслаждался тем, что, кажется, нашёл настоящего понимающего друга. Мы разговаривали обо всём подряд, и я единственный оставался трезвым в этом раю для алкоголика, поскольку ждал звонка от Билла. Но ни в половине второго, ни в два он так и не позвонил, отчего я стал немного нервничать. Звонок раздался в тот момент, когда я сам принялся набирать номер брата. Облегченно выдохнув, прижал трубку к уху.       - Билл, ну слава богу! Ты ведь сказал, что тебя надо в два забрать, а сам-то забыл про время? – улыбнувшись, я помахал всем присутствующим и направился к выходу.       - Вам звонят из окружной больницы святого Альфонса, вы были в контактах телефона. Кем вы приходитесь владельцу телефона?       - Я его брат. Близнец, - остановившись у калитки, схватился рукой за рядом стоящее дерево, лишь бы не упасть.       - Ваш брат в реанимации, приезжайте как можно скорее.