We are the one

Мне не хотелось оставлять её одну. Эта мысль всё чаще приходила мне в голову, чем дальше мы уходили от дворца. Он всегда казался мне тюрьмой, золотой клеткой, местом, где я был ненавистен. Я всегда встречал там лишь невежество и неуважение к своей персоне. Чего стоил Один, чего стоил Тор. Только Фригг, пожалуй, пыталась хоть как-то скрасить моё пребывание там. Её визиты почти всегда были без повода, но она хотя бы старалась. И я был благодарен, хоть и не показывал этого. А затем появилась она. Невозможная девушка, которая не боялась меня, не пыталась льстить или врать. Я до сих пор не могу принять то, что она всё тот же волк, с теми же воспоминаниями и мыслями. И я ведь имею над ней власть. Могу заставить её улыбнуться и даже заплакать. Она беспрекословно слушает меня, но не потому, что ей страшно за свою жизнь, а потому что… Почему? Я никогда не спрашивал её, потому что, как бы я не хотел, не смог бы поверить. В себя, в её слова, в её намерения. Я бы разозлился ещё больше и снова причинил ей вред. - Я не чудовище… Сначала я думал, что она обращается ко мне, но когда увидел её пустые глаза и трясущиеся руки, понял, что всё гораздо хуже, чем могло бы быть. Она едва шевелила губами, повторяя это снова и снова, сжимая кулаки и сдерживая слёзы. Девушка смотрела сквозь меня, и я едва ли не впервые в своей жизни был бессилен. В тот день я отказался от побегов, чтобы не оставлять волчицу одну. Руны явно приносили ей вред, и я уговаривал себя, что просто не хочу портить собственную игрушку. Нет ничего сложнее, чем обманывать самого себя, особенно мне. Но сейчас, когда Всеотцу спустя столько времени понадобилось закрыть все тропы разом, мне приходится покидать её. Не сказав ни слова, просто уйти. Но я бы и не знал, что сказать. Из-за этого она начинала злить меня всё больше и больше. - О чём задумался, брат? – Тор, не пожалев силы, хлопнул меня по плечу. Мне его навязали в качестве охранника, хоть и не знали, что в мои планы побег не входил. Не здесь и не сейчас, тем более без неё. - Я тебе не брат, - тяжело вздохнул я. Как же мне надоело повторять это раз за разом, и всё как об стенку горох. Мы закрыли все тропы в Альвхейм и Муспельхейм за эти три недели, остались только дороги в Ётунхейм, но мне казалось, что прошла целая вечность. Я всегда любил свободу и, даже будучи подростком, обожал тихо сбегать из дворца, чтобы насладиться красотами миров. Ветер был моим проводником, а магия всегда могла поддержать в случае опасности. Но сейчас всё, о чём я мог думать, так о наискорейшем возвращении во дворец. Мной двигали злость на моего проводника, ненависть к столь долгим походам, и к концу третьей недели я признался себе в тоске по волчице. Её молчаливое общество успокаивало мои разрушительные порывы, а сейчас болтливый Тор только разжигал во мне желание ударить его чем-нибудь тяжёлым, чтобы больше никогда не слышать его до одури надоевший голос. - Ты ведь не превращал её в волка? – Однажды спросил Тор, когда мы делали привал на ночь. Мы сидели у костра, скрытые от взгляда случайных обывателей магией. Я был в замешательстве. Неужели все поверили Сиф, которая только и желала, что насолить мне? Увидев мой вопросительный взгляд, мужчина продолжил. - Просто я помню, как Сигюн пряталась за тобой, когда я приходил, - он пожал плечами, отведя взгляд на костёр. – Не думаю, что она бы так делала, если бы ты обидел её. - Поздравляю, Тор, - хоть я слишком устал, но упустить случай подколоть названного братца не мог. – Ты всё-таки научился думать. Путь во дворец был гораздо короче, и мы добрались всего за неделю. Был уже поздний вечер, но я был уверен, что первым же делом уговорю Фригг устроить мне встречу с Сигюн. Неприятное предчувствие преследовало меня с утра, и мне надо было убедиться, что с ней всё в порядке. Но женщина встретила нас со скорбным видом, и от этого мне стало не по себе. Она была бледной как снег, и натянуто улыбнулась Тору, который поприветствовал её. Когда громовержец отошёл к страже, чтобы распорядиться о моём дальнейшем заключении, Фригг крепко взяла меня за предплечье. - Сигюн сбежала сегодня днём, - едва слышно прошептала она, не отпуская мою руку. Я же впервые не знал, что сказать, и лишь стоял там как истукан, с неверием смотря на женщину. – Стражники видели, как она бежала в сторону леса. - И что эти идиоты не могли остановить одну девушку? – Я начинал закипать от ярости. И я не мог понять: на кого я зол больше – на волчицу, за то, что она бросила меня здесь, или на стражу, которая не смогла её удержать. - Она подралась с Сиф, - так же тихо и терпеливо сказала Фригг, многозначительно смотря на меня. - Та не говорит, о чём был их разговор, но после него, Сигюн набросилась на неё и убежала. Я разрывался между злостью и гордостью. Того, чего не смог сделать я, добилась она. Я снова напомнил себе, что много лет назад встретил в лесу не молчаливую девушку, которая нуждалась в защите, а волчицу, которая была готова напасть на Тора. - Я должен найти её, - тихо ответил я, продолжая упрямо уговаривать себя в том, что мной движет лишь любопытство. - Найти кого? – Теперь желание ударить Тора превратилось во вполне сформированный план по его же убийству. Блондин с интересом смотрел на нас, ожидая ответа. Спустя несколько секунд женщина не выдержала и всё же поделилась новостью с сыном. А что оставалось мне? Лишь согласиться на навязанную помощь. Стоило нам выехать из дворца, как луна выглянула из-за туч. Она гнала меня быстрее, а память услужливо возрождала воспоминания о той знаменательной ночи, и о том, как девушка мучилась, не сдерживая криков. Когда мы достигли леса, я оказался впереди Тора, и только стоило мне слезть с лошади, как я услышал её… – Нет, пожалуйста, нет! – Её крик ножом прошёлся по сердцу. Не обращая внимания на оклики названного брата, я побежал на звук и вскоре увидел её. Она лежала на земле, обхватив себя руками, как будто боясь развалиться на куски, и смотрела на луну. По бледным щекам текли слёзы, а губы дрожали. Очередной вскрик всё же вывел меня из ступора, и я бросился к ней. - Сигюн, - я попытался заглянуть ей в глаза, но там снова была та страшная пустота, и я не знал, что делать, и как ей помочь. Я снова был бессилен.

***

Луна звала меня. Она была так близко, свобода была так близко. Свобода от боли, от чувств, в конце концов, от этого ужасного мужчины. И пусть он вечно будет преследовать меня в моих мыслях, моих снах, но боль притупится, и мне уже не будет мерещиться его голос… - Сигюн, - холодные руки на ладонях, и тихий шёпот. Нет, не надо, хватит мне лгать, я устала. – Сигюн, - кажется, он в отчаянии. Разбит, повержен, сломлен. Но луна, такая красивая… - Ты бросил… - слёзы с новой силой полились из глаз, а рана в груди мешала дышать. Вижу его удивлённые и испуганные глаза. Сегодня он бледнее обычного. Я, кажется, скучала. – …Меня. - Нет, - его голос стал уверенней, и теперь он закрыл собой луну. Я вижу, как он нахмурился, и мне захотелось разгладить морщинку между его бровей. – Я никогда тебя не бросал. - Мне больно, - чуть ли не захныкала я, зажмуривая глаза. – Из-за тебя мне больно, - едва слышно выдыхаю я, пытаясь удержать себя вместе, пытаясь усмирить волка и успокоить человека. А он был так близко, и мне так хотелось ему верить. - Сигюн, - но я не могу больше слушать. Мне слишком больно, и я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. – Сигюн! – он зовёт громче, и я всё же открываю глаза. Едва ли не безумие плескается в его глазах, и стоит ему увидеть мой взгляд, как он говорит. – Я ушёл не по своей воле. - Ты меня бросил, - я чувствую, как мои руки начинает трясти. Зачем он врёт мне, зачем? - Я ведь сейчас здесь, - перебивая меня, уверенно говорит он, крепко сжимая мои плечи. - Здесь… - эхом повторяю я, пытаясь понять, зачем ему нужно такое чудовище как я? Зачем он вернулся… - И я больше никогда тебя не оставлю, - так же уверенно говорит он, убирая прядь волос с моего лба. Холодные пальцы вытирают слёзы с моих щёк, а я лишь смотрю на его серьёзное лицо. Чувствую, как боль отступает, вслед за моим неверием. Мне холодно, ужасно холодно, но он здесь. Он действительно здесь. – Ты мне веришь? – Одного моего неуверенно кивка хватает, чтобы вызвать у него усталую и вымученную улыбку. И прежде чем позволить темноте забрать себя, я чувствую его холодные губы на своих.